– Спасибо, – буркнула она и пошла помогать Святогору сортировать трофеи.

После этого я направился убирать трупы на другом направлении.

Сбор добычи занял более двух часов, по истечении которых, мы таки вернулись к дому. Мы тащили с собой все ценное – автоматы, подсумки, бронежилеты, артефактные ножи, разгрузки, гранаты, рации. Из разбитых машин врага слили топливо в канистры. Пара внедорожников оказалась на ходу, и Клин, которому определённо нравилось водить всё, что ездит, перегнал их к нашим воротам.

Те машины, что были не находу и нуждались в качественном ремонте и замене отдельных комплектующих, мы перегнали с помощью «Егеря» и «Волка».

Когда последний побитый фургон, подцепленный тросом к «Егерю», с натужным скрежетом заполз на обочину у наших ворот, Цицерон присел на капот трофейного внедорожника, достал из нагрудного кармана огрызок карандаша и мятый блокнот.

Цицерона я до сих пор видел в основном в бою. Но тут он открылся для меня с другой стороны – занялся чем‑то непонятным: листал страницы блокнота, водил карандашом по строчкам, беззвучно шевеля губами, и время от времени поглядывал в кузов «Волка», где были сложены трофеи.

– Цицерон, ты что там считаешь? – спросил Лапа, привалившись к забору рядом.

– Выполняю поручение командира, – не поднимая головы, ответил тот.

– Какое?

– Провести оценку наших новых активов.

Лапа заинтересованно подвинулся ближе. Подтянулся и Муха.

Цицерон закончил что‑то вписывать и поднял голову, поймав взглядом проходящего мимо Свята:

– Командир, доклад готов!

Свят кивнул и подошёл ближе. Я тоже подтянулся к ним. Гвардейцы покосились на меня, и ощутимо напряглись.

– В порядке, хмыкнул я. – Рассказывай давай.

– Слушаюсь, – кашлянул Цицерон и, перелистнув блокнот на нужную страницу, деловито начал: Значит так, стрелковое оружие. Шестьдесят четыре автомата разных моделей, четырнадцать укороченных карабина, три дробовика, одна снайперская винтовка с оптикой. Из этого всего половина в хорошем состоянии, остальные после ремонта тоже пойдут. Если продавать, по рыночной цене выйдет от ста восьмидесяти до шестисот рублей за штуку. Снайперка дороже – больше тысячи потянет если повезёт. Есть еще всякие обломки… но это мелочь совсем. Если только в качестве деталей использовать или продавать.

Я кивнул, считая в голове, убытки и прибыль. Эх… часть оружия уничтожил Рух своими атаками, а часть и остальные бойцы.

– Боеприпасы? – деловито уточнил Свят.

– Больше двух тысяч обычных патронов россыпью, плюс шестьдесят снаряжённых магазинов. Сорок шесть гранат, из них девять светошумовых. Артефактных патронов мало, всего штук сорок, но они дорогие. По пятьдесят рублей за штуку, минимум.

– Броню тоже посчитал?

– Увы, – пожал плечами Цицерон. – Разгрузки, подсумки и всякие приблуды надо отдельно считать, а их еще не сортировали. Зато технику прикинул.

Цицерон кивнул в сторону стоянки.

– Ну‑ка, удиви, – усмехнулся Святогор.

– Два внедорожника на ходу. Один приличный, второй попроще, но оба крепкие. От трех тысяч каждый. Три фургона. Из них один совсем в утиль – разве что запчасти выковырять, но двое других после ремонта поедут. Фургон такого класса тысячи четыре стоит, если привести в порядок. Ремонт обойдётся этак на тысячу за каждого. Легковушки, штуки три, из них одна на запчасти, две ремонтопригодные. Плюс та бронированная машина, с пробитым капотом. Рама так‑то цела, ходовая рабочая, но капот и двигатель всмятку. Если найти мотор, её восстановить можно, и тогда тысяч пять она потянет.

Он захлопнул блокнот и произнёс заключительную цифру:

– По технике, если всё продавать, от двадцати до тридцати тысяч получается.

Повисла тишина. Все обрабатывали услышанное, но меня интересовало еще и другое.

– Цицерон, – вклинился я. – Ты раньше чем занимался, что так считать умеешь?

– Бухгалтером работал, – без тени стеснения ответил боец. – Точнее подрабатывал у отца, пока в школе учился. В армии тоже снабжением заниматься приходилось.

– Отлично справляешься, – заметил я. – Что насчет стоимости артефактов ближнего боя?

– С артефактами сложнее, вздохнул он. – Слишком. Но на первый взгляд там тысяч на двадцать тоже. Дорогие –артефакты

Я помолчал, внимательно разглядывая вереницу потрёпанных машин у забора. За последние дни наш автопарк и без того заметно разросся. Техники хватало с избытком – даже с учётом десяти гвардейцев и нескольких ближников. Да, гвардия будет увеличиваться, но сейчас изобилие транспортных средств – отнюдь не первостепенная задача.

Гораздо важнее развивать Чертову Лапу: приводить в порядок дороги, обеспечивать достойную оплату людям…

Об этом стоит поразмыслим на свежую голову. Хотя кое‑что я решил для себя еще во время медитации.

Сейчас же я пока что мог сказать только одно:

– Одну из легковушек отремонтируем и передадим старосте – как только его изберут. Пусть использует её для хозяйственных нужд: ездит в город за материалами, людей перевозит. Сам или водителя себе найдет – тут уже без разницы.

Лапа удивлённо хмыкнул. Цицерон записал и уточнил:

– Безвозмездно?

– Пусть считают это авансом за будущие работы, – кивнул я. – Мне нужно, чтобы местные могли быстро добираться до города и обратно. Чем лучше они живут, тем больше пользы роду.

Святогор одобрительно кивнул. Он понимал логику и сам наверняка часто действовал по тому же принципу: сначала обеспечь своих, потом они обеспечат тебя.

Молчавший всё это время Лапа, покачал головой и негромко произнёс:

– Командир, а ведь если так посмотреть… Ну, гипотетически, конечно. То мы за один вечер столько заработали, сколько у Мещерского за полгода жалования не выходило.

– У Мещерского вы и не работали так, – хмыкнул Святогор. – А теперь хватит прохлаждаться. Отбой уже скоро!

Он резко захлопал в ладоши и гвардейцы разбежались кто куда. Забавно, Свят даже ничего конкретного не приказал, но что нужно сделать перед отбоем все и так знали.

Я же наконец‑то остался в тишине и покое и, войдя на территорию своего участка, стал изучать, что тут успело измениться.

Вокруг участка поставили забор, в центре которого красовались новые ворота с калиткой. Недалеко от них появился столб с проводами, рядом еще один поменьше с фонарем и камером под ней.

За полтора дня моей медитации Мирослава, Петрович и нанятые работники превратили наш дом во вполне себе приличное жилище. Крыльцо полностью обновили, крышу переделали. Снаружи стены начали обшивать вагонкой, внутри же на пол постелили фанеру. Стены внутри тоже местами обшили фанерой, но, что важнее убрали ширму, за которой раньше ютились все по очереди. А вместо неё появились полноценные стационарные перегородки, обшитые снаружи все той же фанерой.

Лаборатория по‑прежнему занимала дальнюю часть дома, и теперь она была отгорожена плотной занавеской. Место Силы было аккуратно прикрыто ковром.

Я заглянул в первый закуток – дверь еще не поставили и проем прикрывало плотная ткань. Хм. Похоже, это моя комната – кровать застелена красивым пледом в красную клетку, к стене прибита полка, на которой уже стоят несколько склянок с сухими травами из лаборатории. Похвально, что не стали без спроса таскать более сложные конструкты, чем травы, собранные Петровичем.

Второй закуток пустовал. Только голые стены из свежей фанеры, старое зеркало в полный рост у одной из них, и ничего более. Видимо, Мира планировала его для себя, но не успела обустроить.

И где только зеркало откопала?.. И даже в первую очередь!

«Важнее походного зеркальца для девушки может быть только начищенный до зеркального блеска кинжал», – как‑то сказала мне Шиза, когда с благодарностью приняла от меня подарок. И да, это было зеркало, а не кинжал – мы в тот момент просто гуляли по имперской столице, а не обирали трупы.

Я вернулся в общую часть дома. Петрович уже хозяйничал у стола, раскладывая по тарелкам остатки еды. Рядом стоял чайник, от которого шёл пар.