Так, это всё очевидно. Но где же хоть что-то о разводе?
Листаю дальше, углубляясь в суть. И вдруг…
«Жена вправе ходатайствовать о расторжении супружескаго союза в исключительном случае, а именно: если доказана супружеская измена мужа. В сем случае она обязана представить достаточныя свидетельства, дабы княжеский суд признал брак недействительным».
Я замерла.
Вот оно!
Возможность развода всё же существовала, пусть и в единственном случае. Теперь оставалось только одно — найти доказательства…
Глава 29 Дикая жестокость.
Дорога домой казалась мне длиннее обычного. Я сидела в экипаже, задумчиво глядя в мутное стекло, за которым проплывали заснеженные поля и небольшие деревушки. Мы с Мироном ехали в полной тишине. Я все ещё переваривала прочитанное в библиотеке.
Значит, развод возможен… но только если у меня будут доказательства измены Александра.
Но как их добыть? Мой муж был осторожен, скрытен, да и… был ли он мне на самом деле неверен? Или это просто догадки, порождённые его близостью с кузиной?
— Госпожа… — вдруг раздалось напротив.
Я повернула голову. Мирон смотрел на меня с лёгким волнением, явно решаясь что-то сказать.
— Я могу попросить друзей своих, да и подруг в поместье, чтобы понаблюдали за хозяином и его… сестрицей. Если заметим чего, сообщим.
Я встрепенулась и внимательно посмотрела на него. Он тут же смутился и густо покраснел.
— О чём ты? — не сразу поняла я.
Парень отвёл взгляд, теребя край рукава.
— Ну… я про подозрения ваши. Помочь хочу…
— Откуда ты знаешь? — нахмурилась я.
Мирон замялся, поёрзал на месте, но затем выдохнул и всё-таки решился ответить:
— Не гневайтесь только! Тётка Ядвига сказала. Очень любит она вас, переживает, вот и поделилась со мной, в себе не удержала.
Я замерла. В груди шевельнулось лёгкое раздражение, но быстро сменилось тёплой благодарностью. Ядвига действительно относилась ко мне как к родной. И Мирон… он тоже был верен. Верен до гроба. Я видела это в его глазах. Он не предаст. Не станет сплетничать.
— А как ты попросишь так, чтобы они не догадались, зачем присматривают? — спросила я с сомнением.
Парень мгновенно расправил плечи, понял, что я не злюсь, и тут же заулыбался во весь рот.
— Придумаю! Я смышлёный. Любую весть вам мигом принесу!
Я усмехнулась.
Что ж, возможно, это именно то, что мне нужно.
Я скользнула взглядом по зимнему пейзажу за окном. Свобода…
Она казалась такой далёкой, но вдруг стала реальной. Стоило только протянуть руку… и добыть доказательства.
И даже если сразу не решусь развестись из-за детей, по крайней мере буду иметь туз в рукаве…
* * *
Стоило мне ступить за порог дома, как ко мне подбежала Ядвига с беспокойным лицом.
— Госпожа, беда! Дети… Зосины младшие… заболели… — прошептала она, сжимая передник в дрожащих руках.
Я тут же метнулась в сторону домика для слуг. Сердце билось быстро, как у загнанного зверя. В голове уже крутились тысячи диагнозов. Было страшно. Бедные малыши столько пережили! А тут еще напасть какая-то…
В комнатке было душно. Горшки с кипятком стояли у кроватей, воздух был пропитан сыростью и тревогой: видимо, Зося пыталась бороться с хворью уже не один час. На узких лежанках, укрытые тонкими одеялами, метались в лихорадке брат и сестра Зоси — Тимоша и Аксинья. Их лица пылали огнём, губы потрескались, дыхание было тяжёлым и хриплым.
Я быстро склонилась над первым ребёнком, потрогала лоб. Тот был горячим, словно раскалённый камень. Затем проверила второго — та же картина. Сердце тревожно сжалось.
— Как давно они в таком состоянии? — спросила я, не отрываясь от малышей.
— С утра началось недомогание, но небольшое, я подумала, что минует, но после обеда стало хуже… — едва слышно ответила Зося.
Её губы подрагивали, руки мелко тряслись. Девчонка выглядела испуганной и несчастной.
Я осторожно проверила дыхание малышей, приложила ухо к их грудным клеткам по очереди. Глухие хрипы. В голове тут же вспыхнуло: воспаление лёгких.
— Господи… — выдохнула я.
Если это инфекционное, а шансы были велики, то оставаться в комнате другим нельзя.
Я резко выпрямилась.
— Зося, никого не впускать, — распорядилась жёстко. — Будешь сама за ними ухаживать…
Зося кивнула, хотя мне казалось, что она вот-вот рухнет в обморок от страха. Я сжала её холодные пальцы.
— Послушай меня, — мягко сказала я. — Нам нужно сбить жар. Я сварю отвар, а ты следи, чтобы они пили его маленькими глотками. Потом будем делать компрессы. Главное — охлаждать их тела…
Она кивнула, вытирая рукавом слёзы.
Я повернулась к выходу, и тут мой взгляд упал на кучку насквозь мокрой детской одежонки.
Грудь сдавило ледяным предчувствием.
— Зося… — медленно произнесла я, повернувшись к ней. — Откуда это?
Она застыла, в глазах вспыхнул непонятный ужас.
Я всё поняла без слов. Сердце провалилось в пятки…
Это не просто инфекция. Что-то произошло…
* * *
Зося заплакала, спрятав лицо в ладонях. Её худенькие плечи вздрагивали, а слова срывались с губ судорожными всхлипами.
— Они ослушались… выбежали во двор у главного входа… — проговорила она дрожащим голосом.
Я нахмурилась, наклонившись ближе.
— Что значит ослушались? — требовательно спросила я.
— Я им говорила, что туда нельзя… — продолжала она, торопливо вытирая слёзы. — Говорила, что хозяин может увидеть… что он осерчает… Но они же дети… маленькие, глупые, беспечные… за котом побежали… и…
Она замолчала, кусая губы, словно боялась сказать что-то важное.
— Ну?! — не выдержала я.
Зося всхлипнула.
— Я потом как хватилась их, побежала… а там… госпожа Елизавета посреди двора в ярости стоит… — прошептала она.
Во мне что-то похолодело.
— Что она сделала?
— Кричала… что они спугнули кота… а этот кот на её пальто прыгнул… да и порвал его когтями… — Зося дрожала, словно это она стояла тогда перед Елизаветой, а не малыши. — А потом она… она…
— Говори! — нетерпеливо бросила я.
— Она схватила у проходящей мимо девки ведро… ведро с колодезной водой… и… и…
Господи.
— И вылила на детей… — наконец закончила Зося.
Я замерла.
В голове зазвучала звенящая тишина, дыхание перехватило, а сердце судорожно дёрнулось в груди.
Она… облила детей ледяной водой?
Малышей???
На морозе…
Зося дрожала, глядя на меня испуганными глазами.
— Они испугались… закричали… и убежали… — продолжила она чуть слышно. — А теперь вот… захворали…
Гнев накрыл меня лавиной.
Ударил в грудь, затопил с головой.
Змея подколодная!
Ведьма!!!
Ладно меня ненавидит — Бог с ней. Ладно на меня зуб точит, видя во мне соперницу. Ладно кузена своего совратить пытается, подлая тварь!
Но поднять руку на детей?!
На сирот, у которых никого нет!
От ярости у меня закружилась голова.
Я вскочила, стиснув кулаки до побелевших костяшек.
Зося испуганно моргнула и сжалась.
Я рванула к выходу, на ходу набрасывая плащ.
Вырву этой бесчувственной мымре все волосы. Влеплю ей пощёчину, от которой она полетит на пол!
Как же я этого хочу!
Но на полпути вдруг резко остановилась.
Разум заговорил холодным, расчётливым голосом: нельзя.
Если я сейчас наброшусь на неё, если затею скандал, Александр, как всегда, встанет на её сторону.
Я буду выглядеть истеричкой.
Как и всегда.
А она снова выйдет сухой из воды.
Я глубоко вдохнула, стараясь обуздать бешено скачущие эмоции.
И тут в голове вспыхнула другая мысль.
Елизавета совершенно без совести… и если она так спокойно расправилась с детьми, то…
