– Нет, – твердо сказал я. – Не верну. Всё куплено по закону.
– Господин Северский, прошу вас… – продавец осёкся, собираясь с мыслями. – Мы можем предложить вам замену! Другую машину! Дороже! Управляющий уже согласовал!
– Нет.
– Но это же выгодное предложение! Вы получите технику лучшего класса, без всяких доплат! Просто обмен!
– Нет.
На том конце повисла тишина.
– Ах, что же вы отказываетесь, господин Северский? – голос продавца стал совсем жалобным. – Понимаете… понимаете…
Он снова замялся, подбирая слова.
Я услышал, как собеседник набрал полные легкие воздуха, а затем выпалил:
– За этой машиной на днях приедет представитель герцога Алвареса‑Потехина! Может быть, даже завтра! Или даже сегодня!
Герцог Алварес‑Потехин, значит… Второй раз за день слышу это имя. Сначала таксист рассказывал, что герцогу принадлежит Сенной рынок и чуть ли не все остальные рынки в Ярославле. А теперь выясняется, что ему же нужен мой «Егерь»?
Это уже не просто совпадение. Само мироздание будто бы намекает, что мне нельзя упускать существование этого герцога из виду.
Однако герцог он или хоть светлейший князь, отказываться от машины я не собираюсь. За последние дни «Егерь» стал для меня чем‑то большим, чем просто транспорт. Да и Петровичу он по душе. И это не говоря о том, что система «шатер» мне жизненно необходима для разделки монстров, а внутри «Егеря» теперь установлена передвижная алхимическая лаборатория.
Машина уже как своя. Почти часть команды!
А своих мы не отдаём.
– Нет, – повторил я в третий раз. – Ответ не изменится.
На том конце повисла долгая пауза. Когда продавец заговорил снова, его голос звучал неожиданно спокойно. Даже как‑то отстранённо, словно он уже смирился с неизбежным:
– Меня уволят. Что ж… хочется верить, что только этим всё и завершится.
Он помолчал ещё мгновение.
– Я искренне надеюсь, что вы не пострадаете из‑за… всего этого. Вы честно приобрели машину и имеете на неё все права. Но будьте осторожны. Герцог Алварес‑Потехин – птица очень высокого полёта. И его люди, зная об этом… могут позволить себе многое.
– Благодарю, Матвей Сергеевич. Но и у меня скоро появится своя птица, способная покорять небеса.
– Простите?
– Не берите в голову. Лучше выпишите мой номер из договора к себе в телефон. И звоните, если понадобится помощь. Машину я не верну, но случись чего, встану на вашу сторону.
– Я… – осекся он, явно не ожидая такого поворота. – Хорошо. Спасибо. Удачи вам, господин Северский.
Связь оборвалась.
Я убрал телефон в карман и несколько секунд просто стоял, глядя на вечернее небо. Что за сумасшедший день? Они что, все сговорились?
А ведь я так хотел сегодня просто тихо‑спокойно воскресить Руха. А не вот это вот все!
И герцог, что б ему… Ещё один игрок на доске, о котором я почти ничего не знаю. Таксист говорил, что Алварес‑Потехин в Ярославле почти не появляется, живёт в столице. Но если его люди приедут за «Егерем»…
Что ж, будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас у меня есть дела поважнее.
Я развернулся и запрыгнул обратно в кузов. И сразу понял, что пропустил кое‑что интересное…
Святогор, выпрямив спину, сидел на матрасе и хмуро смотрел на Петровича с Игошей. Единственный глаз бывшего капитана буравил их с такой силой, что казалось, еще миг и он решит, кого из них придушить первым.
Игоша жался к борту, стараясь казаться как можно меньше. Петрович, наоборот, выпятил грудь и демонстративно поглаживал приклад «Слонобоя». Немая сцена: один сторожевой пёс, один щеночек и один проснувшийся волк.
Святогор заметил меня и чуть расслабился – напряжение в его плечах спало.
– Точно… это ты… – пробасил он и спросил: – Поставил мою фигурку на видное место? Или закинул куда подальше?
– Как такое чудо можно куда‑то закинуть? – хмыкнул я. – Поставил на компьютерный стол, и смотрю на твоего медведя каждый день. Думаю, насколько же тяжела судьба у его создателя.
– Не надо меня жалеть, – прорычал он: – Терпеть этого не могу.
– Жалость тут ни при чём, – пожал я плечами. – Я просто констатирую факт.
Он смерил меня долгим взглядом, затем собрал остатки гордости, выпрямился ещё сильнее и только после этого коротко кивнул и гулко произнес:
– Благодарю. За то, что вмешался. И за… – повёл он рукой, обводя кузов, – … всё это.
– Если благодаришь искренне, то на ноги встань да в глаза посмотри, – ровным тоном ответил я.
Святогор скривился и покачал головой.
– Хорошая шутка, – хмыкнул он. – Ценю чувство юмора.
– А я не шучу. Встань! – я резко добавил Силы в Голос.
Святогор недовольно зыркнул на меня, но его тело уже начало двигаться. Он опёрся на руки, напрягся…
На его лице проступило недоверие, переходящее в недоумение. Он медленно подтянул под себя ноги, которые до этого не отзывались своему хозяину уже долгое время. Затем он упёрся ступнями в пол кузова – и начал неуверенно подниматься.
Было видно, как задрожали мышцы от непривычного напряжения…
Но Святогор продолжил подниматься.
Петрович охнул, а Игоша изумленно вытаращил глаза.
Святогор выпрямился во весь свой богатырский рост и расправил плечи. Несколько секунд он просто стоял, глядя на собственные ноги так, будто видел их впервые. Потом поднял голову и посмотрел на меня.
Он открыл рот, но слова застряли у него в горле.
– Держи, – я протянул ему топор.
Святогор машинально принял оружие. Пальцы привычно легли на рукоять, и он крутанул топор в руках, пустив по узорам слабый поток Силы. Лезвие радостно отозвалось голубоватым мерцанием, приветствуя своего законного владельца.
Теперь, когда он стоял в полный рост, я мог рассмотреть его получше. Высокий и широкоплечий, видна военная выправка. Ни инвалидное кресло, ни нищета рыночного торговца не смогли стереть ее.
Да и выглядел он по‑своему харизматично, если присмотреться: чёрная повязка на левом глазу, шрам на виске, коротко стриженные темные волосы, а по вискам проступала седина. Ему было лет сорок, вряд ли больше. И даже сейчас, после нескольких часов лихорадки, его руки выглядели сильными и жилистыми.
Святогор оскалился и легко взмахнул топором, рассекая воздух.
– Ты нам тут оборудование не порушь, пират одноглазый, – проворчал Петрович.
– Не пират он, старый, – хмыкнул я. – Святогор – бьудущий глава гвардии рода Северских.
Петрович уставился на меня так, словно я только что объявил о конце света. Игоша чуть не упал, впечатавшись спиной в стенку кузова. А Святогор медленно опустил топор и повернулся ко мне всем корпусом.
– Что? – выдавил он.
– Я предлагаю тебе должность главы моей гвардии, – как само собой разумеющееся пояснил я.
– Калеку? – в его голосе смешались недоверие и и зарождающаяся злость. – Главой гвардии⁈
– Бывшего калеку, – поправил я. – Или ты не заметил, что стоишь на собственных ногах?
Святогор смотрел на меня, а в его единственном глазу читался настоящий коктейль из разных эмоций – шок, надежда, недоверие, страх разочарования.
– Ты не калека, – спокойно повторил я. – Проклятье уже отступает. А дальше мы его вытравим окончательно. Что до глаза… – я задумчиво посмотрел на повязку под которой скрывалось мертвое месиво.
Во время лечения я изолировал всю пакость от основного тела и каналов, однако же восстановить его не смог. Явно не с текущими возможностями.
– Что‑нибудь придумаем, – закончил я мысль.
Он переступил с ноги на ногу. Постоял так… Переступил снова.
– Допустим, я согласен… – он начал слегка подпрыгивать, словно проверяя свои ноги на прочность. – Сколько человек в подчинении?
– Да вот все здесь, кого видишь, – пожал плечами я.
Святогор замер в полуприседе и медленно обвёл взглядом собравшихся в кузове людей.
– Старпер, скрюченный малец и одноглазый калека – это твоя рать? – прокричал он, хрипло рассмеявшись. – Скажи мне, Северский, у тебя какой‑то особый фетиш? Цирк уродцев собираешь?
