Я удивленно воззрилась в ее испещренное морщинами лицо. Неужели мне не показалось, и я услышала в ее тоне некую тень заботы? Улыбка сама наползла на губы. Надо же! Никогда не думала, что столь незаметное, микроскопическое участие способно так улучшить настроение. Пожив в этом гадюшнике под названием другой мир, я научилась ценить даже незначительные проявления тепла…

Молча посмотрела на тарелку с овсянкой, на которую гордо взгромоздился кусочек масла, и вдруг поняла, что голодна. Хотя еда казалась безвкусной и пресной, я честно проглотила почти всю тарелку.

— Спасибо, Ядвига, — тихо сказала я, отодвигая посуду. — Ты меня спасла.

Старуха хмыкнула, но уголок её губ дрогнул — вышла почти улыбка.

— Съешьте хоть что-то на обед, госпожа. Силы вам понадобятся.

Она вышла, закрыв за собой дверь, а я осталась сидеть, уставившись в пространство.

«Ладно, Варвара, ты не можешь позволить себе слечь. Здесь слишком много людей, которые будут этому рады. И слишком много дел, которые ты должна довести до конца.»

Я глубоко вздохнула и поднялась на ноги. День предстоял непростой, и на слабость у меня просто не было времени…

Столовая сияла праздничными огнями и зелёными гирляндами, сплетёнными из еловых ветвей. Вдоль стен свисали венки с алыми лентами и золотистыми орехами, подвешенными на тонких нитях. На окнах висели кружевные занавески, а на массивном камине красовались еловые лапы, украшенные сушёными дольками апельсинов и пряными палочками корицы. В центре стола стояла серебряная чаша с яблоками и гроздьями засахаренного винограда. В воздухе витал лёгкий аромат хвои и чего-то пряного, тёплого — корицы, гвоздики, мёда.

«Как красиво… Как празднично… И как же мне невыносимо грустно в этом театре лицемерия.»

Сегодня ночью наступало Новогодие. На планете Земля это был мой самый любимый праздник. Запах мандаринов, ёлка, гирлянды, свечи… Но здесь, в этом холодном, чужом доме, среди этих людей, радости не было ни капли.

Я вошла в столовую и остановилась на секунду. Александр уже сидел за столом, и его хмурое, насупленное лицо сразу испортило и без того натянутую атмосферу. Лиза же сидела рядом с высоко поднятым подбородком и довольной улыбкой.

— Ты наконец-то соизволила присоединиться к нам, Варвара? — Александр произнёс это с такой чопорной строгостью, что мне на секунду захотелось развернуться и уйти обратно. — Надеюсь, ты не планируешь устраивать очередной спектакль за завтраком?

Я молча прошла к своему месту и опустилась на стул. Внутри воронкой закручивалось нарастающее возмущение.

— Доброе утро, — ответила я спокойно, беря в руки ложку. Своими словами я хотела подчеркнуть вопиющую невежливость супруга, но он был абсолютно непробиваем.

Александр внимательно и неприязненно меня рассматривал, будто репетируя в уме очередную гадость. Его пальцы постукивали по краю стола. Наконец «гадость» ретиво поспешила наружу:

— Варвара, я должен высказать тебе свое глубочайшее недовольство: ты так стараешься привлечь к себе внимание, что это становится невыносимо вульгарным. Недостаток красоты ты, видимо, решила компенсировать чрезмерным тщеславием. Говорить, вмешиваться в мужские разговоры и выставлять себя перед другими — это недопустимое поведение женщины в семье благородных!

Я подняла голову, встретившись с ним взглядом. Этим взглядом мне хотелось прожечь дыру в груди этого высокомерного болвана. Кругленькую такую, аккуратную дыру. Чтобы он этой дырочкой ходил и посвистывал…

— Я не напрашивалась на охоту, Александр, — произнесла с едва сдерживаем раздражением, удивляясь, как за таким броским фасадом смазливого лица может скрываться настолько гадкая душонка. — Меня пригласили. Ваш друг Матвей, если быть точной…

Муж поморщился, как будто я произнесла что-то оскорбительное.

— Тебе стоило просто молчать, Варвара. Сидела бы и молчала, как подобает женщине твоего положения. Тогда никто не заметил бы твоего присутствия и никуда не пригласил!

Я усмехнулась и ответила с нескрываемым презрением:

— Значит, вы хотели, чтобы я изобразила бессловесную ослицу, коей меня тут все называют, не так ли?

— Да ты такая и есть! — тут же воскликнула Лиза и подалась вперёд, словно хищная стервятница, готовая заклевать добычу.

Александр резко повернулся к ней. Тихим, но строгим голосом он процедил:

— Замолчи, Лиза!

Кузина прикусила язык, но её глаза метали молнии, а губы поджались в тонкую, злую линию. Она уставилась на меня с плохо скрываемой ненавистью, хотя я искренне не могла понять, чем несчастная Варвара могла ее заслужить (ведь эта гадина невзлюбила жену брата задолго до моего появления).

Наступила пауза. Воздух от напряжения стал таким плотным, что его можно было резать ножом.

Александр снова повернулся ко мне, его лицо стало ещё более мрачным.

— У тебя совершенно нет манер! И если уж ты стала моей женой, то займись, наконец, своим внешним видом. Ты выглядишь так, будто больна чем-то заразным. Гостям и знакомым противно рядом с тобой находиться!

Удар был точным и болезненным. Я даже не сразу смогла вдохнуть. В груди сжалось, а пальцы непроизвольно стиснули ложку.

На меня нахлынули всплывшие в разуме воспоминания детства, как соседские дети забросали меня палками и песком, когда я вышла к ним поиграть со следами ветрянки на лице. Я тогда не понимала, что эта болезнь заразна, и такое отношение глубоко травмировало детскую психику. Конечно, я уже давно взрослый человек, и травмы детства не имеют значения, но, как оказалось, боль все равно до сих пор живет в душе, где-то очень глубоко. И слова напыщенного индюка — злые и жестокие — неожиданным образом разбудили эту боль.

«Заразная? Противно рядом находиться? Александр, ты умудряешься бить в самое сердце так, словно тренировался в этом всю жизнь…»

Мне стало тошно. Тошно находиться в этой комнате с подобными людьми…

Лиза, заметив мой ступор, улыбнулась так широко, что её идеально ровные зубы сверкнули в утреннем свете.

— Кстати, Александр, мне кажется, что стоит заменить обивку в гостиной, — начала она весело, намеренно переводя разговор в другое русло. Этим она, похоже, хотела показать, что я не стою их внимания. — Эти старые кресла выглядят отвратительно. И ковры… они совсем не соответствуют стилю дома. Надо бы заняться ремонтом.

Александр кивнул, словно не замечая меня больше. Будто я стала пустым местом за столом.

Я доела свою кашу молча, ощущая, как каждая ложка становится пыткой. То, что муж бросил мне в лицо, стало последней каплей в чаше моего терпения…

«Если бы на моём месте была прежняя Варвара, она бы, вероятно, разрыдалась и сбежала из комнаты. Но я не она. Я не позволю этим двоим получить удовлетворение…»

Наконец, душа успокоилась, и я пришла в норму. Даже удивилась, что так расчувствовалась вдруг, и поругала себя за слабость. Нет уж, больше такого не повторится…

Молча отодвинув стул, я встала и направилась к выходу.

Муж и его сестра даже не удосужились поднять на меня глаза.

Выйдя за дверь, я остановилась в коридоре и опёрлась рукой об холодную стену.

— Ты перешёл черту, Александр. И я тебе это припомню… — прошептала мстительно.

Сжав губы, я направилась в сторону кладовой. Сегодня мне предстоит кое-что найти.

Это будет мой подарок на Новогодие… ха!

От автора: не все медицинские средства, упомянутые в романе, могут производить описываемый эффект. Не забываем, что эта книга - фэнтези, и на абсолютную реалистичность я не претендую! Читаем, как приключения)))

___________________

Кладовая встретила меня полумраком, холодом и запахом засохших трав, муки и чего-то прогорклого. Узкие полки вдоль стен были уставлены мешками, банками и деревянными ящиками. В углу стоял старый, немного шатающийся стол, на котором лежала связка сушёных трав.