Они были взвинченными и явно сбитыми с толку.

Я решила, что момент для моего появления настал. С лёгкостью открыв дверь, я вошла в кабинет и замерла, широко распахнув глаза и прикрыв рот ладонью.

— Батюшки свет! — выдохнула я, делая шаг назад.

Александр и Лиза синхронно повернулись ко мне. Лиза, кажется, была готова броситься на меня с кулаками, а Александр выглядел так, будто своими появлением я подвергла его дикому позору.

Ну-ну… Кто вчера говорил, что люди шарахаются от одного моего вида?

— Неужели… — протянула я с поддельным ужасом в голосе. — Вы же больны! О Боже…

Я медленно обвела взглядом их опухшие, красные лица, тщательно изображая ужас.

— Это… сыпной тиф? Или, быть может, скарлатина?

Лиза издала жалкий писк и рухнула в кресло.

— Это же заразно! — воскликнула я и отступила ещё на шаг, как будто боялась заразиться через воздух. — Вас нужно срочно изолировать, чтобы не подвергнуть опасности всех остальных!

— Ты… ты… — Лиза не могла закончить фразу, её губы дрожали.

Александр молча сжал кулаки на подлокотниках кресла, его взгляд стал тяжёлым и испепеляющим. Но даже он, казалось, усомнился в собственном здоровье.

— Господи, спаси и сохрани! — прошептала я и, развернувшись, выскочила из кабинета, намеренно забыв закрыть за собой дверь…

Даже если служанки скажут, что я останавливала их перед ужином, доказать мое вмешательство будет невозможно. Доказательств нет. Да и сомневась я, что местные лекари смогут разобраться в том, что произошло. Судя по всему, от шарлатанов они ушли недалеко…

Дверь за мной всё-таки захлопнулась, и я остановилась в коридоре, позволяя губам растянуться в широкой улыбке.

«Ах, какие же они… наивные. Как дети, которым показали страшную сказку»…

Из-за двери доносились приглушённые голоса. Лиза теперь рыдала, Александр, судя по всему, пытался её успокоить, но и сам был не в лучшей форме.

Я направилась к лестнице, делая вид, что ничего не произошло, а в голове крутились весёлые мысли.

«Как говорится, каждый получает то, что заслуживает. Приятного зуда, дорогие мои!»…

Я стояла перед зеркалом в своей комнате, босая, в одной лишь тонкой сорочке, и пыталась понять, как это тело вообще ещё держится на ногах. Бледная кожа, болезненный румянец на щеках, тени под глазами — словно я была героиней из романтической трагедии, готовая сойти в могилу от неразделённой любви.

Нет, такое состояние нельзя оставлять без внимания.

«Итак, Варвара, составим план. Первое — питание. Второе — питание. И, наконец, третье — питание…»

В памяти всплыли диетологические советы из университетских лекций и практики:

Каши на молоке с мёдом и орехами.

Тушёное мясо с овощами.

Хлеб с мягким сыром и сливочным маслом.

Обязательно настой шиповника для иммунитета.

На лице появилась лёгкая улыбка. Всё это выглядело не только полезно, но и, черт возьми, вкусно!

Я резко развернулась, накинула на плечи простое тёплое платье, кое-как завязала волосы в небрежный хвост и подошла к колокольчику у двери. Звон раздался чистым, резким звуком, эхом прокатившись по коридору.

Ядвига не заставила себя ждать. Она вошла в комнату, слегка хромая и опираясь на бедро. Её лицо было сосредоточенным, даже больше, чем всегда, и я вдруг поняла, что сегодня ей особенно больно.

— Звали, госпожа?

— Садись, Ядвига, — указала я на кресло у камина. Хватит уже решать только личные вопросы. Пора помочь бедной женщине.

Старуха замерла, неуклюже переступая с ноги на ногу.

— Простите, что?..

— Садись, — повторила я твёрдо. — Видно же, что тебе больно стоять.

Ядвига опустилась в кресло, стиснув зубы и издав негромкий стон.

— Что болит, Ядвига? Поясница? Нога? Расскажи мне.

Служанка смущённо отвела взгляд и ответила:

— Спина, госпожа. Поясница. Ноет… уже давно ноет. А по ночам и вовсе крутит. В ногах слабость, иногда пальцы немеют…

Я кивнула, сдерживая привычное желание тут же начать осмотр. Похоже, диагноз был очевиден — остеохондроз поясничного отдела. Моя наставница всегда говорила: «Если пациент говорит про ноющую боль в спине и слабость в ногах, готовь компрессы и настои».

«Так, Варвара, что мы имеем? Сабельник — идеально для снятия воспаления. Лопух — компрессы для уменьшения боли. Зверобой и мята — расслабление мышц и лёгкий обезболивающий эффект. Ах да, хорошо бы ещё мазь на основе пчелиного воска, но это уже из области фантастики в таких условиях…»

— В кладовой есть сабельник? — спросила я, перебирая варианты в уме.

— Нет, госпожа. Его давно не завозили.

— А лопух?

— Наверное, найдётся. Весной его много в саду, но сейчас…

— Мята? Зверобой?

— Есть в сушёном виде.

Я сжала губы и кивнула.

— Ладно, Ядвига. Отдыхай сегодня. Я позабочусь о твоих травах.

Служанка подняла на меня глаза, в которых мелькнуло искреннее изумление.

— Благодарю, госпожа. Никто… никто не заботился обо мне так раньше.

— Привыкай, — усмехнулась я, вставая с кресла. — Мне нужно немного времени, но я приведу тебя в порядок.

Ядвига, слегка кивнув, поднялась с кресла и, прихрамывая, удалилась из комнаты.

Я подошла к окну и выглянула на заснеженный двор. Серое небо тяжело нависало над поместьем, белоснежные сугробы искрились на морозе, а из конюшен доносилось приглушённое фырканье лошадей. Слабый ветер сдувал снежинки с ветвей деревьев, и от этой холодной картины веяло тишиной и покоем — обманчивыми, конечно же.

«Пожалуй, придётся отправиться в город. Сабельник, лопух, мята — всё, что нужно, там найдётся. Надеюсь, мой благоверный сегодня занят своими… важными делами и не успеет заметить моего отсутствия…»

Я усмехнулась. Наверняка Александр и его «милая» кузина сидят по разным комнатам, закутанные в пледы и измученные ночными последствиями моего маленького «зелья».

По дому снуют слуги, а лекари, наверное, уже сбились с ног, бегая от одного пациента к другому. Александр, конечно, держит лицо, но нет-нет, да почесывает покрасневшую шею с отчаянным видом. А Лиза… о, эта барышня наверняка уже успела закатить несколько истерик и распугать половину прислуги своими стонами и причитаниями.

Я тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью.

«Да уж, не до контроля за женой сейчас нашему великому барину. Удачное время для маленькой прогулки в город…»

Спускаясь по широкой дубовой лестнице, я чувствовала, как холодное утро просачивается сквозь щели в старых оконных рамах.

У подножия лестницы я замедлила шаг, заметив знакомую фигуру. Лекарь. Тот самый, что с переменным успехом «лечил» Григория. Он стоял у входа в холл, неловко прижимая к груди потертый кожаный саквояж. Его лицо было красным — то ли от утреннего мороза, то ли от волнения.

— Д-доброе утро, госпожа… — пролепетал он, вытаращив глаза, словно встретил призрака.

Я остановилась, скрестив руки на груди, и слегка наклонила голову набок.

— Доброе утро. Как продвигается лечение? Разгадали загадку сыпи?

Старик дёрнулся, как ужаленный, и что-то невнятное пробормотал себе под нос. Уловила только: «Странные симптомы… ни в одной книге такого нет…».

Лекарь кивнул мне, будто убеждая себя, что я не опасна, и тут же ретировался в коридор, почти бегом удаляясь в сторону покоев Александра.

«Кажется, я произвела на него неизгладимое впечатление. Моя строгость и уверенность, видимо, выбили из колеи этого старого шарлатана. Что ж, пусть потратит побольше времени на «диагностику» моих дорогих домочадцев. Значит, мне не придётся спешить».

Я усмехнулась и уверенно направилась к выходу.

На улице меня встретил морозный воздух, который тут же обжёг лёгкие. Снег скрипел под ногами, а небо, затянутое редкими облаками, светлело с каждой минутой.