Волгин задержался на секунду. В его взгляде мешались злость и бессилие. Затем он круто развернулся, сел в машину, хлопнул дверцей и рявкнул водителю. Двигатели взревели, и через минуту канцелярские машины с полицейским броневиком покатились прочь по разбитой грунтовке Чёртовой Лапы, подпрыгивая на ямах.

Я проводил их взглядом и повернулся к майору.

– Михаил Фёдорович, – произнёс я, чуть наклонив голову. – Благодарю за содействие. Антон Игоревич Северский, глава рода.

– Знаю, кто вы, – кивнул Корчагин. Рукопожатие у него было крепким, но не показным. – Наслышан.

– Позвольте представить, – я повёл рукой в сторону Мирославы. – Мирослава Сергеевна Северская, моя кузина.

Мирослава выдержала взгляд майора и учтиво кивнула:

– Рада знакомству, Михаил Фёдорович.

Корчагин ответил коротким поклоном, при этом его взгляд задержался на девушке чуть дольше, чем требовала простая вежливость.

Браунштейн между тем подошёл ко мне и негромко произнёс:

– Хорошо, что я пригласил Михаила Фёдоровича. Даже с точки зрения закона убедить Волгина и Сухарева в их неправоте было бы… затруднительно. Люди они упёртые, формалисты в худшем смысле слова. Могли увезти вас на экспертизу, запросить многомесячную проверку.

– Ну что вы, Виктор Валерьевич, – мельком глянул на него Корчагин. – Представители Канцелярии всегда соблюдают закон и его рамки бы не переступили. – Он помолчал, а затем перевёл цепкий взгляд на Мирославу и добавил ровным тоном: – В отличие от некоторых аристократов.

Мирослава вновь напряглась, но она не отвела взгляд и не опустила голову. Стояла ровно, подбородок приподнят, плечи расправлены.

Я спокойно посмотрел на майора, оценивая его слова. Давит? Предупреждает? Или просто обозначает, что знает больше, чем говорит?

Корчагин выдержал мой взгляд без усилия. Потом чуть качнул головой, будто соглашаясь с каким‑то внутренним выводом, и заговорил:

– Однако вы правы, Виктор Валерьевич, ситуация с Мирославой Сергеевной не даёт оснований для преследования нынешнего главы рода. Инсценировку смерти провернул покойный Игорь Александрович. А насчет исходного обвинения я уже все сказал раньше.

Корчагин замолчал и взгляд его снова остановился на Мирославе. Правда уже через пару секунд майор опять повернулся к Браунштейну.

– Виктор Валерьевич, – произнёс он ровным голосом. – Вы, кажется, направляли запрос в архивную службу Канцелярии. Теоретический – как вы его сформулировали. О том, каким образом можно восстановить фамилию и родовой статус дворянину, который официально считается мёртвым?

– Запрос был направлен в рамках юридического исследования, – спокойно пояснил юрист. – Чисто теоретического.

– Разумеется, – согласился Корчагин без тени иронии. – Теоретического. Я рекомендую вам, господа, оставить всё как есть. Не подавать прошений о восстановлении фамилии. Не привлекать к этому внимания. Сами понимаете, судебная и обвинительная система в Империи устроена сложно. Виктор Валерьевич выстроил превосходную линию защиты, и на уровне Ярославской канцелярии она выдержит любую проверку. Но чем дальше дело продвигается по инстанциям, тем больше людей его рассматривают. И на какой‑нибудь из этих инстанций может быть доказано, что нынешний глава, зная о подлоге, обязан был сообщить о нём немедленно. Формулировки в законе допускают толкование, а толкование зависит от того, кто толкует.

Я в очередной раз убеждался, что закон что дышло, куда повернёшь, туда и вышло. Эту народную мудрость я усвоил ещё в свои первые дни в этом мире, и сейчас она подтверждалась в очередной раз. С другой стороны основной закон мироздания как действовал в мои времена, так и действует и до сих пор.

Кто сильнее – тот и прав.

Пока мой род недостаточно силен, чтобы отставивать свои интересы на любой арене, не стоит пытаться через суд сделать Миру Северской.

Потом – посмотрим.

Но все‑таки… мне действительно хотелось бы видеть Миру среди полноправных членов графского рода Северских. Эта девушка за считанные дни взвалила на себя львиную долю забот о роде. Она готовилась быть полезной роду с рождения и сейчас демонстрирует, что не зря потратила время.

Род Северских для нее значит гораздо больше, чем для кого бы то ни было.

Но майор прав. Сейчас не время…

– Благодарю за совет, Михаил Фёдорович, – сказал я. – Мы его учтём.

Корчагин кивнул и некоторое время молча смотрел мне в глаза. Потом произнёс совсем другим тоном, негромко и почти задумчиво:

– Знаете, Антон Игоревич, я слежу за обстановкой в Ярославле по долгу службы. Межродовые конфликты последних недель, мягко говоря, не остались незамеченными. Мне на стол ложатся рапорты. Много рапортов. И картина, в которую складывается их содержание весьма любопытная. Ведь пару недель назад род Северских представлял собой одного человека без денег, без земли и без гвардии. А сегодня у этого человека собственные земли, боеспособная гвардия, юрист с безупречной репутацией и кузина, о существовании которой до этой недели не подозревала ни одна живая душа.

Взгляд Корчагина стал тяжёлым и пристальным.

– Впечатляющий результат для дворянина, у которого недавно не было ничего, – произнёс в итоге майор. – Возникает закономерный вопрос, Антон Игоревич. Как у вас это получилось?

Вопрос повис в воздухе. Майор Корчагин стоял расслабленно, будто во время светской беседы, но его цепкий взгляд явно требовал ответа.

Я мысленно перебрал варианты. Рассказать ему правду? Разумеется, частичную – например, что я нашёл Место Силы и провёл ритуал, после которого стал сильнее? Звучит безобидно, пока не задумаешься о последствиях – если канцелярия начнёт копать и разбираться, одно потянет другое, другое третье…

Да и зачем мне впускать государственных людей в свой дом? Слишком много ненужных вопросов может всплыть, а сейчас точно не то время, чтобы на них отвечать, потому что давать ответы сильным я привык с позиции еще больше силы.

Сейчас же, несмотря на все мои местечковые успехи, канцеляристы легко могут смести и меня и всю Чертову Лапу, даже не заметив сопротивления.

С другой стороны…

Было бы удобно сдать все преступления Бестужева и Стального Пса честному следователю вроде Корчагина. Благо и повод, и подводка есть – мол, принесли меня в жертву, да что‑то пошло не так – вместо того, чтобы стать топливом для Камня Силы, я сам стал сильнее и смог за себя постоять. И уповать в своем рассказе больше на сам факт похищения людей и заполнения Камней Силы. Мимо такого Корчагин точно пройти не сможет, а дальше пусть Империя сама разбирается с этой гнилью.

Удобно. Но нет.

Во‑первых, я пока не знаю, насколько Корчагин честен. Отбывший только что Волгин тоже носил звёзды на плечах и исполнял закон, а толку? А ведь с ним еще была одна машина канцелярии, и сколько таких как он в их «цеху»?

Во‑вторых, я обещал Мирославе месть. А обещания я привык выполнять лично. Со Стальным Псом уже разобрались, и на очереди у нас ректор, который судя по всему и сдал Антона Северского бандитам. Ну и конечно же Андерсон – тот, кто стоит над Псом, и без ведома которого Пес даже гавкнуть боялся.

Ну а в‑третьих, с врагов ещё немало полезных трофеев можно взять. Зачем отдавать чужим людям то, что по праву войны принадлежит роду Северских?

В‑четвертых… В случае полноценного расследования, даже честного и послужащего на благо простых людей, следователи все равно полезут в мой дом.

Такое нам не нужно.

Так что ответ на вопрос, как же род Северских с нуля так быстро поднялся до своего нынешнего уровня, сейчас однозначен:

– Я просто очень старался, Михаил Фёдорович, – пожал я плечами. – В моём положении по‑другому нельзя.

Несколько секунд особый следователь буравил меня взглядом, а затем кивнул и произнес:

– Разумеется все так и было. Ответ достойный аристократа, Антон Игоревич. Только наши старания помогут нам достигнуть высот. Принимаю. В таком случае не буду отнимать ваше время. Вижу, что забот у вас впереди ещё много. Напоследок хочу сказать лишь одно: приятно иметь дело с аристократами, которые чтят законы Империи. И уничтожают всяких… – он повел в воздухе рукой и продолжил, – монстров.