Но что он требует? Выгнать детей?!

Я тоже сжала кулаки, стараясь держаться ровно.

— Это и мой дом! — произнесла с достоинством. — Я твоя жена! Эти дети отрабатывают и кров, и пищу. Ты не имеешь права…

— Я хозяин этого дома! — рявкнул Александр, делая шаг вперед. — И если я не хочу видеть в нём оборванцев и ворюг, то их здесь не будет!

Я вцепилась в подол платья, чтобы не сорваться на крик.

— А доказательства есть? — холодно спросила я. — Или ты опять слепо веришь Лизе?

Александр хмыкнул, сложив руки на груди.

— Тебе мало того, что слуги подтвердили?

Я стиснула зубы.

— Слуги сказали то, что им велели сказать, — бросила я. — А ты, вместо того чтобы разбираться, просто выполняешь чужие прихоти.

Его лицо потемнело.

— Осторожнее, Варвара…

Я фыркнула.

— Почему? Боишься правды? Боишься, признать, что тобой управляют???

Александр прищурился, смерив меня долгим взглядом.

— Ты слишком много себе позволяешь.

— Ах, ну конечно! — я всплеснула руками. — Жена не должна иметь своего мнения, да? Она должна сидеть в уголке, молчать и делать вид, что не замечает, как её муж носится за другой женщиной!

Александр нахмурился.

— Что ты несёшь?

Я шагнула ближе, почти вплотную, и подняла голову, глядя ему в лицо.

— Ты хоть понимаешь, как жалко выглядишь? Лиза манипулирует тобой, Александр. Ты просто марионетка, которую она дёргает за ниточки.

В глазах мужа мелькнуло что-то опасное. Он наклонился ко мне, его дыхание обожгло моё лицо.

— Повтори… — процедил он.

Я встретила его взгляд и… поняла, что не боюсь.

— Ты. Марионетка! — произнесла четко и по слогам.

В комнате повисла напряжённая тишина.

Александр стоял слишком близко, глаза его горели, дыхание было частым и прерывистым, и вдруг он качнулся ко мне и схватил в объятия. Ещё мгновение — и его губы жёстко обрушились на меня с поцелуем. Жадным, грубым, болезненным, будто он наказывал меня за что-то, будто так люто ненавидел, что хотел… зацеловать до смерти!

Я опешила, попав под эту атаку. Иначе это никак не назовёшь.

Не знаю, как бы я поступила в другой ситуации, но сейчас на нас смотрел Ваня, и я не могла позволить мужу продолжать это безумие. Уперлась руками в его грудь и оттолкнула.

Александр отступил, глядя на меня глазами, помутневшими от… удовольствия?

Я сплю? Да что с ним творится вообще???

То орёт, то целует. Или решил напоследок взять своё, то есть стребовать с меня супружеский долг?

Но через секунду его лицо снова наполнилось гневом.

— Ты совсем потеряла страх?! — прорычал он, тяжело дыша.

— Страх? — я горько усмехнулась. — А я должна была испугаться? Ты меня либо целуешь, либо ненавидишь, Александр. Определись уже. Или думаешь, можно поорать, а потом подкатить, как ни в чем не бывало, и я на всё соглашусь???

Он скрипнул зубами.

— Я ненавижу тебя.

— Правда? — я прищурилась, делая шаг вперёд. Он не отступил, но я видела, как напрягся. — Тогда почему ты меня только что целовал?

— Потому что ты сводишь меня с ума! — взорвался он.

Я замерла.

Александр дышал тяжело, грудь его вздымалась.

— Ты… — он судорожно провёл рукой по волосам, будто сам не понимал, что творит. — Ты лезешь в мою жизнь, ты рушишь всё, что я выстраивал годами, ты бросаешь мне вызов каждый день. Чёрт возьми, Варвара! Ты должна была быть тихой, покорной, но ты…

— Но я — это я! — я скрестила руки на груди. — Ты женился на мне. Сделка состоялась. А теперь ведёшь себя так, будто можешь решать, какой мне быть.

Мы оба дышали тяжело.

— Ты не выгонишь детей, Александр, — сказала я жёстко.

— Ты думаешь, я не посмею?

— Ты знаешь, что это подло.

Он молчал.

Я видела, как борется сам с собой, поэтому поспешно добавила:

— Елизавета хочет их изгнать, не ты. Но ты ей потворствуешь. Почему, Александр? Почему ты позволяешь ей управлять тобой?

Его ноздри раздулись, челюсти сжались.

— Повторяю первый и последний раз: никто мной не управляет! — резко бросил он.

— Правда? — я склонила голову набок. — Тогда докажи.

— Я докажу!

Я кивнула.

— Тогда оставь детей.

Он отвернулся, проведя рукой по лицу.

А потом…

— Я не собираюсь это обсуждать.

Развернулся и направился к выходу.

— Александр, имей смелость решать самостоятельно, без вмешательства кузины!

Он замер и медленно развернулся. Лицо выглядело ледяным.

— Я уже решил. Если завтра эти оборванцы все еще будут в поместье, я вызываю гвардию!

Он ушёл, а я долго ещё смотрела на дверь, не в силах понять, что творится у мужа в голове. Он просто сошел с ума!!!

В комнате повисла напряжённая тишина.

Доктор был явно удивлён, когда я вошла в его кабинет. Он как раз заканчивал приём, у стола стоял пожилой мужчина с трясущимися руками, кланялся в пояс, причмокивая губами, и благодарил за помощь. Дмитрий спокойно кивнул ему и жестом указал на дверь. Старик сгорбился ещё сильнее, подтянул полу своего потёртого пальто и, не спеша, направился к выходу. Я молча наблюдала за тем, как он, тихонько бормоча себе что-то под нос, вышел за дверь.

Как только дверь за ним закрылась, Дмитрий обернулся ко мне и широко улыбнулся.

— Варвара Васильевна! Какая неожиданность! Вы прямо как раз вовремя, я только что освободился.

Я улыбнулась в ответ и подошла ближе.

— Простите, что снова вас беспокою, доктор, но у меня к вам важное дело.

— Важное дело? — он усмехнулся и указал на стул. — Тогда прошу, садитесь. Я весь во внимании.

Я села и глубоко вздохнула.

— Мне нужна ваша помощь, Дмитрий, — начала я, решительно посмотрев ему в глаза.

Он тут же посерьёзнел.

— Что случилось?

— Речь идёт о… детях и их будущем.

Дмитрий кивнул и аж и подался вперёд от волнения. Может, подумал, что я хочу закончить опеку над ними? Вон, как испуганно заблестели глаза…

— Я хочу основать приют для сирот.

Доктор моргнул, явно не ожидая такого заявления, но, к моему удовольствию, в его взгляде тревога сменилась на неподдельный интерес.

— Приют? — переспросил он. — Вы серьезно?

— Да, — кивнула я. — В поместье мужа уже несколько неудобно, да и количество детей растет…

Я рассказала ему о Харитоне, и Дмитрий восхищенно присвистнул.

— Вы изумляете меня с каждым днем, Варвара Васильевна! Ваше милосердие безгранично!

— Бросьте, — немного смутилась я. — Я не настолько всемогуща, как может показаться. Средства у меня есть, но не так уж много, и они не бесконечны. Именно поэтому и пришла к вам за советом. Мне нужно понять, с чего начать, где лучше разместить приют и во сколько это может обойтись.

Он какое-то время молчал, затем оглядел комнату и неожиданно сказал:

— На первое время дети могут поселиться здесь.

Я удивлённо подняла брови.

— Здесь?

Дмитрий обвёл рукой помещение.

— У меня есть ещё две комнаты. Одну можно переоборудовать под спальню, другую — под кухню. Несколько человек смогут здесь разместиться. Пусть не больше шести, но на первое время это выход.

Я задумалась. Это действительно решало проблему… частично.

— А что дальше? — вслух произнесла я.

Доктор тоже ненадолго замолчал, потом с лёгкой усмешкой ответил:

— А дальше… дальше нужны меценаты. Богатые люди, которые могли бы поддержать приют деньгами.

Я скептически хмыкнула.

— Думаете, они заинтересуются такой благотворительностью?

— Почему бы и нет? — пожал плечами Дмитрий. — Некоторые аристократы жертвуют деньги на благие дела. Но таких людей мало.

Он снова задумался, постучал пальцами по столу и наконец сказал:

— На самом деле, этой теме не хватает… грамотного распространения.

Я усмехнулась и скрестила руки на груди.

— Это называется реклама.

Дмитрий удивлённо вскинул брови.