Александр…

Александр сидел за столом, сжимая в руках бокал с вином. Он не замечал, как его пальцы побелели от напряжения. Гул голосов гостей казался ему раздражающим шумом, а мерцающие свечи в хрустальной люстре, которые ещё недавно вызывали у него гордость, теперь казались слишком яркими и утомительными.

Гости украдкой посматривали на него, некоторые с насмешками, некоторые с неприкрытым недоумением. Он чувствовал, как каждая такая улыбка сжигает его изнутри. Это заставляло его всё сильнее сжимать бокал и наполнять его снова и снова.

Он почти не слушал кузину Елизавету, которая то и дело пыталась привлечь его внимание своим щебетанием. Её высокий голос, который раньше казался ему забавным, теперь вызывал только раздражение.

Но главным источником его злости была она. Варвара. Его жена.

Она не только пришла на этот вечер, проигнорировав его прямой запрет, но и сделала это так, будто у нее были все права. Она посмела войти в зал в платье, которое сидело на ней так идеально, что каждый её шаг притягивал взгляды. Её рыжие волосы, ниспадающие мягкими волнами, казались огнем в свете свечей. Веснушки на её лице, которые он раньше считал недостатком, вдруг показались ему… привлекательными.

Проклятье, что произошло???

Александр с грохотом поставил бокал на стол, так что несколько гостей обернулись в его сторону. Но ему было уже всё равно. Он чувствовал, как его переполняет ярость. Варвара унизила его сегодня. Она смела танцевать с этим хлыщом Григорием, показывая всем, что её муж — ничто.

Григорий, черт бы его побрал… Этот парень ещё недавно валялся в постели, на грани жизни и смерти, а теперь скачет по залу, как необъезженный конь. Тьфу!

Но хуже всего было то, что он, Александр Борисов, вдруг понял, что ему стало не всё равно. Дерзость Варвары, её упорство и самоуверенность — всё это выводило его из себя и… будоражило.

Когда он, наконец, отнял Варвару у её кавалера и повёл в танце, его гнев достиг апогея. Он говорил ей резкие, колкие слова, пытаясь заглушить в себе странное, глупое чувство восхищения.

— Ты убийца, Варвара, — шипел он, прижимая её к себе чуть сильнее, чем следовало. — Сумасшедшая, которая только портит мне жизнь…

Но даже когда он произносил эти слова, его взгляд невольно задерживался на её лице. Эти зелёные глаза, горящие в ответ гневом, смотрели прямо в душу.

Он хотел верить, что ненавидит её. Что перед ним — змея подколодная, которая заслуживает только презрения. Но память предательски подсовывала образы. Варвара, ловко спасающая Григория от смерти. Варвара, стреляющая с поразительной меткостью. Варвара, яркая, дерзкая, отличающаяся от всех тех женщин, которых он когда-либо знал.

А теперь еще и миловидная.

Даже Елизавета, которой он когда-то восхищался, казалась теперь бледной тенью по сравнению с ней.

— Что происходит со мной? — пронеслось у него в голове.

Ему хотелось разорвать её на части за неповиновение, за её пощёчину, за её гордость. Но вместо этого он не мог перестать думать о том, как она сегодня выглядела.

Её независимость, её острый ум, её внутренний свет — всё это выводило его из себя.

Александр злился. Злился на неё, на себя, на весь этот проклятый вечер.

— Эта женщина сведёт меня с ума, — пробормотал он, направляясь прочь от зала. — Чёрт возьми, она уже это сделала!

Александр с трудом сохранял видимость спокойствия. Варвара исчезла из зала, а ему пришлось улыбаться гостям, как будто ничего не произошло. Но в голове бушевала буря. О, боже, сколько будет сплетен! Сегодняшний вечер точно разнесётся по всему княжеству. Уже завтра о нём, о его семье будут шептаться в каждом салоне, в каждой лавке, даже в княжеском дворце.

Он видел взгляды. Насмешливые, любопытные, некоторые откровенно злорадные. Варвара унизила его, вылетев из зала после пощёчины, оставив его стоять одного в центре всеобщего внимания.

Несколько раз к нему подходили гости, стараясь завести светские разговоры. Александр отвечал, как полагалось, но чувствовал, как его терпение иссякает. Слова звучали как через вату, а внутри всё ещё горело от гнева.

Долго он не выдержал. Проведя за пустыми беседами около сорока минут, он решительно вышел из зала. Ему нужно было поговорить с Варварой. Сказать ей всё, что он думает о её выходке. Её место сейчас в спальне — пусть и дальше прячется от сплетен и держится подальше от него.

Но спальня оказалась пустой.

Александр остановился на пороге, растерянный. Где она? Он обыскал комнату, заглянул в гардеробную — ничего. Приказал слугам проверить остальные комнаты, но и там Варвары не оказалось.

Она сбежала.

Ему казалось это единственным объяснением. Её и след простыл. Однако одна из служанок, отводя глаза, призналась, что видела, как её госпожа вместе с какой-то девушкой выходили из дома в плащах.

На улицу? С кем???

Каждая минута ожидания длилась как час. Александр метался по дому, ощущая, как его гнев нарастает. Что она себе позволяет? Где она может быть в эту ночь?

И вот наконец входная дверь распахнулась. Варвара застыла на пороге, слегка раскрасневшаяся от холода, её щеки горели румянцем, глаза блестели яркой зеленью. Она выглядела так свежо, так естественно, что у Александра на миг захватило дух.

Кажется, она стала ещё красивее, чем была на приёме. Или это выпитое затуманило разум?

Но за этим ощущением тут же вспыхнул новый виток ярости.

Где она была? С кем провела праздничную ночь?

Он сделал несколько стремительных шагов к ней, схватил за запястье и, не сказав ни слова, потащил в кабинет.

Закрыв дверь, Александр грубо развернул жену к себе.

— Где ты была? — спросил он низким, угрожающим голосом.

— Не трогай меня, Александр, — ответила Варвара, вырывая запястье из его хватки.

Но он схватил её за плечи. Сильные пальцы сжали её так крепко, что она едва удержалась от болезненного вскрика.

— Отвечай! — его глаза полыхали яростью.

Варвара подняла голову, не отводя взгляда. Она отвечала, боролась, злилась и ненавидела его в ответ. Была дерзкой и невероятно яркой.

Её слова — гордые, дерзкие — будто разожгли пожар внутри него. Глаза девушки метали молнии, зелёные, сверкающие, как изумруды. Александр вдруг замер, всматриваясь в них. Этот огонь, эта ярость… они что-то делали с ним.

Ему хотелось сломать её волю, заставить подчиниться. Но в то же время он чувствовал, как его собственная сила слабеет под её взглядом.

Он наклонился ближе, почти касаясь её лица своим.

— Ты не сможешь выиграть, — прорычал он, — ты моя!

Варвара, раскрасневшаяся от гнева, открыла было рот, чтобы ответить, но не успела.

Александр рывком наклонился и жадно завладел её губами.

Этот поцелуй был яростным, требовательным, почти отчаянным. Он вложил в него всё — свой гнев, свою боль, своё негодование и… еще кое-что, о чем думать отчаянно не хотелось.

Когда губы Александра накрыли мои, я оцепенела. В голове пронеслась буря мыслей. Значит, вот так он решил себя вести? Наорал, унизил, причинил боль — а теперь лезет целоваться?

Ещё чего!

Я резко извернулась, оттолкнув его грудь ладонями, и отступила на несколько шагов. Сердце билось, как сумасшедшее, а в глазах полыхал гнев.

— Чего это ты удумал, Борисов? — выдохнула я, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Напился, и теперь кое-что внизу взыграло?

Александр лениво усмехнулся, хотя в его глазах горел нехороший огонь.

— Ты моя жена, — процедил он, выпрямляясь. — И обязана бывать в моей постели каждую ночь.

Я переплела руки на груди, впиваясь ногтями в кожу ладоней, чтобы удержать себя от желания просто врезать ему.

— Ничего я тебе не обязана! — бросила я, мой голос зазвенел от ярости. — Напомню, если у тебя плохая память: ты женился на мне только ради того, чтобы исполнить долг перед родителями! Твои слова. Так что нечего делать вид, что между нами что-то может быть!