– Не откажемся, – за всех решил я.

Тимур подозвал жену и оставил её за прилавком, а сам провел нас в соседнюю комнату, отделенную от торгового зала тяжёлой шторой. Здесь было тесно, но по‑своему уютно: стол, четыре разномастных стула, электрический чайник на подоконнике и полка с кружками. На стене висела выцветшая фотография молодого Тимура в форме СПС рядом с каким‑то бронеавтомобилем.

Тимур разлил чай по кружкам, выставил на стол хрустальное блюдо, в котором в разных отделах лежали печенья, орехи, цукаты и какие‑то восточные сладости.

Несколько секунд мы пили чай в тишине.

– Значит, Заволга, – первым нарушил тишину Святогор. Он сидел, откинувшись на спинку стула и покачиваясь на его задних ножках. – Тебе это о чем‑нибудь говорит, Тимур?

– Шрам, – коротко ответил скупщик. – Все эти ребята работают на Шрама.

– Кто такой? – спросил я.

Тимур поставил кружку на стол и огляделся. Хоть в комнате кроме нас никого не было, он понизил голос, прежде чем вновь заговорил:

– Шрам держит всю Заволгу – правый берег Волги. Весь теневой бизнес под ним – притоны, контрабанда, чёрный рынок артефактов. Человек серьёзный. Говорят, когда‑то сам на монстров ходил, оттуда и шрамы. А потом. видимо, понял, что на людях зарабатывать проще.

– В общём, ещё одна сторона теневого мира в копилку брагинских и южных, – махнул я.

– Не совсем, – задумчиво проговорил Тимур. – То есть да, тоже преступность, тоже свои бандиты. Но Шрам, он…

Скупщик замялся, подбирая слова, и тут неожиданно вмешался Святогор:

– Другой породы. Так ведь, Тимур?

Тот закивал с явным облегчением, что кто‑то сформулировал за него.

– Именно! Другой породы, точно.

Святогор тоже поставил кружку на стол и спокойно заговорил:

– Я на рынке четыре года просидел, Первый. Насмотрелся и наслушался всякого. Брагинские и южные, при всей их опасности, действуют грубо. Это настоящие отморозки, самая нижний уровень швали. Бьют витрины, устраивают понажовщину, грабят. Они хотят, чтобы их боялись, и для этого делают показательные расправы. Шрам устроен иначе. Он не бьёт витрины – он покупает здание, в котором эта витрина стоит, оформляет его на какого‑нибудь доверенного дворянина, а потом поднимает аренду.

Тимур кивнул и подхватил:

– Верно. У него на Заволге с виду порядок. Шрам не грабит направо и налево, не трогает тех, кто платит и не лезет в его дела. Тамошние торговцы его даже уважают, потому что при нём стало спокойнее, чем было до него. Попробуй скажи такое про брагинских или южных.

– Спокойнее для тех, кто играет по его правилам, – уточнил Святогор. – А кто не играет, тот просто исчезает. Тихо и без свидетелей. Вот в чём разница. пешки Андерсона или Брагинские наделают столько шума, что весь город узнает. А вот после Шрама некому рассказывать… И некого искать.

Он замолчал и развел руки в стороны.

Я хмыкнул и покачал головой.

– Что? – подобрался Свят.

– Ну ты ведь мне сейчас рассказываешь, – усмехнулся я. – Слухи – они как воздух – как ни старайся, а все не удержишь.

Свят задумался, ну а я продолжил:

– Но согласен, похоже интересная персона управляет тем берегом. А на Сенной рынок его люди тоже совались?

– В этих игрищах между севером и югом Шрам не участвует, – помотал головой Свят. – Мог бы – ресурсы позволяют. Но зачем ему лезть в чужую свару, когда можно сидеть на своём берегу и подбирать то, что само плывёт по течению?

На несколько секунд в комнате повисло задумчивое молчание.

– А зачем ему понадобились кости пепельников? – вставил справедливый вопрос Игоша, доедая печенье.

– Хороший вопрос, – Тимур пожал плечами. – Крыльевые кости пепельников используют в артефакторике. Из них делают усилители для боевых амулетов, компоненты для защитных костюмов, всякое такое… Штука редкая и дорогая. Легально – через СПС – они почти не проходят, потому что пепельников в нашей губернии появляется мало. Вот и возникает спрос на чёрном рынке…

– Видимо, эти кости ему очень сильно понадобились, раз он решил всё‑таки залезть на наш берег, – произнес я и закинул в рот маленький кусочек какой‑то сладости.

М‑м‑м… вкусно! Это что за чудо? Отдаленно напоминает вкус из прошлой жизни, когда воевал в Пустынном королевстве, их шейх угощал чем‑то таким.

Я взял еще одну штучку и, показав Игоше, задал молчаливый вопрос. Парнишка понял меня без слов и прошептал:

– Похвала…

Вон как оно, оказывается, называется. Ну что ж… моя похвала создателю этой похвалы.

Тимур изумленно смотрел за нашей пантомимой. Похоже, торговцу сложно поверить в то, что в ожидании людей Шрама сижу полностью расслабившись и наслаждаясь сладостями.

– Кхм! – откашлялся он и, мотнув головой проговорил: – Видимо так. К тому же, раз люди Андерсона с брагинскими сейчас заняты войной, некому пристально контролировать территорию. Если подумать, Шрам может быть и вовсе подогревает эту войну, а не ей пользуется, – Тимур задумчиво уставился в стену. – Но это далеко не факт… Хотя, до меня доходили слухи, что после бойни на рынке южане вынесли склады брагинских – на лицо серьезная эскалация. И чем дольше они воюют друг с другом, тем больше у Шрама свободы на обоих берегах.

Я допил чай и мысленно связался с Рухом:

«Что там наши наблюдатели?»

«Один разговаривает по кирпичу для связи. Засуетились. Кучер завёл свою тарахтящущю кибитку, но стоят на месте. Вероятно чего‑то ждут».

«Подкрепления, – отозвался я. – Продолжай наблюдение, но сам не суетись».

«Суета – удел двуногих», – отозвался Рух и через мыслеречь зевнул так громко, что у меня в голове затрещало.

Я выдержал и тоже зевнул.

Затем зазевали и все в комнате. А через пару секунд послышался зевок из торгового зала – жена Тимура тоже подхватила эту птичью зевоту.

– Сейчас бы баиньки после такого чаепития, – изрек Петрович, наблюдая за процессом.

– Тебе бы только бока расслабить, старый, – хмыкнул Свят.

– Если только напрягаться – спазм скрутит, – невозмутимо парировал старик.

Я же подумал, что наш Петрович явно нашел общий язык с Рухом. «На одной волне с ним», – как сейчас говорит молодежь.

Ну да, недаром его амулет стал частью Руха при воскрешении.

Мысли плавно вернулись в исходное русло. Итак, после звонка Тимура сюда наверняка едет группа захвата, а наблюдатели, стало быть, должны подтвердить, что я до сих пор здесь.

Руна Ощущения нервно дернулась. О! А вот эти ребятки похоже за нами.

«Первый, суета усиливается», – лениво произнес Рух в тот же момент.

«Ага, в курсе».

«Ну раз в курсе – дальше сам», – он прислал мне мыслеобраз какой‑то пернатой голубки, которая заинтересованно смотрела на него.

«Будешь развлекаться, пока у меня проблемы?» – хмыкнул я.

«Если эта мелочь – проблемы, то ты не Первый. Все, не отвлекай».

«Лети уже. Главное – огненных бастардов по всему Ярославлю не наплоди».

Протяжная трель привлекла всеобщее внимание. Тимур расторопно ответил на вызов, несколько секунд слушал команду, затем коротко ответил: «понял» и отключился.

– Говорят, уже на месте, – обведя нас всех растерянным взглядом, произнес он. – И чтобы я… отпускал клиента. Они сами разберутся.

– Вот и славно, – я поднялся. – Спасибо за чай, Тимур. Дальше не твоя забота.

Тимур открыл было рот, чтобы что‑то сказать, но передумал. Только кивнул и отступил к стене, пропуская нас к выходу.

Мы прошли через торговый зал, когда поднимались на улицу, Свят тихо шепнул мне:

– У тебя разборки с Псом, с Залесским, с брагинскими… Теперь ещё Шрам? Ты что, против всего подполья Ярославля воевать собрался, Первый?

– Чем больше войн, тем больше трофеев, – пожал я плечами. – Машина для выходов в свет сама себя не купит.

Святогор одобрительно ухмыльнулся.

На улице нас ждали восемь хмурых человек. Четверо застыли возле двух чёрных внедорожников, припаркованных прямо напротив входа в лавку. Серый фургон наблюдателей тем временем переместился ближе – теперь он стоял метрах в двадцати дальше по улице.