Игоша молча начал облачаться, но тут же запутался в ремнях и чуть не упал. Петрович помогал ему затянуть ремни, бормоча что‑то про «совсем ребенка в бой тащим».

Святогор повернулся ко мне и протянул ещё один жилет:

– Твой.

– Обойдусь.

Он нахмурился и покачал головой:

– Северский, я понимаю, что ты тут главный. Но бронежилет – это святое. Даже генералы их носят.

– У меня своя защита, – спокойно ответил я.

– Какая ещё защита? Энергетический щит? – фыркнул он. – И сколько выстрелов он выдержит? Пять? Десять? Тридцать? А если граната? Или, может, гранатомет «Муха» знаком тебе? Или тебя отвлекут, и ты не успеешь среагировать?

– Святогор, – посмотрел я ему в глаз. – Я серьезно ценю твой ответственный подход. Но сейчас эта броня будет мне только мешать. Мне нужна свобода движений.

– Свобода движений тебе нужна будет в гробу, когда в тебя прилетит плазмо‑снаряд из оружия против одаренных.

– И тогда жилет, конечно же, от него спасёт, – закивал я, не скрывая скепсиса.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Святогор первым отвёл взгляд.

– Твоё дело, – буркнул он. – Но я это запомнил. И если что случится…

– Ты поймешь, когда увидишь.

– Знаешь, сколько таких я знавал, – хрипло рассмеялся он. – Ладно. Чёрт с тобой, но хоть переоденься во что‑нибудь практичное.

Я кивнул и отправился в комнату, где лежали мои вещи. Утром я надел парадный костюм для встречи с Вороновым, и с той поры еще не представилось момента его на что‑нибудь сменить.

Спортивный костюм подходил лучше всего – не стесняет движений, темного цвета, еще и ткань не шуршит. Я переоделся, положил шкатулку с яйцом в одну из трофейных сумок и проверил, легко ли достаётся нож из крепления на поясе.

А затем достал пакет с чешуей саламандры – той самой, что доставила проблем своим хозяевам – молодой баронессе и ее сыну.

Чешуя еще полна энергии. Долго же она лежала без дела! Но сегодня наконец‑то пригодится.

Ее я закинул к шкатулке и пошел обратно.

Когда я вернулся к остальным, стал свидетелем забавной картины: Петрович в тактическом жилете и шлеме выглядел как престарелый спецназовец, только «Слонобой» в руках портил образ – слишком уж массивным он был для такого «специалиста». Игоша утопал в своей броне, но держался прямо и старательно делал вид, что ему удобно, все устраивает и вообще жизнь прекрасна. Святогор успел облачиться в полный комплект и теперь проверял крепления на разгрузке, пристёгивал подсумки и распределял вес. К его образу у меня вопросов не было, бывший капитан явно сейчас в своей тарелке.

– Оружие, – скомандовал он. – Старый, ты со своей бандуриной?

– А то, – Петрович погладил приклад.

– Мелкий?

– Я… у меня нет оружия, – Игоша развёл руками. – Я больше по Дару.

Святогор секунду подумал, потом выудил из кучи трофеев пистолет и протянул рукояткой вперёд:

– Держи. Стрелять умеешь?

– Немного…

– Научишься. Главное, не направляй ствол на своих и не жми на спуск без необходимости. И потренируйся снимать его с предохранителя. Понял?

Игоша кивнул и неуверенно принял оружие.

– Всё, – Святогор оглядел свою бравую команду и криво усмехнулся. – Старпер, кривой малявка, одноглазый калека и командир без брони. Отряд уродцев готов к бою. Тут, кстати, цирк недалеко, можем заехать.

– Мы предпочитаем называться «гвардия рода Северских», – ответил я.

– Как скажешь, – он подхватил свой топор и направился к выходу. – Едем.

Мы погрузились в «Егерь». Петрович за рулём, я рядом… Двигатель заурчал, и машина тронулась с места.

– Вводную дашь? – глянув на меня, спросил Святогор.

– Едем в Чёртову Лапу, – начал я. – Это окраина города, формально приписана к Ярославлю.

– Знаю, – кивнул он. – Все знают Чёртову Лапу, но при этом я почти не встречал тех, кто там бывал. Что нам там надо?

– Там есть заброшенный дом, который мне нужен для одного дела, – продолжил я.

– Что за дело? – деловито спросил он.

– Ритуал. Хороший ритуал, но подробности сейчас ни к чему.

Святогор понимал, что командир рассказывает ровно столько, сколько считает нужным, так что выпытывать подробности не стал. Вместо этого он спросил:

– С кем столкнёмся?

– Пока точно не знаю, – покачал я головой. – Раньше в этом доме появлялись люди Залесского.

– Залесский… – Святогор задумчиво потёр подбородок. – Слышал про такого. Лесником его кличут в определённых кругах. Вроде как приличный род, а руки по локоть в дерьме.

– Ранее туда также совались люди Стального Пса, – продолжил я.

– Игнат? – Святогор сплюнул. – Этого ублюдка я тоже знаю.

– С ним я сегодня тоже столкнулся. – При этих словах Игоша охнул. – Но сейчас, думаю, ему не до проклятого дома. У него война с брагинскими в разгаре. Те из них, с кем ты утром смахнулся, сейчас уже воздух не переводят. Да и топор твой, если тебе интересно, пару раз кровь Псу сегодня пустил.

Святогор криво усмехнулся:

– А ты, Северский, время даром не теряешь. Признаюсь, приятно слышать. А эти бандиты… – произнёс он и аж скривился. – Мрази. Но хуже всех – аристократы, которые за ними стоят. Прячутся за титулами, а сами крышуют всю эту падаль. А то и вовсе сами этим же дерьмом занимаются.

Он раздраженно сплюнул в опущенное окно «Егеря».

– Знаешь кого‑то конкретного? – спросил я.

– Андерсон, – Святогор поморщился. – Слухи ходят, что он дёргает за ниточки все южное подполье. И что он не просто дворянин, а птица покрупнее. Виконт, может… или даже выше. Точно никто не знает – он хорошо прячется.

Машина подпрыгнула на ухабе, Петрович выругался и сбросил скорость.

– Откуда такая нелюбовь к аристократии? – спросил я. – Сам ведь дворянин.

Святогор помолчал, а потом заговорил, но тише:

– Личное дворянство – это не род, а всего лишь награда за заслуги. Статус не передается детям. Да, можно нанять слуг и купить землю… если, конечно, есть деньги. Но смысл? Не успеешь заработать потомственное дворянство – и все потеряешь. А заработать его не так‑то просто, особенно, если личным дворянством от тебя просто откупились.

Он криво усмехнулся.

– Твой случай? – коротко спросил я.

Он довольно долго помолчал – за окном мелькали пригородные дома, постепенно сменяясь полями.

– Я служил в армии двенадцать лет, – неожиданно изрек Святогор. – Дослужился до капитана, командовал ротой на Хабаровском рубеже. Там было жарко – Срезы шли один за другим, монстры лезли волнами. Мы держали позиции, даже тогда, когда другие бежали. Не всеЮ конечно… Но это ж Хабаровск, Северский… Там твари лезут то к нам, то к китайцам. А узкоглазые были похуже монстров – их много, и нападают сразу после Срезов. И вот ведь в чем загвоздка… Империя замалчивает об этом. Максимум, что услышишь, так это «небольшие противоречия на границе», – он сжал кулаки и прорычал. – Мы как‑то с парнями удерживали их штурмовую бригаду! В тридцать раз их было больше! Сразу после Среза явились… И мы выдержали. Не дали им выйти к деревням и к самому Хабаровску. И вот за это я получил личное дворянство. Это моя  гордость! Моя память о тех, кто не пережил этот день.

Он тяжело вздохнул и горько улыбнулся:

– Нашей роте даже присвоили звание «гвардейской». Так что капитаном гвардии я уже был. Ребята шутили тогда, мол, еще пару бригад китайцев разобьем и до майора дослужусь. А там, глядишь и потомственным дворянином стану… Славно было бы, Северский. Где мое повышение, там и повышение моих товарищей… Да вот не получилось у нас, – он холодно оскалился и гневно уставился перед собой.

– Пришлось выйти не просто против бригады врага? – спросил я.

– Да если бы! Если бы нужно было ради защиты людей, вышли бы против целой армии! Но все куда прозаичнее, Северский. К нам приехал генеральский сынок с майорскими звездами и папиными связями вместо боевого опыта. Ему нужна была красивая строчка в послужном списке. И он решил, что моя гвардейская рота – отличный трамплин для карьеры.