— Вы уверены, господин Борисов? — переспросил один из них.

— Да, — коротко ответил он. — Уверен.

Я выдохнула, изумляясь. А ведь чудо действительно произошло…

Но как?

Ещё несколько секунд тишины натянули мои нервы до крайности, потом председатель кивнул, постучал пером по столу и произнёс:

— Что ж, господа. Варвара Васильевна Борисова получает официальное разрешение практиковать медицину наравне с мужчинами.

Голова закружилась.

Я добилась этого!

Я наконец смогла сделать то, что казалось невозможным.

Но вместо ликования я смотрела на Александра.

Почему?

Почему он согласился?

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидела что-то… странное. Обреченность? Но с чего вдруг???

Но он ничего не сказал.

Лишь развернулся и вышел, оставив меня в полном замешательстве.

Получив бумаги, я ещё немного задержалась, ожидая, пока секретарь комиссии окончательно всё оформит. В голове всё ещё не укладывалось: я сделала это! Теперь официально могла работать врачом, могла зарабатывать и обеспечивать приют, могла, наконец, перестать зависеть от прихотей мужа и его семьи.

— Варвара Васильевна!

Я вздрогнула и обернулась. Лавринов спешил ко мне с сияющей улыбкой.

— Поздравляю! — выпалил он, схватив меня за руку и сжимая её в своими горячими пальцами. — Я всегда знал, что вы справитесь!

Я скептически приподняла бровь.

— Ах, ну да. Особенно когда уверяли, что моя затея провальна?

Он фыркнул, махнул рукой.

— Это было в самом начале. Теперь же, Варвара Васильевна, вы — официально признанный лекарь. Вам остаётся только завоевать мир!

Я усмехнулась.

— Похоже, именно это я и собираюсь сделать.

— Вот и славно. Ладно, мне пора, — он вдруг нахмурился, будто вспомнив что-то важное. — У меня неотложная встреча, но я ещё навещу вас!

Он поспешно поклонился и сбежал вниз по лестнице, оставив меня недоумённо глядеть ему вслед.

Что ж, ладно.

Я отправилась к каретам, наняла извозчика и велела ехать в поместье.

Прибыла в приподнятом настроении.

Пришло время обсудить с мужем мой отъезд из этого дома.

Когда карета остановилась перед особняком, я расплатилась с кучером, поднялась по ступеням, и…

Дверь внезапно распахнулась, и из неё с гордой самодовольной походкой вышел молодой человек.

Я замерла, мгновенно узнав его.

Матвей Михалков.

Тот самый аристократ, который судил соревнования по стрельбе и вручил мне щедрую сумму за победу.

Тот, кто всегда был соперником Александра.

Его нынешний взгляд, как и тогда, мне не нравился.

— Дорогая Варвара Васильевна! — воскликнул он, останавливаясь передо мной и с фальшивой учтивостью делая театральный поклон. — В каком лживом гадюшнике вы живёте. Такая таланливая и шикарная женщина не должна пропадать в подобной семье.

Я напряглась.

— О чем вы?

— Примите совет, — продолжил он, — разводитесь с этим олухом и приходите ко мне. Я с удовольствием сделаю вас своей женщиной!

Я не сразу нашлась, что сказать.

Не ожидала такой наглости. Он мне только что предложил вакансию его любовницы на постоянку?

Хмыкнула. Вздёрнула подбородок и посмотрела на него с холодной вежливостью.

— Какой щедрый жест, Матвей Николаевич, — ответила с сарказмом. — Боюсь, ваше предложение меня не интересует. Но может объясните, что вы тут делаете?

Он усмехнулся, его глаза весело сверкнули.

— Вернул себе небольшой должок.

— Какой ещё должок? — я нахмурилась

Он снова поклонился.

— Не беспокойтесь, Варвара Васильевна. Всё уже улажено.

Не дожидаясь моего ответа, развернулся и пошёл к своей карете.

Я смотрела ему вслед, чувствуя усиливающееся беспокойство.

Что он имел в виду?

Войдя в дом, я уже хотела позвать Ядвигу, как вдруг услышала голоса.

Резкие, раздражённые.

Из кабинета доносились звуки ссоры.

Я напряглась.

— Ты поступила очень глупо, Лиза! — голос Александра был резким, почти злым.

— Я?! — возмущённо выкрикнула Елизавета. — Да ты посмотри на себя! Ты всегда был скупым, Саша! Никогда не давал мне денег на украшения!

— Может, потому что ты тратила всё, что я тебе давал, в первый же день?!

Я застыла в коридоре, не решаясь сдвинуться с места. На самом деле чужие разборки меня интересовали мало, но… уйти я не могла.

— И вообще, — продолжал Александр, — кто рассказал Михалкову о моих долгах? Только ты о них знала, Лиза!

Елизавета раскрыла его финансовое положение перед соперником? Вот дура…

— Ты… ты… — пробормотала кузина, голос её задрожал.

Но не от страха.

От злости.

— Ты не понимаешь! — наконец закричала она. — Матвей хороший, щедрый человек! Он мне подарил колье и серьги с изумрудами!

— Что?!

Мне показалось, что Александр едва не подавился воздухом от шока. Похоже, он был пришиблен ее словами донельзя. Лиза, похоже, тоже это поняла, потому что внезапно издала жалобный всхлип и, судя по звуку, рухнула на пол. Будто мешок с картошкой…

— Ах, я чувствую себя плохо… Сашенька, помоги…

Я закатила глаза.

Очередной дешевый спектакль. Сейчас муж кинется к ней со всепрощением. Олух!

Но Александр, на удивление, не купился. Видимо, на сей раз кузина перешла все границы.

— Вставай! — бросил жестко, и, судя по возне, заставил подняться. — Ты мне солгала. Ты предала меня!!!

— Сашенька, милый… — Лиза попыталась принять жалкий вид, но в её голосе звучала паника.

— Знаешь, что самое страшное? — его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Всё пропало. Отец меня убьёт! А все из-за тебя!!!

Повисла тяжёлая тишина.

Я думала эта ушла девица зальется слезами, вымаливая прощение, но она неожиданно фыркнула.

— Тебе пора перестать зависеть от мнения отца! — выпалила она дерзко. — И вообще, именно он заставил тебя жениться на этой мымре, Варваре!

В ответ я ожидала услышать что угодно, но только не то, что сказал Александр.

— Прекрати! Ты вообще жива только благодаря ей!!! Ценила бы лучше…

Я почувствовала, как у меня пересохло в горле.

Александр…

Он… защитил меня?

Или это очередное просветление перед масштабным помутнением?

Ядвига знала всё. Ну, или почти всё.

А если что-то не знала, Мирон с радостью дополнял картину.

От них я и узнала, какой бедлам творился в доме за последние дни.

Елизавета проболталась.

Причем, разумеется, «не нарочно».

Будучи движима алчностью и ощущением своей неотразимости, кузина с радостью выболтала ему обо всех делах Александра, которые знала. А именно — что у кузена серьезные долги.

Причем тайные.

Свёкор, насколько я поняла, об этом даже не догадывался. Видимо, Александр собирался отдавать долги постепенно, не ставя отца в известность, чтобы избежать скандала.

Но стоило Лизе открыть рот не перед тем человеком — и всё посыпалось.

Матвей воспользовался глупостью этой дуры и… выкупил все долги непутевого Борисова.

После этого он на законных основаниях пришел требовать выплатить ему всю сумму немедленно, причём, не собираясь идти на какие-либо уступки.

Судя по ссоре, что разразилась в кабинете, он не просто требовал — он угрожал.

Чем именно? Ядвига не знала, Мирон тоже. Но факт оставался фактом: Александр был вынужден отдать почти все сбережения и ценные бумаги, чтобы покрыть свой немалый долг.

Но этого Матвею оказалось недостаточно. Он начал распространять правдивые сплетни о том, что Борисовы оказались на грани банкротства.

Александр был в ярости.

И в кои-то веки я его понимала.

Лизку-дуру он запер в комнате, запретив ей даже во двор выходить. Первые два дня постоянно уезжал — судя по всему, искал выход из ситуации. А потом вернулся… и запил.