Один из мужчин достал клочок бумаги и начал карандашом записывать показания Елизаветы.

Я вмешалась в её речь и хитрым голосом уточнила:

— А не может ли так статься, что ты, Елизавета, просто потеряла свои драгоценности?

Она посмотрела на меня взглядом, способным испепелить на месте.

— Совершенно точно я не могла их потерять… — процедила она сквозь зубы.

— Но всё же… не должны ли достопочтенные господа прежде проверить всю эту комнату и удостовериться, что шкатулка по неосторожности или случайности не попала куда-то в укромный уголок?

Неожиданно Елизавета начала бледнеть. Бледнеть настолько, что к концу её лицо приобрело синеватый оттенок.

Что, начала догадываться?

Мужчины снова переглянулись и не стали мне перечить. Похоже, моё предложение показалось им в какой-то степени справедливым. Они начали лениво прохаживаться по спальне, не особенно-то стараясь.

Я тоже сделала вид, что хожу и что-то высматриваю. И в этот момент я заметила, что один из стражей, кажется, тот, которого звали Юрий, начал подходить к шкафу, за которым и лежала шкатулка.

В какой-то момент он решил уклониться от правильного курса, поэтому я сделала вид, что споткнулась, навалилась ему на спину. Воспользовавшись ситуацией, я толкнула мужчину вперёд, отчего он едва не упал и буквально врезался в стену, успев притормозить ладонями рук.

— Ой, простите, я такая неуклюжая! — воскликнула я, становясь за его спиной и как бы невзначай вскрикивая:

— Ой, посмотрите, что там за шкафом!

Мужчина вздрогнул, уставился туда, куда я указала, потом осторожно наклонился и вынул оттуда шкатулку.

Елизавета, на которую я покосилась хитрецой, стала не просто синей, а немножко фиолетовой.

— Ой, что это у нас? — воскликнула я. — Елизавета, кажется, никакого преступления не произошло. Ты действительно случайно потеряла свои драгоценности.

Юрий щёлкнул замочком, шкатулка открылась, и мы увидели прекрасный блеск драгоценностей.

— Да, это они! — воскликнула я.

Елизавета задрожала.

— Шкатулку подбросили! Вор понял, что его разоблачили, и решил вернуть всё на место, чтобы выставить меня дурой! — взвизгнула Елизавета истерично.

Я скривилась.

— Извини, но ты ведь сказала, что мальчишка продал твои драгоценности торговцу! Как же он мог их подбросить обратно, если уже их продал? Похоже, выставлять себя дурой у тебя получается и без чужой помощи…

Стражи порядка гоготнули.

Лицо Елизаветы приобрело приятный багровый оттенок…

В дверь постучали резко и торопливо. Я в это время измельчала сушёные травы.

— Войдите, — произнесла я, откладывая нож в сторону и вставая на ноги.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Мирон. Его щёки горели, дыхание сбивалось от бега. Он, запнувшись, шагнул вовнутрь и торопливо закрыл за собой дверь.

— Госпожа, — выдохнул парень, обессиленно прислонившись к стене, — я следил за кузиной хозяина. Она провожала дознавателей к воротам. Я спрятался за сараем….

— И что? — нахмурилась я, предчувствуя новости.

— Они ругались, — Мирон перевёл дух и добавил: — Я многое узнал.

— Рассказывай, — бросила нетерпеливо и силой усадила парня на стул, а сама опустилась в кресло. — Сядь, отдышись и расскажи всё по порядку.

Мирон кивнул, глубоко вздохнул и заговорил:

— Они спорили. Она было очень сердита, постоянно повторяя, что заплатила им большие деньги… Как я понял, они должны были забрать Ваню из дома с большим скандалом, завести на него дело и отправить в колонию…

Я замерла, поражённая услышанным.

— Да, госпожа, — Мирон кивнул, увидев мою реакцию. — Но дознаватели ей возразили. Один из них, кажется, Юрий, сказал, что не собирается жертвовать своей репутацией ради каких-то глупых семейных разборок. А второй прикрикнул, что она хотела втянуть их в аферу, которая стоила бы им работы.

— И что дальше? — прошептала я, до сих пор не вмещая услышанное.

— Один из них швырнул её деньги прямо в снег и потребовал, чтобы она больше никогда не приходила к ним с такими предложениями.

Я медленно выдохнула, пытаясь привести мысли в порядок.

«Вот это заявочки! Значит, Лизка не просто подстроила кражу, но и попыталась подкупить стражей закона», — подумала я, присаживаясь на диван.

— Значит, она готова была сломать жизнь ребёнку ради того, чтобы поквитаться со мной, — пробормотала вслух. — Но зачем?

Мирон молчал, глядя на меня.

— Нет, — продолжила я, качая головой, — не верю, что Елизавета просто такая мстительная. В принципе, я ничего против неё не предпринимала, да и настоящая Варвара тоже. Здесь что-то большее…

Это понимание настораживало больше всего.

— Мирон, мне нужно, чтобы ты следил за Елизаветой и дальше. — Я посмотрела ему прямо в глаза. — Замечай всё, что она делает, всё, о чём говорит. Я хочу знать каждую мелочь. Она меня ненавидит, и это не просто каприз. Тут что-то другое.

Мирон выпрямился и кивнул:

— Как скажете, госпожа.

Когда он ушёл, я вернулась к столу. Руки сами собой сжались в кулаки…

Шаги Александра раздались в холле ближе к вечеру. Он был без шапки, пушистые черные волосы припорошило снегом. На суровом мужественном лице больше не было сыпи. Я бы назвала его привлекательность внушительной, если бы… не знала его искореженной личности. Теперь эта выдающаяся красота меня ничуть не прельщала…

Так вышло, что я как раз спускалась по лестнице вниз, намереваясь наведаться на кухню. Замерла, застыв на третьей ступени сверху, и муж меня сразу не увидел. Сбросил с плеч тяжелый теплый плащ, отряхнул волосы.

В этот момент дверь его кабинета открылась, и оттуда выскочила Елизавета — бледная (кажется, она щедро напудрила лицо и губы, чтобы придать себе скорбный вид) и несчастная.

— Сашенька! — закричала она, бросаясь ему на шею, как утопающий цепляется за спасательный круг. Александр вздрогнул, но тут же по инерции приобнял кузину в ответ.

Она начала громко всхлипывать. Тело затряслось в рыданиях.

— Твоя жена плетёт козни против меня! — выкрикнула сдавленно.

Александр замер, его брови сошлись на переносице, но он молчал, выжидая продолжения.

Елизавета заныла с удвоенной силой, всхлипывая на каждом слове:

— Она спрятала мои драгоценности, подделав воровство. Я вызвала дознавателей, чтобы найти вора, а она подстроила так, будто ничего не пропадало. Я была ужасно унижена! Поговори с ней. Накажи ее! Она думает, что может управлять этим домом, хотя она никто!!!

Я опешила от такой невыразимой наглости и бесстыдства. На что Лизка вообще рассчитывает? Любой слуга в этом доме расскажет Александру правду!

Я ожидала, что муж отстранится, нахмурится и бросит хотя бы какое-нибудь: "Разберемся!". Но он лишь покрепче обнял кузину и посмотрел на меня крайне сурово из-под смоляных бровей (заметил-таки!)…

— Кто тебе давал право на это???? — процедил он яростно. — Ты испортила жизнь собственной семье, а теперь хочешь повторить то же самое здесь?

Я ошеломленно замерла, не в силах вымолвить ни слова.

— Ещё раз услышу, что ты плетёшь свои козни против меня или Елизаветы, — процедил он сквозь зубы, — разведусь с тобой и покрою твоё имя позором, который ты никогда не смоешь!!! Имей в виду, я не шучу, — добавил Александр, — всплывёт всё: и то, какая ты есть на самом деле, и то, что ты сделала со своей сестрой! Думаешь, мне неизвестно, кто столкнул Наталью с лестницы? Мне всё известно, так и знай, Варвара!

С этими словами он развернулся и, всё ещё обнимая кузину, пошел с ней в свой кабинет. Елизавета бросила на меня украдкой торжествующий взгляд, а у меня просто отпала челюсть.

Как такое возможно? Он только что растоптал мою значимость, как грязный окурок? Обвинил Варвару в том, что она виновна в гибели сестры??? Сразу же вспомнилась та самая истеричка с рынка. Значит… это не просто причуды одной сумасшедшей? Значит… из меня действительно хотя сделать убийцу!