"Не выходи за Александра. Найди способ уйти. Сделай что-то."

Но что именно Наталья сделала? Неужели упала с лестницы по своему собственному желанию?

Я встрепенулась. Подобная мысль мне еще в голову не приходила. Но зачем влюбленной девушке поступать так, если у нее есть возлюбленный, который собирался забрать ее к себе?

Я резко захлопнула дневник.

У меня было слишком много вопросов, и пока ни одного ответа.

Но одно я понимала отчетливо: если это все дело рук Елизаветы, значит, она готова на любое преступление.

Она просто хочет избавиться от меня.

Играя теми же картами, что и раньше.

Но я не Наталья.

Я не стану следовать за искусно расставленными нитями лжи.

Не позволю ей так легко управлять мной и не стану ее марионеткой.

Я достала чистый лист бумаги, аккуратно разровняла его на столе и, обмакнув перо в чернила, принялась писать (это, кстати, было очень непросто, но я справлялась сносно).

«Дорогая Екатерина!

Благодарю вас за письмо и за желание раскрыть передо мной правду. Должна признаться, ваше послание застало меня врасплох. Я не привыкла получать подобные откровения от незнакомых людей, но, возможно, в этом и кроется ваша искренность.

Вы упомянули, что располагаете некими сведениями о моем муже. Должна ли я удивляться? Вероятно, нет. Действительно, с первого же дня нашей семейной жизни Александр Степанович был довольно холоден ко мне. Разумеется, я все это время полагала, что причиной был договорной брак. Но если есть что-то еще, о чем мне стоило бы знать, я готова выслушать.

Мне хочется верить, что вы пишете мне не с целью причинить вред, а исключительно из благих намерений. Я очень надеюсь, что смогу доверять вам, как совестливому и искреннему человеку.

Я с нетерпением жду вашего следующего письма. Буду признательна за любые разъяснения, которые вы сможете мне дать.

Искренне ваша — Варвара…»

Я перечитала письмо и рассмеялась. Какая чушь! Я бы никогда не стала доверять незнакомке, которая принесла мне на хвосте сплетни. Но это я. Мошенничество в моем мире было слишком частым явлением, чтобы вестись на такое. А вот настоящая Варвара… или та же Наталья… они были другими. Слабыми, ранимыми, доверчивыми…

Тон моего письма был мягким, доброжелательным, но в нем заметно недоверчивое любопытство. Достаточно, чтобы подогреть интерес Елизаветы (если это действительно она), но не настолько, чтобы она заподозрила подвох.

Я аккуратно сложила лист, запечатала его в конверт и взялась за восковую печать.

Вот только мне пришла в голову одна интересная мысль.

Я оглядела комнату, в поисках того, что могло бы разоблачить Елизавету.

Чернила? Нет, слишком очевидно. Пахучая смесь? Слишком явное вмешательство.

И вдруг мой взгляд остановился на шкатулке с косметикой, что стояла на трюмо.

Я открыла её, задумчиво перебирая содержимое. Маленькие баночки с пудрой, несколько флаконов с духами… И вот — губная краска.

Цепкая, насыщенного цвета, она наносилась кисточкой и была известна своей стойкостью. Отмыть её полностью — задача не из лёгких. Даже лучшие средства оставляли после себя след, который держался несколько дней.

Я прищурилась.

Ну что ж, это именно то, что мне нужно.

Осторожно сняла крышечку с небольшой баночки и достала тонкую кисточку. Окунула её в алую массу и принялась аккуратно обводить край письма — по самому ребру бумаги, чтобы при вскрытии письмо обязательно оставило след.

Главное — не переборщить.

Я работала аккуратно, тщательно, чтобы краска не размазалась, но осталась незаметной на первый взгляд.

Когда работа была закончена, я поднесла письмо к свету и осмотрела его со всех сторон.

Выглядело совершенно невинно.

Я улыбнулась.

Аккуратно сложила лист, убрала в конверт и запечатала его. Теперь, когда его развернут, алые следы останутся на пальцах того, кто первым его вскроет.

И если моя догадка верна, очень скоро мне доведётся увидеть, у кого они появятся.

Довольная своей маленькой хитростью, я позвала Мирона.

Тот появился почти сразу, словно уже ждал за дверью.

— Мирон, мне нужно отправить письмо. — Я протянула ему конверт. — Удостоверься, что его забрали….

— Доставлю как можно скорее, — просиял парень. Он светился от счастья, потому что был благодарен за мою помощь.

— Хорошо. И поторопись.

Он ушел, а я, оставшись одна, задумчиво посмотрела на свои руки.

Красноватый оттенок краски еще оставался на пальцах.

Хорошо.

Теперь посмотрим, кто в ближайшие дни появится с подобной меткой…

Завтрак начинался, как обычно, но на этот раз я была слишком занята мыслями, чтобы обращать внимание на разговоры за столом. Мои глаза были прикованы к рукам Елизаветы. Блин, она сегодня в перчатках!

Я стиснула зубы. Да ты издеваешься, Лиза? Значит, краска все-таки попала на твои пальчики, да? И теперь ты прячешь их, как провинившийся ребенок, боящийся наказания.

Как же заставить тебя снять их?

Я задумалась, подперев подбородок рукой, а потом совершенно случайно — или не совсем — мой взгляд скользнул по Александру. И тут же я забыла о Лизе и её руках.

Муж выглядел ужасно.

Бледный, как восковая фигура, с едва заметными темными кругами под глазами. Он сидел, уставившись в свою тарелку, машинально водил ложкой по еде, но так ни разу и не поднес её ко рту.

Странно задумчивый.

И самое интересное — он не обращал на Елизавету ровным счетом никакого внимания.

А ведь она так старалась его разговорить. Несколько раз пыталась завести беседу, подливала ему чай, улыбалась, как может улыбаться только влюбленная женщина. Но всё было тщетно.

Он будто не замечал её вовсе.

Что случилось с ним?

Я прищурилась, разглядывая его. В последние дни он почти отсутствовал дома, а сегодня сидит тут, будто болен. Что-то произошло?

Лиза тоже заметила перемены в его поведении, но, в отличие от меня, решила не анализировать, а просто обидеться.

— Александр, ты меня совсем не слушаешь, — надулась она, отворачиваясь.

Я усмехнулась.

Вот теперь мне стало даже любопытно.

Но мысли о её перчатках снова всплыли в голове. Я должна сделать так, чтобы она их сняла. Ну же, Лизонька, покажи мне свои красивые ручки…

И тогда мне пришла в голову идея.

Я медленно встала, сделав вид, что закончила завтрак.

— Благодарю за угощение, — сказала я, чуть склоняя голову и отступая назад.

А затем, словно случайно, задела рукавом бокал с водой.

Он рухнул на стол, переворачиваясь, и его содержимое стремительно полилось в сторону Елизаветы. Ух, как метко! Поздравляю, Варварушка, глаз-алмаз!

Вода брызнула на платье, а главное — на руки.

Лиза взвизгнула, вскочила со стула и отшатнулась, но было поздно. Влага быстро пропитала тонкую ткань перчаток, а капли скатывались вниз, стекая с пальцев.

Ну же, снимай!

Я затаила дыхание.

Но Лиза резко подняла на меня взгляд, и я увидела в её глазах вспышку ненависти.

— Ты сделала это нарочно! — заорала она, подхватывая юбки и кидаясь в мою сторону.

— Это была случайность, — я даже не пыталась звучать убедительно.

Лиза действительно бросилась на меня.

Я не ожидала такой яростной агрессии, поэтому не успела отпрыгнуть, когда она вцепилась мне в волосы.

— Ах ты дрянь! — кричала она, пытаясь вырвать к меня клок волос.

Я резко схватила её за запястья, но Лиза словно сорвалась с цепи.

Она рванула еще сильнее, а я взвыла от боли.

— Отцепись! — рявкнула я, отталкивая её.

Мы обе пошатнулись.

Лиза судорожно дышала, глядя на меня с дикой ненавистью.

Я тоже пылала гневом.

И вдруг я заметила — перчатки её сползли.

Я резко подалась вперед и схватила её за руку.