— Ах, вот и наша очаровательная новоявленная жена, Варвара Васильевна! Какое неожиданное обаяние! Александр, тебе стоит гордиться такой супругой!

Парень откровенно насмехался, поглядывая на мужа с едва скрываемым ликованием. Ухоженный, весь из себя лощёный, он выглядел таким чистым и блестящим, словно его только что обтерли влажными салфетками. Я аж скривилась. Два его товарища — серые по сравнению с ним — поддакивали каждому его слову и глупо хихикали.

Всё это длилось несколько секунд. Но я машинально сбросила с себя их липкие взгляды и с уверенным видом подошла к свободному месту. Скрип стула прозвучал слишком громко в этой вязкой, напряжённой тишине.

Плотно застеленный скатертью стол манил обилием еды. Мои ноздри затрепетали, а живот отозвался жалобным спазмом. Вот она, ирония судьбы: столько еды, а я не могу себе позволить ничего стоящего. Желудок в таком состоянии, что первая ложка жаркого может стать последней. Придётся начинать с чего-то легкого — возможно, с какой-то каши и листика салата. Диета, как у средневековой монашки.

Я снова скользнула взглядом по окружающим. Александр смотрел в пустоту, Лиза — на свои ногти, Матвей — на меня с выражением едва сдерживаемого веселья. Поймав мой ответный взгляд, гость склонился чуть ниже к столу и произнёс…

— Варвара Васильевна, вы выглядите так хрупко. Надеюсь, Александр позаботится о вашем здоровье.

— Уверяю вас, моё здоровье в надёжных руках, — произнесла я задорно. — Хотя, возможно, оно станет ещё крепче, если в будущем мне не придётся сталкиваться с таким количеством чужого словесного яда.

В столовой повисла короткая пауза. Брови аристократа взметнулись вверх. И хотя улыбка не исчезла с его губ, взгляд стал откровенно жёстче.

— Ах, какой острый ответ, — произнёс он. — Уверен, мой друг Александр уже успел оценить вашу живость ума.

Матвей откинулся на спинку стула, изображая расслабленность. Я ухмыльнулась.

— Думаю, мой новоявленный супруг — человек наблюдательный. Если ему что-либо действительно не понравится, он непременно об этом сообщит. Позже.

Лиза, до этого молчавшая, чуть подалась вперёд.

— Варвара Васильевна! Неужели вас не учили, что слишком острый язык может изранить в первую очередь своего владельца?

— Ах, что вы? Язык не нож. Он ранит только тех, кто слишком слаб для такого мягкого оружия.

Лицо Лизы на мгновение застыло. В её глазах промелькнула ярость.

Воздух в комнате стал гуще…

Александр, до этого молча наблюдавший за перепалками, решил вмешаться. Он поставил бокал на стол с такой силой, что задрожали тарелки.

— Думаю, достаточно обмена любезностями.

Его голос прозвучал ровно, но приказным тоном.

— Варвара Васильевна, вы слишком усердно привлекаете к себе ненужное внимание.

Он взглянул на меня так, будто я была неприятным пятном на его идеально выглаженном костюме. После этого он перевёл взгляд на Матвея.

— Матвей Сергеевич, вам не кажется, что ваш тон с моей супругой чересчур фамильярен?

Слова мужа были холодными, словно осколки льда. Я сразу смекнула, что между этими двумя война. Но Матвей, казалось, наслаждался каждым мгновением этого вечера. Он лениво поднял бокал, сделал небольшой глоток и усмехнулся.

— Ах, Александр, простите великодушно! Ваше семейное счастье вызывает у меня неподдельное восхищение, как, впрочем, и у всех присутствующих.

Один из его друзей хихикнул, другой нервно поправил манжеты. Я наблюдала за ними и молчала. Ситуация была хрупкой, как старая стеклянная колба. Одно неосторожное движение могло разорвать всех в клочья. Интересно, что за мотивы скрываются за этим маскарадом? Муж напряжён. Впрочем, учитывая его отношение ко мне, это неудивительно. Матвей — хищник, который нашёл слабое место у своей добычи, и эта добыча — Александр. А Лиза — искусная змея. Правда, с терпением у неё плоховато.

Я взяла бокал с водой и сделала небольшой глоток. Действие было механическим, но позволило сосредоточиться.

Лиза, видимо, окончательно потеряв терпение, решила снова вмешаться, несмотря на запрет Александра. Она отложила салфетку и посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Варвара Васильевна, простите моё любопытство, но у вас ведь были наставники, не правда ли? Вы так ловко отвечаете на вопросы, словно всю жизнь провели в окружении людей не самого утончённого круга, то есть среди плебеев.

Её голос был мягким, почти бархатным, но слова острыми, как иглы. Я медленно подняла взгляд и встретилась с её глазами.

— Вы удивительно наблюдательны! — произнесла я ровно, позволяя лёгкой улыбке коснуться уголков губ. — Действительно, я очень много времени проводила среди людей не самого утончённого круга. И вы знаете, у них есть одно замечательное качество — они не тратят время на пустые разговоры.

И снова тишина. Один из друзей Матвея хрипло кашлянул, пытаясь скрыть смех. Лиза замерла, её пальцы сжали ткань салфетки, щёки покрылись заметным румянцем гнева. Но она быстро взяла себя в руки, откинулась на спинку стула и отвела взгляд. Матвей же, напротив, выглядел так, будто ему вручили билет на лучший спектакль сезона.

Александр сидел неподвижно, но во взгляде мелькнула тень яркой злости.

— Довольно, — произнёс он глухо. — Варвара, Лиза, я не потерплю склок за этим столом…

Девица опустила глаза, будто собиралась что-то выпалить, но передумала. Матвей всё так же улыбался, хотя эта улыбка уже казалась фальшивой. Я перевела взгляд на свою тарелку, где остывал суп. Боковым зрением заметила, что руки Лизы, схватившие столовые приборы, дрожали.

Руки дрожат, дыхание сбивается, щеки пылают — классика жанра. Острое эмоциональное перенапряжение, смешанное с подавленной агрессией и изрядной долей самолюбия. Диагноз? Нестабильная истерическая реакция. Впрочем, до полноценной истерики ещё пара толчков. Интересно, что станет последней каплей: очередной мой ответ или холодный взгляд Александра?

Напряжение за столом действительно достигло предела.

Я опустила ложку в суп, зачерпнула и сделала осторожную пробу. Вкус был терпким, но вполне съедобным. Что ж, неплохо. Начнём с малого. Остальные тоже застучали приборами.

Один из друзей Никиты, видимо, решив разрядить обстановку, неуклюже пошутил про охоту и пригласил Александра присоединиться к ним завтра.

— Варвара Васильевна, — вдруг обратился ко мне Матвей. — А вы когда-нибудь бывали на охоте? Интересно представить, как вы видите себя утром на рассвете с ружьём в руках?

Я подняла взгляд, убрала со лба прядь волос и улыбнулась спокойно, без тени смущения.

— Утро на рассвете, с ружьём… Что ж, премилая картина. Очень легко себе это представляю…

Эти слова не были бравадой. Да, я умела стрелять из ружья. Хобби моего деда. Он научил меня ещё в детстве. Мы с ним даже на настоящую охоту ходили. Я лично завалила кабана. Мне было лет пятнадцать.

В комнате снова повисла тишина. Матвей заинтересованно усмехнулся. Один из друзей едва не подавился едой, а Лиза снова отвернулась, поджав губы. Александр смотрел на меня с выражением, которое сложно было прочитать: недоумение, злость, недоверие.

— Ужин окончен, — наконец произнёс он. — Прошу всех переместиться в гостиную.

— Да, конечно, — ответил Михалков. — Но я непременно должен пригласить вашу супругу, Александр, на завтрашнюю охоту. Было бы очень интересно посмотреть, как эти прелестные ручки будут держать ружьё.

Муж замер и посмотрел на своего соперника яростным взглядом. Кулаки его сжались, желваки заиграли.

— Думаю, это невозможно, — процедил он. — Моя супруга больна.

— Правда? — удивился Матвей, явно наслаждаясь произведённым эффектом. — А мне кажется, что она здоровее всех нас…

Лицемер! Это тело такое худое, что смотреть на него без жалости невозможно. Но ему ведь надо посильнее задеть Александра, не так ли?

— Я приду, — бросила я, повергая в шок ошеломлённого супруга. — Встретимся утром.