С этими словами я развернулась, высоко подняв подбородок, и направилась к двери. Но едва я сделала пару шагов, как Александр рванул ко мне, схватил за руку и дернул так сильно, что я вскрикнула.

— Не вздумай уходить, когда я с тобой говорю! — прорычал он, его лицо пылало от злости.

Боль в запястье была адской, хоть бы не случилось растяжения, но вместе с ней вспыхнуло и желание немедленно поставить его на место. Ах, ты хочешь говорить о долге, Борисов? Ну, давай поговорим. На языке, который ты точно поймёшь.

Не раздумывая, я применила пару приёмов дзюдо. Одним движением сделала подсечку, толкнула его корпус, и вот уже Александр с грохотом распластался на полу, охая и хватаясь за бок.

Я тяжело дышала, выпрямившись. Сердце колотилось, руки и ноги дрожали. Всё-таки это тело не вывозит подобных нагрузок. А Александр, надо признать, оказался тяжелым боровом, но и с этим я справилась.

— Ещё раз полезешь ко мне со своим "супружеским долгом", ФИ КТИВНЫЙ муж, — процедила я, — мало не покажется!

Он лежал на полу, смотрел на меня ошарашенно, будто впервые видел. На его лице то и дело сменялись эмоции — от ярости к удивлению и обратно.

Я сделала шаг назад, окинув его взглядом, полным презрения, затем резко развернулась и пулей выскочила из кабинета.

Коридор встретил меня звенящей тишиной, и я, не раздумывая, побежала вперёд. Скорее прочь. Я не могла здесь больше оставаться.

Влетела в свою комнату, закрыла дверь на засов и тяжело привалилась к ней спиной. От напряжения свело пальцы, я обхватила себя за плечи, чувствуя, как дыхание постепенно замедляется.

Губы все еще горели от поцелуя, но воспоминания вызывали только отвращение, потому что в мотивах этого разнузданного человека не было ничего хорошего. Только гордыня, эгоизм и вопиющая самовлюбленность. Неужели Александр думал, что я растекусь лужицей перед ним поле такого «благоволения»?

Никогда.

Я прошлась по комнате, пытаясь успокоиться. За окном уже начала сгущаться ночь, и только слабый лунный свет освещал поместье. Я подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение.

Щеки всё ещё горели, глаза сверкали — не только от гнева, но и от решимости.

— Никогда, Александр, — тихо прошептала я своему отражению, — никогда больше ты не застанешь меня врасплох!

Моя решимость росла. Если он хочет войны — он её получит.

Я никак не ожидала увидеть Василия Суворова — отца Варвары — в поместье Борисовых уже на следующее утро. Он примчался так внезапно, что у меня даже не было времени собраться с мыслями. Александр вместе с Елизаветой и оставшимися гостями уехал на утренние гуляния в центр столицы, отчего дом словно облегчено выдохнул, а в окна засияло солнечное утро. Но всё хорошее закончилось в тот момент, когда Ядвига сообщила мне о визите ушлого папаши.

Я болтала с Ваней, обсуждая его новые занятия, когда она вошла в комнату и огорошила меня.

— Госпожа, вас зовёт в малую гостиную… отец, — сказала она, опустив глаза.

— Отец? — я скривилась, чувствуя, как изнутри поднимается раздражение. — А нельзя сослаться на болезнь и немощь?

— Вряд ли, — прошептала Ядвига. — Он очень зол.

Вздохнув, я поняла, что избежать этой встречи не удастся. Потрепав Ваню по шевелюре, я направилась вниз, стараясь выстроить в голове хоть какую-то внутреннюю защиту…

Василий Суворов выглядел так, будто в любую секунду готов был взорваться. Широкое лицо, багровое от гнева, крупный нос, напоминающий клюв хищной птицы, и глаза, сверкающие яростью — с него можно было писать картины о демонах из преисподней. Его массивная фигура казалась ещё большей в этом состоянии, как будто он занимал не только пространство вокруг себя, но и весь воздух.

Я подошла ближе с ледяным выражением лица, но не успела и рта открыть, как он схватил меня за волосы.

— Ах ты ж дрянь такая! — зарычал мужчина, с силой дёрнув меня на себя. Я закричала от боли, не ожидая такой агрессии.

— Мало я вбивал в тебя ум все эти годы? Мне донесли, что ты и на празднике на мужа руку подняла, и в дом мой без спроса пробралась! Что ты там вынюхивала? Зачем к Наталье в комнату ходила, а?

Он орал так громко, что я почти оглохла, но физическая боль была сильнее. От этой боли даже слезы выступили на глазах.

— Отпусти! — прошипела я, пытаясь вырваться.

Когда стало ясно, что он не отпустит, я отвела ногу назад и со всей силы ударила его по голени. Суворов взвыл, рефлекторно отпустив мои волосы, и схватился за ногу. Я отскочила, убирая волосы с лица и уставилась на него с яростью.

— Ах ты ж подонок! — выкрикнула я, не веря, что этот человек действительно был отцом Варвары. — Вот так ты издевался над дочерью? Да я тебя сейчас проучу!

Я заметила на стене гостиной охотничьи атрибуты — мечи, плети и прочее. Не раздумывая, схватила одну из плетей, расправила её и с размаху обрушила на спину Суворова. Вот он мой красноречивый аргумент!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— А-а-а! — завопил он, а я процедила сквозь зубы:

— Вон из этого дома! Я не собираюсь перед тобой отчитываться, папаша. Прошло время, когда ты мог позволить себе насилие надо мной, этого уже не будет никогда!

Суворов разогнулся, хватаясь за спину, а я продолжила:

— Если ты ещё раз посмеешь причинить мне вред, я разведусь с Александром и расскажу об этом всему свету. Тогда все ваши планы рухнут. Ты понял меня?

Шантаж был единственным рычагом, который мог на него подействовать. Взгляд папаши полыхал яростью, но в нём читалась и растерянность.

Суворов что-то буркнул себе под нос и, хромая, направился к выходу. На рубашке в том месте, где побывала плеть, появилась рваная дыра.

Когда дверь за ним захлопнулась, я устало опустилась в кресло. Руки дрожали, сердце колотилось как безумное.

— Боже… как с бодуна, — пробормотала я вслух. Только вместо выпивки у меня было противостояние со всякими мужиками. Войны с окружающими настолько изматывали, что я уже чувствовала себя на пределе.

С другой стороны… я побеждаю. Снова и снова. Я делаю то, на что у бедной Варвары не было сил…

"Мне нужна свобода. И я её добьюсь," — уверенно думала я, перебирая травы для нового настоя.

Я врач. Мои знания и навыки — это мой инструмент, мой путь к независимости. Зачем мириться с чужой милостью, когда могу сама управлять своей судьбой?

Может, открыть приём прямо здесь, в доме?

Эта идея была смелой, но рискованной. Александр, конечно, попытается вставить палки в колёса. Хотя… с какой стати я должна ждать его одобрения?

С другой стороны, я еще не слишком твердо стою на ногах. И хотя, как оказалась, я очень нужна Суворовым и Борисовым в их непонятном союзе, нужно немного укрепить позиции, чтобы ничего не потерять.

Другой вариант — снять кабинет в городе. Это идея мне нравилась больше. Я могла бы не только принимать пациентов, но и увидеть мир за пределами этих стен, ощутить настоящую жизнь. Вопрос лишь в деньгах.

Или, возможно, стоит найти опытного врача, который введет меня в мир медицины этого княжества. Это могло бы стать первым шагом к тому, чтобы обрести необходимую уверенность и поддержку для создания своей практики.

Я подошла к окну, глядя, как утренний свет пробивается сквозь туман. В моих мыслях не было сомнений, только планы, которые требовали решительных действий.

Я не собираюсь останавливаться. У меня есть цель. И я её добьюсь, чего бы это ни стоило…

От размышлений меня отвлёк Ваня. Мальчик робко заглянул в комнату, и я тут же улыбнулась:

— Иди сюда, малыш. Будем учиться читать.

Да, я решила заняться его образованием. Ваня не помнил, сколько ему лет, но я бы дала ему где-то восемь. Самое то, чтобы открыть для себя грамоту.