Голос был чуть сиплым, как у человека, который много лет разговаривал на ветру или в пыльных помещениях. Говор был чудной, крестьянский.

Пока я переваривала услышанное, разум машинально переключился на привычный режим анализа. Старый врачебный рефлекс.

Хромота — правая нога. Артрит тазобедренного сустава, возможно, запущенный. Осиплость голоса — хронический бронхит, а может, и что-то более серьёзное, вроде туберкулёза. Покрасневшие, опухшие суставы пальцев — суставной ревматизм или длительная работа в холоде и сырости.

Я невольно задумалась: есть ли здесь вообще врачи? Кто за ней следит? И следит ли кто-нибудь вообще?

— Как вас зовут? — спросила я наконец, стараясь придать голосу мягкость.

Женщина вздрогнула. Она подняла на меня глаза, и в них промелькнуло что-то, похожее на удивление, смешанное с настороженностью.

Я сразу поняла, в чём дело. Обращение на «вы». В этом мире — или в этом доме — барышни (а я очевидно ныне аристократка) не говорили со служанками уважительно. Но я просто не могла иначе.

— Ядвигой звать… — проговорила она, взгляд снова упал на пол.

— Спасибо, Ядвига, — я кивнула ей, хотя она этого, кажется, не заметила.

Ядвига поспешно указала жестом в сторону стены, где на крюке висел внушительных размеров колокольчик.

— Коли собираться будете, подергайте колокольчик, и я приду, подсоблю, с чем смогу…

Она отвернулась и уже собиралась выйти, но я успела задать ещё один вопрос:

— Гости? Какие гости?

Ядвига пожала плечами, и в этом жесте была какая-то усталая покорность.

— Хозяин не сказал. Но важные! — Она подняла палец вверх, как будто этим жестом подчёркивая значимость происходящего…

Дверь за Ядвигой закрылась, а я продолжала стоять, уставившись в пол.

Гости. Важные. Вечером. Стоп, а разве не закатные лучи я вижу из окна? Выходит, всё случится уже скоро.

Перед глазами внезапно всплыло лицо моего «мужа». Высокомерное и с презрением во взгляде. Желание сплюнуть на пол оказалось почти непреодолимым. Была бы на улице сейчас, плюнула бы обязательно.

Целовать невесту ему, значит, зазорно? Что ж, надеюсь, я буду выглядеть для него особенно «привлекательно» сегодня. Хотел устроить гостям смотрины супруги? Что ж, получи то, что заслужил…

Злость неожиданно оказалась полезной. Она придала сил и уверенности. Если уж этот спектакль неизбежен, то пусть у меня хотя бы будет возможность сыграть в нём свою роль достойно.

Я резко распахнула дверцы шкафа. Внутри оказалось пять платьев — все длинные, с тугими корсетами и множеством оборок. Одно из них и вовсе выглядело так, будто его украшала целая клумба роз, другое напоминало свадебный торт.

— Нет, спасибо, — пробормотала я, отодвигая рюши и банты.

Наконец, взгляд зацепился за более сдержанный вариант. Тёмно-синее, простое, без излишеств. Скромный вырез, длинные рукава, плотная ткань.

«Отлично. По крайней мере, я не буду выглядеть, как новогодняя ёлка».

Вытащила платье и развернула его, но моя радость тут же переросла в возмущение. Корсет был вшит прямо в платье.

— Серьёзно? — выдохнула я, изучая конструкцию. — Куда такой худышке ещё и корсет?

Кажется, создатель этого наряда считал, что даже хрупкой барышне не повредит дополнительное «стягивание» для благопристойности.

Пришлось натягивать платье как есть, вместе со встроенной пыткой. Я осторожно затянула шнуровку, стараясь не перестараться. В ушах звенело воспоминание из учебника по травматологии: «Компрессионные переломы от корсетов — это не миф».

— Угораздило попасть в эпоху глупого членовредительства… — проворчала я, держа шнурок в руках.

В итоге, с горем пополам шнуровка была затянута на минимально возможный уровень. Хотя бы можно свободно дышать.

Наконец, платье село по фигуре, предательски подчёркивая худобу. Ключицы, острые плечи, рёбра — всё это вырисовывалось под тканью, как топографическая карта бедствия.

— Девочка явно не доедала, — констатировала я факт, поправляя рукава. — Надеюсь, к гостям прилагается еда?

Мысль о перекусе пробудила в животе предательский отклик. Есть захотелось отчаянно, но я точно знала, что много этому организму сейчас нельзя.

Будем подходить к этому вопросу профессионально. Врач я или где?

Я подошла к зеркалу. Лицо в отражении было бледным, волосы свисали тусклыми прядями по плечам. Попытка собрать их в причёску закончилась тем, что несколько локонов вывалились из моих дрожащих пальцев и упали на лицо.

— Сдаюсь, — выдохнула я и быстро собрала волосы в низкий хвост, перехватив его простой лентой.

Получившаяся причёска выглядела так, будто я собиралась выйти на улицу за дровами, а не встречать важных гостей.

— Ну и ладно, — кивнула я своему отражению. — Пусть любуются!

Тусклые голубые глаза смотрели на меня с уверенностью и вызовом. Они казались мне чужими, а вот взгляд совершенно точно принадлежал мне. Хотя бы в этом я была абсолютно уверена.

Со двора донёсся шум голосов и стук колёс по гравию. Гости начали прибывать.

Я подошла к двери, задержала руку на ручке и на мгновение прикрыла глаза.

«Ладно. Игра началась. Посмотрим, что приготовил этот вечер».

Распахнула дверь и шагнула в коридор…

Кстати, я отлично справилась без Ядвиги. Думаю, выживу…

Ядвига подвела меня к тяжелым дубовым дверям и, не говоря ни слова, распахнула их. Деревянные створки открылись с тихим скрипом, и передо мной предстала столовая, освещенная пламенем свечей в массивной люстре. Длинный дубовый стол был покрыт белоснежной скатертью, посреди которой располагались блюда: жаркое, фрукты, гарнир, бокалы, наполненные напитками. Воздух был тяжелым от смеси запахов мяса, сладостей и чего-то тревожного.

На мгновение я замерла на пороге. За столом сидело несколько человек, и все они, как по команде, уставились на меня. Отлично! Всё как на хирургической операции: свет, напряженная тишина и ожидание, что ты сейчас сделаешь что-то неправильное — и пациент не выживет. Приходилось присутствовать как-то и не раз…

Слева от меня сидела девушка, моложе тридцати, ухоженная, с идеальной прической и платьем, в котором жемчуг и кружево соревновались за внимание. Она смотрела на меня с таким недовольным видом, словно я выписала ей слабительное вместо лекарства от кашля.

— О, невестка! Вы так долго собирались, будто проспали полдня. Надеюсь, ваше появление стоит столь долгого ожидания, — её голос был мягким, с легкой ленцой, но каждое слово било, как отточенный кинжал язвительности.

Познакомьтесь: хищник номер один. Порода — светская язва. Клыки спрятаны, но готовы к атаке.

Кажется, Ядвига упоминала, что здесь будет кузина хозяина — некая Елизавета. Наверное, это она…

— Могли и не ждать, — бросила я, пожав плечами с равнодушным видом.

Девица чуть приподняла бровь и тут же отвернулась, будто я уже не заслуживала её внимания. Мой взгляд переместился дальше и наткнулся на человека, которого и мужем звать не хотелось. Так, брезгливая истеричка…

Да, я помню эту смазливую морду. Молодой человек сидел во главе стола с прямой спиной и лицом, на котором застыло что-то среднее между скукой и раздражением. Симпатичный, весь из себя, но от этой смазливости даже противно…

— Проходи, садись, — произнёс он ровно, едва выдавив из себя.

Его взгляд был скользким и холодным, как медицинский инструмент на операционном столе. Наверное, мой внешний вид ему очень не понравился. «Надо же, какой радушный приём, — подумала я. Интересно, как он вообще согласился на этот брак? Ах да, он и не соглашался. Иначе на свадьбе всё было бы иначе. Точно заставили…»

Трое молодых людей по правую руку от Александра переглянулись и усмехнулись. Один из них, черноволосый и самоуверенный, чуть склонил голову на бок. Ядвига называла и имя главного гостя — Матвей Михалков.