– Далековато от особняка Каттане́о. – фыркнула Элеттра, встречая наши недоумевающие взгляды. – Что? Им же успели подарить особняк, до того, как Гаэтано расстреляли! – как само собой разумеющееся добавила она, пожав плечами.

Её ангельский вид совсем не сочетался с ядом, сочившимся из каждого слова и жеста.

– Боги, Элеттра, да какая змея тебя сегодня укусила? – возмутилась я, не переставляя удивляться её кощунству.

– Меня выдают замуж. – так же ехидно ответила Элеттра, накалывая креветку на вилку.

Я смотрела за тем, как подруга неспешно жевала салат, с вызовом вскинув брови.

– Что? В смысле? – заикалась я, чувствуя, как колени под столом принялись трястись.

Я уже знала ответ, но услышать его от подруги было куда больнее.

– Семью Монтолоне возглавил Романо, после смерти Таддео. Он намерен отомстить нам за его смерть. Романо Монтолоне уверен, что это Марианджела отравила его двоюродного брата, и ясно дал понять, что жить нам осталось недолго. – Элеттра скривилась. – Отец заключит сделку в ближайшее время.

Кровь стучала в висках.

Мне хотелось закричать, кто по-настоящему был виновен в смерти Таддео, чтобы оградить Элеттру от нежелательного брака, но я не могла произнести ни слова.

Я смотрела на подругу, что была готова биться за свою семью, пускай и ценой собственного счастья и не верила в происходящее.

Каждая секунда, проведённая за столом, становилась невыносимее предыдущей, удушая.

Тайна, которую я хранила, словно опухоль, разрасталась внутри, пуская корни.

Вся моя жизнь теперь состояла из недомолвок и лжи и я не понимала, как выпутаться из всего этого и не потерять близких мне людей.

Если я «сдам» Фауста, то потеряю его навсегда. Если промолчу, а потом обман вскроется, то Элеттра никогда мне этого не простит.

Я смотрела из стороны в сторону. Боясь лишний раз вдохнуть, будто любое движение могло выдать во мне лгунью, недостойную любви и дружбы.

Рената хлопала глазами, потягивая апероль.

– То есть, твой отец продаёт тебя вместо твоей сестры? – возмутилась она слишком резко.

Элеттра мягко улыбнулась Ренате в ответ.

– Марианджела должна была сыграть другую роль, но всех подвела своей выходкой с Таддео, когда заставила его жениться на себе. Она беременна. При всём желании протянуть полгода траура до следующего брака не получится. Монтолоне прислали нам голову овцы сегодня утром.

Меня вновь затошнило. Рука дрогнула и я выронила вилку. Та со звоном ударилась о тарелку, привлекая ко мне внимание.

По блузке расползлось пятно из соуса.

– Не переживай так. – ласково протянула Элеттра. – Я справлюсь. Я всегда платила за ошибки Марианджелы, просто этот случай не стал исключением. Я буду достойна своей семьи.

– Я… схожу переоденусь. – жалко промямлила я, вцепившись в пятно, как в спасательный круг.

Казалось, Элеттра и Рената даже не заметили, как я поднялась и исчезла в дверях служебного помещения.

Голова кружилась.

Я едва успела заскочить в туалет, где меня вывернуло обедом наизнанку. После того, как меня стошнило, я сползла по кафельной стенке на пол, пытаясь отдышаться.

Элеттра поплатится не за ошибку Марианджелы, а за решение Руджери.

Сердце колотилось в груди, намереваясь выскочить прямо на кафель.

Что же делать?

Что же делать?

Что же делать?

Я должна была рассказать ей правду, но не могла предать Фауста, даже после всего, что он сделал.

Решение пришло само собой – мне нужно было исчезнуть.

Я не могла смотреть в глаза подругам после того, к чему привело моё молчание. Я не могла быть рядом с Фаустом, отсчитывая дни до родов Аурелии, чтобы узнать являлся ли Руджери отцом её ребенка.

Мозг начал прорисовывать карту, каждый пункт на которой был решением и действием, которое нужно было предпринять, несмотря на сложности.

И первым делом я умылась, переоделась в легкий сарафан и вернулась за стол, где Рената зачитывала Элеттре статьи о клинике, где проходила лечение Маддлена.

Это была лечебница для поехавших, которые имели неприлично много денег и связей, чтобы другие не узнали об их проблемах с головой.

Жизни моих подруг рушились одна за другой, а я была немым свидетелем этого грандиозного падения, рухнув так низко, что было стыдно признаться в этом своим самым близким людям.

– И что ты будешь делать? – Рената с каким-то садистским энтузиазмом обратилась к Элеттре.

– Выйду замуж и спасу семью, разумеется. – рассмеялась она. – Можете мне не завидовать, далеко не каждой достаётся роль спасительницы. – отшучивалась Элеттра.

Я знала, что она не была спасительницей. Она была мученицей. Самой настоящей.

Но Элеттра храбрилась, широко улыбалась и отпускала колкие комментарии, будто её совсем не задевало происходящее.

Конечно, ей придётся выйти замуж за того, кого она будет презирать. Далеко не все мужчины были такими же как Руджери – они брали своё когда и где хотели.

Несмотря на весь пережитый ужас я понимала, что мне очень повезло быть женой Фауста, даже если этому браку придётся распасться из-за его связи с Аурелией.

– Эх, я одна осталась свободной женщиной. – усмехнулась Рената и хищно улыбнулась. – Надеюсь, в ближайшее время это не изменится.

– Я тоже так думала. – фыркнула Элеттра. – планировала закончить магистратуру, а тут сюрприз. – она невесело развела руками, изображая вспышки салюта. – Вся наша жизнь – одно сплошное испытание от Господа, к которому мы никогда не будет готовы.

Я тихо ухмыльнулась.

Элеттра была права.

Но, пусть я и не была готова к выпавшим на мою долю испытаниям, я уже знала, что именно должна сделать, чтобы попытаться спастись.

Мы с Фаустом провели последние несколько часов, занимаясь любовью, будто животные.

Мне так его не хватало.

Клянусь, если бы я могла, то съела бы его целиком, просто, чтобы он больше никому не достался!

Я царапала его спину, изгибалась от чувственных прикосновений и не могла оторваться от его губ.

Прощаться было проще простого, когда не произносил слова вслух.

Фауст продолжал вести себя так, будто ничего не произошло, а я поддалась его игре, не желая выяснять отношения, которые и без того были обречены на провал.

Аурелия сбросила мне снимок узи, когда я болталась на заднем сидении машины, а Марко, сидевший за рулём, не переставал болтать о своей сестре.

Мальчик.

У моего мужа и его бывшей любовницы будет сын.

Я смотрела на черно-белый снимок крохотного человечка, и внутри всё переворачивалось от обиды.

Наверное, это послужило толчком к моему малодушному желанию завладеть вниманием фауста в последний раз.

Фауст был не против. Его даже не отпугнул мой напор.

Когда мы закончили терроризировать стол в его кабинете, подоконник в коридоре и нашу кровать, то я застыла в его объятиях, наслаждаясь теплом мужа.

Он всегда был для меня слишком далёким, но стал роднее и ближе всех.

Смешно от того, что с женщинами творит любовь.

– Ты убил Таддео Монтолоне. Ты знал, что Аурелия беременна, но не сказал мне об этом ни слова. – чеканила обвинения я, вдыхая запах наволочки.

Смесь кондиционера для белья и наших парфюмов.

Запах дома.

– Поправочка. – Фауст скривился и поцеловал меня в висок. – Аурелия беременна не от меня. Точнее, ты не можешь обвинять меня в том, что не знаешь наверняка.

Но я была уверена: если бы Фауст на сто процентов был уверен в том, что ребенок не его, то не стал бы скрывать беременность Аурелии так долго.

Фауст устроился сзади меня и обнял одной рукой за талию, притягивая ближе.

– Что если это твой сын? – спросила я, сплетая наши пальцы.

Я так и не сказала ему о том, что знаю пол ребенка. Я молчала о том, что из-за него жизнь Элеттры пошла под откос.

– Хватит забивать себе голову. – фыркнул Фауст мне в волосы. По голосу было ясно, что он устал. – Мы ещё не знаем, чей это ребенок.