— Это… — начала я, но слова застряли в горле. — Это значит, что всё совсем не так, как кажется.

Мы переглянулись.

Кажется, письмо только добавило загадок.

Мы с Маришей ещё раз внимательно осмотрели комнату. Моя интуиция подсказывала, что здесь может быть что-то ещё. Я медленно окинула взглядом кровать, тумбочки, шкафы. Всё выглядело пыльным, застывшим во времени, словно с момента трагедии сюда действительно никто не заходил.

И вдруг мой взгляд зацепился за едва видимый уголок книги, выглядывающий из-под кровати.

— Что это? — пробормотала я, наклоняясь.

Мариша замерла, следя за моими движениями. Я осторожно вытащила книгу и стряхнула с неё пыль. Переплет выглядел старым, потертым, но крепким. Когда я открыла её, то замерла в ошеломлении: это был дневник Натальи.

— Варварушка, это… — прошептала Мариша, но я подняла руку, прося её молчать.

Я села на кровать, развернула книгу и наугад прочла одну из записей. Чернила чуть потускнели, но текст был разборчивым:

"Папенька опять выпил. Ох, как он кричал! А всё потому, что снова проиграл в покер. Матушка ушла спать, а я не могла. Как же хочется поскорее сбежать из этого дома! Только за Борисова не хочу. Он высокомерен, как павлин, хоть его и считают неотразимо красивым. Я за Кирилла хочу. Но папенька никогда не разрешит, потому что Кирюша — купеческий сын. Мы виделись с ним вчера в нашем леску за поместьем. Мне кажется, он собирался меня поцеловать. Но… не решился."

Я оторвалась от чтения, почувствовав, как кровь приливает к щекам от волнения. Всё сходилось: Наталья не хотела выходить замуж за Александра, её сердце принадлежало другому. А её отец… этот человек, похоже, был не только тираном, но и заядлым игроком.

Мариша настойчиво вырвала меня из раздумий.

— Варварушка, нам нужно идти, — прошептала она. — Боюсь, уже слишком много времени прошло.

Я кивнула, захлопнула дневник и крепко прижала его к себе. Это была ценная находка, но больше находиться в комнате было опасно. Мы направились к выходу, но запереть дверь снаружи оказалось невозможно.

— Похоже, тут никого не было со дня свадьбы, — пробормотала я, выходя из комнаты. — Иначе как объяснить, что такие важные записи никто не нашел? Или отец ни о чем не догадывался?

Мариша нахмурилась, но ничего не сказала. Мы ускорили шаг. Если отец Натальи действительно проводил время в игорных домах, ему, возможно, было просто не до семейных дел. Тем более не до любовных интрижек дочери.

С дневником и письмом в руках мы поспешили по коридору. Слуги, которые мельком нас видели, смотрели с опаской. Они молчали, но я была уверена, что рано или поздно разговоры начнутся. А ещё эта открытая дверь… Уверена, отец Натальи скоро узнает о нашем визите.

Можно ожидать скоро прибытия господина Суворова в дом к Александру…

Мы выбрались из дома так же бесшумно, как и вошли. Лёгкий ночной ветер обдавал лицо прохладой, а звёзды, казалось, светили ярче, чем раньше. Добрыня уже ждал нас с готовыми санями.

— Быстрее, барышни, — буркнул он, взмахнув поводьями.

Лошади рванули вперёд, оставляя позади мрачный силуэт поместья. Я крепче прижала к груди найденные сокровища — письмо и дневник. Мой разум кипел от вопросов.

"Наталья собиралась сбежать. Почему же она погибла? Что скажет отец, узнав, что я взяла эти вещи?"

Мариша, заметив моё напряжение, тихо спросила:

— Варварушка, ты уверена, что это письмо и дневник помогут?

Я обернулась к ней, стараясь не выдавать своих тревог.

— Это только начало, — сказала твёрдо. — Но мы найдём правду. Даже если придётся перевернуть весь этот мир.

Мариша кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение.

Сани покачивались, а я смотрела на звёзды, мысленно задавая себе один и тот же вопрос: "Кто действительно был виноват в смерти Натальи?"

А поместье Борисовых встретило меня… не очень дружелюбно, потому что Александр стоял в холле — пьяный и страшно сердитый.

— Где ты была??? — рявкнул он, сверля меня взглядом и категорически не замечая Маришу. Та испуганно попятилась — настолько муж казался страшным и опасным, но я поймала ее за руку и шепнула, чтобы она уходила к гостям. Девушка кивнула и умчалась, а я выдержала взгляд Александра достойно.

— Я гуляла. Вы же сами выпроводили меня с приема. Не сидеть же мне на Новогодие в комнате?

— А должна была сидеть! — процедил Александр угрожающе. Похоже, выпитое серьезно укрепило его самоуверенность. Он вдруг схватил меня за руку и силком потащил в кабинет, и его железная хватка оказалась невероятно сильной…

Ну что ж, будем надеяться, что те приемы дзюдо, которые все еще хранятся в памяти, помогут мне, если что.

Да, я немного ходила на приемы самообороны лет пять назад.

Лишь бы силы в тоненьких Варвариных руках хватило…

Александр резко закрыл дверь за нами, и в следующее мгновение я оказалась прижата к стене. Его хватка на моих запястьях была грубой, почти болезненной. От него пахло спиртным, и этот запах бил в нос, вызывая мгновенное отвращение.

— Отпусти меня, — процедила сквозь сжатые зубы, глядя ему прямо в глаза. — Я тебе не тряпка, чтобы хватать меня, как тебе вздумается.

— Нет, дорогая жена, — усмехнулся он презрительно, не ослабляя хватки. — Ты как раз-таки тряпка. Тряпка под моими ногами. Ты живёшь здесь только для того, чтобы сыграть нужную роль. Ты ведь сама этого хотела. Убив свою сестру, ты рвалась именно сюда, под моё крыло…

Его слова заставили меня задохнуться от ярости.

— Я не убивала Наталью, — отрезала я. — Хватит повторять эту ложь! И крылья свои сбрось, архангел недоделанный!

Александр наклонился ближе, его глаза запылали ненавистью.

— Тебя видели на вершине той лестницы, откуда она упала, — прошипел он. — Все слишком очевидно.

— Это клевета! — голос мой дрогнул от желания врезать ему куда-нибудь, но я изо всех сил старалась сохранить твёрдость. Внутри меня было непоколебимое чувство, что Варвара невиновна. Да, логически можно было бы предположить, что я не могу быть в этом уверена. Но мне казалось, что мы с ней будто одно целое, и я точно знаю о ее мотивах.

Пальцы Александра впились в моё запястье, и я вздрогнула от боли. Он рывком притянул меня ближе, настолько близко, что его горячее дыхание обожгло моё лицо.

— Я женился на тебе, чтобы исполнить свой долг перед родителями, — раздражённо бросил он, его голос прозвучал еще тише, но не стал менее угрожающим. — А ты, змея подколодная, решила испортить мне жизнь. Как ты посмела ослушаться? Пришла на праздник, куда я тебе запретил являться. Танцевала с этим хлыщом, Григорием! Думаешь, тебе это сойдёт с рук?

Я с трудом вырвала руки из его хватки, чувствуя, что останутся синяки.

— Твоей марионеткой я никогда не была и не стану, — твёрдо ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Ты ошибаешься, если думаешь, что брак даёт тебе права распоряжаться мной. Я разберусь с этими мерзкими обвинениями, а потом уйду. И тебе придётся с этим смириться, Александр!

Лицо мужа исказилось от ярости. Его щеки вспыхнули гневным румянцем, который только подчеркнул его безумный взгляд. Он снова схватил меня, на этот раз за плечи. Его пальцы впились в мою кожу так, что я застонала от боли.

— Ты никуда не уйдёшь! — прорычал он, потрясая меня как куклу. — Ты не понимаешь, что поставлено на карту. Между нашими семьями была сделка. Если ты нарушишь её, ты навредишь и своим родным!

— Пусть! — в ярости выпалила я. — Мне плевать на этих бездушных людей. Пусть они поплатятся за всё, что натворили. И ты вместе с ними!

Его глаза расширились.

— Ты сумасшедшая, — прошептал он, и выражение лица резко изменилось.

Я увидела, как он замер, как его руки медленно ослабили хватку. Я напряглась, ожидая удара. Но вместо этого он вдруг сделал нечто совершенно неожиданное…