— Простите, что не сразу поздоровался с вами, — произнес он с легким смущением. — Просто вы были так увлечены, когда вошли, что я не решился прерывать. Вы потрясающая, Варвара Васильевна! Я сражен вашей мудростью и знаниями!

Я смутилась. От подобной похвалы становилось неловко.

— На самом деле ничего особенного, — пробормотала я, отворачиваясь к больной. — Просто опыт имеется…

Дмитрий прервал нас, попросив меня снова продиктовать рекомендации по поводу лечения. Он склонился над столом, быстро записывая, а я спокойно продиктовала. Затем он уточнил:

— А как вы думаете, чего именно не хватает организму больной?

Я напряглась. Что, если в этом мире еще не открыли такое понятие, как витамины? С другой стороны, это знание могло бы спасти множество жизней. Разве я имею право утаивать его?

— Витамин В3, — уверенно произнесла я. — Он очень важен для организма. Подозреваю, что женщина долгое время питалась только кукурузой или кашами на воде…

Дмитрий замер, внимательно слушая. Я видела, как в его глазах мелькнуло сомнение, затем интерес.

— Витамины? — переспросил он. — Расскажите подробнее.

Я скисла. Значит, они действительно еще не были открыты…

— Это жизненно важные элементы, — вздохнула я. — Они содержатся в пище, помогают организму нормально функционировать. Их недостаток приводит к различным заболеваниям.

Дмитрий схватил перо и начал записывать.

Так я провела более двух часов, объясняя лекарю все, что знала о витаминах, о том, в каких продуктах они содержатся, как их правильно сочетать. Он записывал поспешно, коряво — как истинный врач — и с жадностью человека, получившего ценное знание.

Григорий сидел неподалеку, не мешая, но я чувствовала на себе его взгляд. Он не переставал смотреть на меня с той же мечтательной улыбкой, отчего я смущалась еще сильнее.

Когда закончила, почувствовала усталость. Поднялась со стула, чтобы попрощаться, но Григорий тут же вскочил следом.

— Я провожу, — сказал он решительно.

Я запротестовала:

— Я приехала не одна, со слугой, так что все в порядке.

Но он настоял.

Мы вышли вдвоем в коридор и неторопливо отправились к выходу.

Григорий шел рядом, но на удивление молчал. Мне даже показалось, что он слегка напряжен, словно подбирает слова. Я изредка бросала на него быстрые взгляды, но он был слишком сосредоточен на своих мыслях.

Когда мы вышли на улицу, нас встретил колючий морозный ветер. Я плотнее запахнула плащ, а Григорий вдруг схватил меня за предплечье, останавливая. Я удивленно посмотрела на него, а он наконец заговорил, глядя мне прямо в глаза:

— Варвара Васильевна, скажите, а вы… верите в судьбу?

Я не сразу нашлась, что ответить. Вопрос был настолько неожиданным, что застал меня врасплох.

— В судьбу? — переспросила я, хмурясь.

— Да, — он чуть улыбнулся, но глаза его были предельно серьезны. — В то, что есть предначертанные встречи, что не просто так два человека оказываются рядом, что даже самая странная случайность может изменить жизнь?

Я вздохнула.

— Если честно, то не знаю, — призналась я. — Никогда об этом не задумывалась.

Григорий внимательно смотрел на меня, словно пытаясь прочесть что-то в моем лице.

— А я вот думаю, что некоторые встречи неизбежны, — сказал он тихо. — И что люди встречаются не просто так…

В этот момент подъехала двуколка, и Мирон, увидев нас, тут же спрыгнул с козел. Я быстро сделала шаг назад, вырывая свою руку из его легкого, но цепкого прикосновения.

— Спасибо за сопровождение, — бросила я, забираясь в экипаж.

Григорий задержался на мгновение, продолжая смотреть на меня долгим, испытующим взглядом, затем шагнул назад и чуть склонил голову.

— До скорой встречи, Варвара Васильевна, — произнес он с легкой улыбкой.

Я не ответила. Просто кивнула и велела Мирону трогать.

Но сердце почему-то стучало чуть быстрее обычного…

Я вернулась в поместье, не таясь, и шагнула в холл, зная, что кареты мужа нет во дворе. Значит, его нет дома. Это было даже к лучшему — у меня было время собраться с мыслями.

Но стоило мне сделать несколько шагов по мраморному полу, как навстречу вышел слуга. Он выглядел немного скованным, однако в его поведении не было прежней заносчивости. Напротив, теперь в нем сквозило уважение.

— Вам письмо, госпожа, — сказал он и протянул мне конверт.

Я удивилась, машинально взяла письмо.

— От кого?

Слуга лишь поклонился и поспешно удалился, оставив меня с этим загадочным посланием.

Поднявшись к себе, я развернула письмо. Адрес отправителя мне ничего не говорил. Совершенно незнакомое имя: Екатерина П.

Мои пальцы ловко скользнули по краю бумаги, разворачивая сложенные листки. Глаза пробежали по строчкам, и с первых слов у меня внутри что-то неприятно сжалось.

"Дорогая Варвара Васильевна!

Позвольте мне представиться — мое имя Екатерина. Вы не знаете меня, но я давно наслышана о вас. Позвольте сразу сказать: я пишу вам не из праздного любопытства. Дело в том, что у меня есть информация, касающаяся вашей семьи, и мне кажется, вам необходимо об этом знать. Совесть не позволяет мне молчать об этом…

Я слышала кое-что тревожное относительно вашего мужа, Александра Борисова. Говорят, что его сердце давно отдано другой, и я уверена, что вам стоит узнать, кто эта женщина. Весь высший свет судачит о том, что вы вот-вот разведетесь, потому что Александр Степанович совершенно не скрывает своих намерений. Налево и направо он говорит о возлюбленной, которой подарил сердце. И к сожалению, это не вы, дорогая Варвара Васильевна.

Мне кажется, вы имеете полное право знать об этом. Пишу вам во имя справедливости.

Если вас заинтересовало мое письмо, прошу, напишите мне ответ. Очень хочется помочь вам, открыть глаза на некоторые вещи. Я жду вашего ответа, Варвара Васильевна. Это важно.

Искренне ваша — Екатерина П."

Я перечитала письмо несколько раз, пытаясь уловить скрытый смысл послания.

И вдруг меня накрыло острое чувство «дежавю».

Я перевернула письмо, повертела в руках, будто от этого могли измениться буквы на бумаге.

— Вот это да… — хмыкнула я. — Теперь у меня есть собственная "Молли"?

Я присела на край кресла, задумчиво постукивая конвертом по ладони.

Факты начали складываться в стройную цепочку.

Повторение истории… Слишком странное совпадение, чтобы быть случайным.

Молли. Девушка, с которой Наталья начала переписываться незадолго до смерти. Незнакомка, которая с каждым письмом всё сильнее входила в доверие. Она убеждала Наташу, что ей не стоит выходить за Александра, отговаривала, настраивала против него.

А теперь нечто подобное происходит со мной. С той лишь разницей, что я уже его жена. Здесь тактика, естественно, может быть другой…

Письмо пришло ко мне сразу же после того, как я начала выводить Елизавету из равновесия.

Это месть?

Значит, "Молли" — это тоже она?

Если это действительно так, чего она пытается добиться? Какой вред могут нанести эти письма?

Я протянула руку и достала дневник Натальи. Листала страницы, снова вчитываясь в ее записи.

"Молли сказала, что я не должна подчиняться родителям."

"Молли уверена, что Александр меня не любит."

"Молли пишет, что настоящая любовь стоит того, чтобы рискнуть."

Слишком много этой Молли. Ее слова проникли в самую суть сознания Натальи.

Я задумалась.

Если Наталья была легко внушаемым человеком, то для Елизаветы не составило бы труда манипулировать ею.

Если это действительно была Лиза, она, возможно, хотела постепенно подвести Наталью к определенному решению.

И что же это за решение?