Впереди всех, широко расставив ноги и скрестив руки на груди, высился здоровенный мужик лет тридцати пяти. Лицо его было совершенно лишено волос – из‑за этого оно странным образом напоминало лицо младенца.

При этом ростом он не уступал Святогору, а в плечах, пожалуй, даже превосходил богатыря. На нём была чёрная поло – из‑под ткани отчётливо проступали тугие мышцы. На правой руке, от запястья до локтя, вилась татуировка в виде переплетённых цепей.

Было очевидно, что этот человек – главный и самый сильный в группе: его Источник пульсировал куда интенсивнее, чем у остальных.

– О, эти явно за нами, – негромко хмыкнул Святогор справа от меня.

Парень с лицом младенца шагнул к нам и процедил:

– Северский?

– Он самый, – пожал я плечами.

– Шрам приглашает пообщаться, – уверенно заявил «младенец». – Ответ «нет» не предусмотрен. Езжайте за сером фургоном, – сказал он и махнул на него рукой.

По‑видимому, он привык, что люди принимают подобные приглашения без возражений. И в этом есть своя логика: когда «приглашение» исходит от обладателя Источника столь значительной мощи, а за его спиной угадываются ещё семеро, большинство инстинктивно выбирает путь послушания.

Я окинул его спокойным взглядом и ответил:

– Мы заняты. Пусть Шрам приезжает сам. Можем договориться по телефону о времени и месте, как цивилизованные люди.

«Младенец» ошарашенно моргнул, словно до него не сразу дошёл смысл сказанного. Потом его лицо исказилось – маленькие глазки сузились ещё сильнее, а на шее вздулась толстая вена.

– Чё? – он шагнул ближе, наклонив голову. – Ты чё так базаришь, слышь? Тебе Шрам говорит «поехали», а ты чё?

Последние слова он почти выплюнул. А потом выпустил всю концентрированную Силу и начал меняться на глазах.

Эх… несколько часов назад я надеялся, что день пройдет тихо. А что в итоге? Утром пепельники, в обед бандиты, а вечером что? Вымогатели? Похитители людей? Еще какая нечисть?

Кожа на предплечьях громилы потемнела и затвердела, а уже через секунду по его рукам начали расползаться серо‑бурые пластины, похожие на каменную чешую. Они нарастали одна поверх другой, покрывая плоть от кистей до локтей, а затем начали подниматься выше. Поло натянулась и затрещала по швам. Плечи раздулись ещё шире, шея заросла каменной бронёй, а пальцы, сжимавшиеся в кулаки, стали похожи на булыжники.

Хм, каменный доспех? Как же любил эту магическую броню один из полководцев Второго Предтечи. Обычное оружие против неё бессильно, а удар такого каменного кулака запросто проломит череп даже быку. Правда, пока покрытие нарастает, боец остается уязвимым в незащищённых местах…

Бритый двинулся на меня широкой размеренной походкой, и с каждым шагом каменная броня поднималась всё выше. По подбородку уже ползли серые пластины. Ещё секунд пять, и противник будет закрыт полностью.

Но давать эти пять секунд ему, конечно, никто не собирался.

Я рванул вперед и в мгновение ока поравнялся с громилой. Кроткий замах, и мой кулак, наполненный чистой Силой, прилетел ему точно в челюсть – туда, где каменные пластины ещё не сомкнулись, оставив полоску незащищённой кожи между шеей и подбородком.

Импульс Силы прошёл через кость и мягкие ткани, ударив прямиком в мозг. Точно так же, как я поступил с бандитами на рынке, только аккуратнее. Убивать этого парня сейчас не было смысла.

Глаза бритого закатились, каменный доспех по инерции ещё продолжал нарастать, но тело уже обмякло. Он рухнул на колени, качнулся вперёд и с тяжёлым грохотом растянулся на тротуаре. Каменные пластины, лишённые энергетической подпитки, начали блёкнуть и крошиться, осыпаясь серой пылью, которая исчезала прямо на глазах.

Семеро оставшихся бойцов Шрама замерли на своих позициях, изумленно пялясь на меня и своего вожака.

– Он Гошана вырубил, – сдавленно прошипел один из них. Говорил он тихо, но я‑то Руной Ощущения всё прекрасно слышал. – С одного удара. Мля…

– Гошан даже доспех раскатать не успел, – вторил ему другой, нервно оглядываясь по сторонам.

– Чё делать теперь будем⁈

Вопрос повис в воздухе. Задание у бандитов было чёткое и недвусмысленное – так что отступить они не имели права. Но мы сейчас в городе, посреди рабочего дня – прохожие с телефонами в руках уже бросали настороженные взгляды, и никому из бандитов не хотелось попасть в объектив камеры в разгар откровенного беспредела.

За моей спиной Петрович неторопливо сдвинул предохранитель на «Слонобое» – короткий металлический щелчок в наступившей тишине прозвучал особенно характерно. А рядом стоял Святогор в расслабленной позе: лениво поигрывал топором, перекидывая его из руки в руку, и разглядывал шрамовских с таким видом, будто неторопливо прикидывал, с кого лучше начать.

Среди всей этой напряжённой толпы я приметил одного человека – мужичка в тонких очках, к которому, похоже, и обращались остальные. Невысокий, худощавый, в неприметной тёмной одежде, он выглядел лет на сорок. Но что особенно бросилось в глаза – в тот момент, когда Гошан рухнул, он единственный из всей группы даже не дёрнулся, сохранив полное спокойствие.

– Ты! – я указал на него. – Подойди.

Человек в очках помедлил ровно столько, сколько нужно, чтобы показать, что он не из пугливых, и спокойно шагнул вперёд.

– Шраму нужны кости пепельников, так? – прямо спросил я.

Он не ответил. Просто посмотрел на меня сквозь тонкие стёкла, и взгляд его был совсем не бандитский. Скорее оценивающий.

Я тоже молчал. Не собирался повторять вопрос и уж тем более уговаривать.

Кто‑то из шрамовских переступил с ноги на ногу, второй нервно кашлянул. А мы с очкастым так и стояли друг напротив друга. Наконец он чуть склонил голову набок и произнёс:

– Допустим.

– Тогда идёте к Тимуру и покупаете, – твердо произнес я. – Другого варианта у вас нет и быть не может. Деньги, надеюсь, есть?

Он чуть прищурился и ничего не ответил. Да и вообще сейчас уже стало ясно, что очкастый разительно отличался от остальной братвы. Судя по всему, его Дар не был боевым – хотя вполне мог использоваться и по этому назначению. Но пока я не до конца понимаю, что именно этот Дар из себя представляет.

А вот он явно понимает, что ситуация сложилась явно не в их пользу: Петрович с «Слонобоем» наготове, Свят с артефактным топором в руках да я – человек, который без особого труда уложил их главного бойца.

Учитывая, что, судя по всему, Шраму так нужны кости с крыльев пепельников, делать им особо нечего, так что спустя несколько секунд человек в очках молча кивнул и направился в сторону спуска в магазин Тимура.

Остальные, напряженно косясь на нас, последовали за ним. Лишь двое наблюдателей, что вылезли из серого фургона, оставались на улице. Один из них подошел к Гошану, присел рядом и приложил ему к шее пальце – проверял пульс.

– Живой, – бросил я. – Но в ближайшие часы не встанет.

Наблюдатели, натужно хекая, подхватили вырубленного громилу с двух сторон и потащили к себе в фургон. Каменная крошка с него всё ещё сыпалась и исчезала.

Вскоре груженные мешками с костями из магазина стали выходить бойцы Шрама. Последним шел человек в очках – единственный, кто был налегке.

– Шраму привет, – сказал я очкастому, когда он проходил мимо. – Если захочет встретиться, пусть приглашает более цивильно. И Стрельцову тоже привет. Сдаётся мне, он немного насвистел вашему Шраму насчет того случая с пепельниками.

Мужчина вновь не дрогнул, но я видел, как на долю секунды под стеклами очков расширились его зрачки.

Сдается мне, я попал прямо в цель.

– Передам, – холодно ответил он и двинулся к машине.

Двери захлопнулись, двигатели заурчали, и обе машины одна за другой выкатились на дорогу. Серый фургон пристроился следом третьим.

– Ну, – протянул Святогор, убирая топор в подвес. – Познакомились. Правда номерок твой, Первый, они так и не взял.