Мне ужасно не хотелось оставлять детей. Каждый их взгляд, каждый обнимавший меня пальчик будто умолял остаться. Но и Григорий не должен был ждать ещё полгода — он столько уже сделал для меня, столько вынес.

Взвесив всё, я приняла решение.

Поручила приют Мирону, Зосе и доктору Лавринову. Знала — в их руках наш дом будет в надёжности и любви.

И мы с Григорием всё-таки уехали.

Уезжая, я стояла на крыльце, глядя, как дети машут мне платочками, Зося украдкой вытирает глаза, а Мирон приобнимает её за плечи. Лавринов улыбается мне своей редкой, тёплой улыбкой.

Я махнула им рукой, чувствуя, как сердце разрывается на части.

Утешала себя мыслью, что обязательно вернусь.

А сейчас — впереди нас ждала новая жизнь.

Чистая, как свежий ветер за стенами приюта…

Прошло совсем немного времени с той минуты, как мы с Григорием пересекли границу соседнего королевства.

Наша жизнь теперь начиналась с простых вещей: с медленных прогулок по незнакомым улочкам, с неспешных разговоров у каминов в старых постоялых дворах, с утренних чашек крепкого чая, когда за окнами клубилась белая дымка тумана…

Иногда я ловила себя на том, что просто стою на пороге, вдыхаю прохладный, пахнущий листвой воздух и не хочу ничего менять.

Всё было до странности просто. И оттого бесконечно ценно.

Григорий смеялся, как мальчишка, когда я читала ему вслух местные газеты с забавными историями. Он тянулся ко мне руками в полусне, не желая отпускать ни на минуту. Он бесконечно терпеливо учился новым заботам — будь то починка расшатанных ставен или приготовление простого обеда на двоих.

Да, мы делали вид, что незнатные и небогатые, чтобы просто ЖИТЬ…

Иногда вечером, когда мы сидели рядом, его рука, сильная и тёплая, находила мою ладонь без слов.

И тогда я понимала: счастье — это не клятвы, не обещания под звёздами, а именно это молчаливое «я рядом», которое звучит громче всех речей.

Боже, до сих пор трудно поверить, что моё сердце будет кого-то так сильно любить. Что, попав в этот мир, я получу не только ценную медицинскую практику, но и прекрасные отношения с самым лучшим на свете мужчиной…

Иногда жизнь действительно бросает нам вызов: ломает планы, рушит привычные дороги, чтобы открыть перед нами тропинки, о существовании которых мы даже не подозревали.

Тропинки — к счастью.

В один особенно тёплый вечер, когда закат окрасил небо в переливы золотого и розового, я сидела на ступенях нашего временного дома. Маленький садик благоухал ночными цветами. Над крышей медленно проплывали сизые облака.

Григорий вышел ко мне, накинув на плечи лёгкий плащ, и присел рядом.

Некоторое время мы просто молчали. Слушали, как стрекочут сверчки, как шорохами наполняется опускающаяся ночь.

Я прижалась к нему плечом и, щурясь от света взошедшей луны, посмотрела в бесконечную черноту над головой.

Да, жизнь бывает непредсказуемой.

Кто бы мог подумать, что, пройдя через предательство, битвы и унижение, я найду вот эту тихую пристань?

Кто бы мог подумать, что мужчина, который ещё недавно был для меня лишь союзником в борьбе, станет тем, с кем я захочу прожить всю оставшуюся жизнь?

Чудеса бывают.

Они не всегда наполнены громкими свершениями. Иногда они приходят тихо — в виде протянутой руки, в виде улыбки в полутьме, в виде трепетного вздоха рядом, который говорит: «Я здесь. С тобой. Навсегда».

Я снова подняла глаза к небу.

Там, высоко над миром, над всеми нашими страхами и радостями, над грехами и надеждами, был Бог. Тот самый, который однажды перенёс меня в этот мир.

— Спасибо, — прошептала я.

Григорий наклонился ко мне ближе, осторожно взял мою руку в свою и тихо, почти неслышно, сказал:

— И я тоже благодарю Бога за тебя, Варварушка…

В тот момент мне казалось, что сама Вселенная, на мгновение остановив дыхание, благословила нас своим невидимым крылом…

Конец.

Напоминаю, что далее есть небольшая экстра, которая является альтернативным финалом этой истории и читать ее нужно после 59-й главы.

ТЕМ, КОГО УСТРОИЛ НЫНЕШНИЙ ФИНАЛ, ЧИТАТЬ ЭКСТРУ СОВСЕМ НЕОБЯЗАТЕЛЬНО.

Оригинальную версию, которую я задумывала изначально, вы только что прочли. Другая версия финала для тех, кому, несмотря ни на что, понравился Александр.

Доктор Лавринов снова пришёл в темницу на следующий день. Стражник встретил его хмуро, но деньги, как всегда, превратили мрачное лицо в покорную маску.

Когда щёлкнул замок, я встала. Дверь скрипнула, пропуская вовнутрь моего единственного союзника.

— Варвара Васильевна, — произнёс он тихо, с какой-то виноватой интонацией. — Мне очень жаль, но у меня пока нет хороших новостей.

Он вошёл с каким-то мешком и положил его в угол.

— Здесь одеяло, — произнёс он, — и немного еды.

— Спасибо, — прошептала я и выдохнула. — Есть какие-нибудь новости?

Доктор немного помедлил, явно подбирая слова.

— Пока всё сложно, — нехотя признался он. — Расследование ведётся в полной закрытости, даже дознаватели, которых, казалось бы, можно было бы уговорить, глухи. Я пробовал — использовал деньги, связи. Всё бесполезно. Кто-то сверху явно распорядился держать всё в секрете.

Я кивнула. Как ни странно, удивлена не была. Я ждала чего-то подобного.

— Здесь еда, — снова напомнил он, открывая мешок. — Я знал, что ты не захочешь есть местную баланду.

— Никто не захочет.

— Здесь есть нормальный хлеб, немного тушёного мяса, вода, овощи, фрукты. Я брал у лучших поставщиков. Постарайся поесть, хоть немного.

Дмитрий осторожно замолчал, и я, игнорируя его уговоры, задала главный вопрос:

— А что Александр? Он что-нибудь сказал?

Дмитрий нахмурился, посмотрел в сторону, словно не сразу решаясь ответить.

— Трудно сказать. Когда я разговаривал с ним, он не был похож на нормального человека. Мне показалось, что он дико подавлен, и я не уверен, что ваш муж в состоянии вам сейчас помочь.

Я приуныла, даже опустилась обратно на скамью, едва не уронив мешок, который Лавринов успел сунуть мне в руки.

Значит, вот оно что? Снова? Я снова вынуждена разочаровываться в Александре? Ведь он решил ответить мне чёрной неблагодарностью…

Отчего-то стало тоскливо. У Александра до сих пор неплохие связи. Возможно, он смог бы распутать этот клубок интриг — или должен был хотя бы попробовать это сделать.

Но он снова не рядом. Выходит, снова на стороне Елизаветы?

Стало крайне неприятно.

— Я надеялась, — произнесла тихо, — что он изменился. Что он, наконец, стал тем, кто не отвернётся от попавшего в беду. Видимо, зря. Я такая глупая и наивная!!!

Лавринов молчал, давая мне возможность выплеснуть горечь.

— Хотя, — добавила я на выдохе, — с какой стати я должна была ожидать от него верности? Мы никогда не были по-настоящему близки. Я просто надеялась на некую человечность, что ли…

— Но всё же он слушал меня, — вдруг произнес Дмитрий. — Не гнал. Просто молчал. Знаете, у него был такой взгляд… будто он потерял ориентир и не знает, куда ему идти.

— Ясно, — с горечью произнесла я. — У него просто нет сил. Рассчитывать на мужа не приходится.

— Я ещё раз поговорю с ним, — поспешно пообещал Дмитрий. — И княгиню навещу. Обязательно. Постараюсь донести до неё, что всё это — ложная провокация. Возможно, кто-то из лекарей там, наверху, до сих пор недоволен вашим назначением. Поэтому и помогает Елизавете…

Я пожала плечами.

— Какой смысл об этом сейчас говорить? Без доказательств это просто предположение.

Станет ли мне помогать княгиня? Возможно, она побоится испортить свою репутацию. Но, может, хотя бы замолвит пару слов перед князем…

Лавринов ушёл быстро, сжав мне руку на прощание.

Я осталась одна. Укуталась в одеяло и прижала его к себе, как щит, которым закрылась от скорбей этого мира. От мягкости ткани стало почти тепло.