Просто смотрела на его шею и нижнюю часть лица, которую могла увидеть, прижавшись щекой к его груди.

Он искал меня и нашел.

Он боялся потерять меня, даже после всего, что произошло.

– Фауст? – прошептала я и он услышал.

– Да? – он не переставал гладить меня по спине и волосам.

– Ты пришел за мной. – проговорила я, пытаясь убедить себя в том, что не сошла с ума.

– И сделаю это снова. – Губа Фауста коснулись моего затылка. – Что бы ни произошло, я всегда буду рядом с тобой, миссис Руджери.

Следующие несколько часов прошли в закрытом зале, откуда никого не выпускали. Личная охрана семьи Каттане́о допрашивала каждого из гостей.

Было очевидно: целью был Гаэтано, и никто другой. Все четыре выстрела достигли своей цели.

Фауст говорил с представителями охраны сам, от лица нашей семьи, за что я была ему безмерно благодарна.

Я же болтала ногами, сидя на стуле в оборванном платье. Рядом со мной были Рената и Элеттра. К Маддлен нас не подпускали.

Этторе и Кармин стояли поблизости, тихо переговариваясь между собой.

– Хотела бы сказать, что я удивлена, но нет. – на выдохе прошептала Элеттра, сворачивая клочок салфетки.

Несмотря на то, какой нежной и ранимой она была в повседневной жизни, только подобные ситуации показывали её истинную суть: Элеттра была бойцом.

– Зато не придётся перерезать тормозные шланги. – истерично усмехнулась Рената.

Это была не первая перестрелка в её жизни. Семья Фальконе вообще была достаточно скандальной.

Но, даже с учётом того, что это была далеко не первая смерть, которую видела Рената, она всё равно выглядела потрясенной.

– А Маддлена всё равно считается вдовой? – прошептала я вопрос, который изводил меня последний час.

Маддлена ненавидела саму мысль о том, что её выдают замуж за Гаэтано Каттане́о, они почти не были знакомы, но, раз клятвы были произнесены, то она должна была носить траур ближайшие полгода.

Это значило, что увидимся мы ещё не скоро.

– Как вы думаете, кто это был? – после затянувшейся паузы спросила я.

– Какая разница? – фыркнула Рената, косясь в сторону Этторе. – Если бы эти двое не сидели напротив, то я бы почку поставила на их виновность.

– Я польщен, – рассмеялся Этторе, бросив на Ренату полный интереса взгляд. – Правда, обычно предлагают руку и сердце, а не другие органы, но это тоже ничего.

Рената фыркнула, чем привлекла внимание двух мужчин из охраны Каттане́о. Они перебросились парой фраз, направляясь к нам.

– Вы не могли говорить потише? – цокнула Элеттра, закинув одну ногу на другую, пока Этторе и Рената пытались испепелить друг друга убийственными взглядами.

– Мисс Фальконе? – обратился к ней один из них. – Мы не могли поговорить в более… тихом месте? – мужчина обвел нас недовольным взглядом и рядом с Ренатой тут же возник Этторе Д’А́нджело.

– Господа, – он по-шутовски склонил голову. – незамужняя девушка не может находиться рядом с мужчинами в «тихих местах», это поставит честь мисс Фальконе под удар, а я главный претендент.

Рената пихнула его локтем, поднявшись.

– Придурок. – прошипела она оскорбленно, последовав за охранниками на другой конец зала.

Д’А́нджело повернулся к Фаусту.

– Ну и что мне с ней делать? – раздраженно фыркнул он. – С ней же невозможно разговаривать!

– Именно поэтому ты на неё и запал. – закатил глаза Кармин Кавальере. – Это прекрасная версия тебя.

– Этого не спрашиваем. – Д’А́нджело указал на Кармина и подмигнул нам. – Он самый большой зануда. Всем и так ясно, что я прекрасен.

Заносчивости Этторе мог позавидовать каждый.

– Простить и отпустить. – глумился Руджери, обняв меня за плечи. Я чувствовала тепло его рук сквозь тонкую ткань платья. – И не стоит говорить посторонним, что ты хочешь обесчестить девчонку Фальконе. Она отстрелит тебе причиндалы, как только ей в руке упадёт пушка.

Этторе перевел взгляд на Кармина, что подпирал собой стену.

– Что, передумал? – усмехнулся Кармин, покачав головой. – Иди за ней, проследи, чтобы всё прошло по протоколу, и они не заставили её свидетельствовать против тебя же.

Этторе развернулся на каблуках своих начищенных до блеска кожаных туфель и стремительно направился сквозь сбившихся в группы гостей.

– Ты же понимаешь, что она станет свидетельствовать против него в любом случае? – усмехнулся Руджери, рисуя большими пальцами узоры на моих плечах.

Я совсем расслабилась в объятиях мужа. Будто не было всего того ужаса пару часов назад.

О нём напоминали лишь крики боли, пока мать Гаэтано Каттане́о баюкала тело своего мертвого сына, не разрешая никому приближаться.

Эта картина навсегда отпечаталась в моей памяти.

Нас не выпускали. Солдаты семьи прочесывали каждый сантиметр виллы дель Бальбианелло в поисках убийцы.

Никто не вызывал полицию и скорую. Это были самые настоящие разборки внутри клана, которые могли закончиться резней.

– Почему ты так спокоен? – обратилась я к Фаусту, что стоял позади меня с застывшей полуулыбкой на губах. – Они же могут обвинить кого угодно.

– Суд над ведьмами. – скривилась Элеттра, завидев, как на другом конце зала Этторе под руку вел Ренату обратно к нам. Первый широко улыбался, ослепляя своей красотой каждую модель в здании, вторая шла понурая.

– Тебе не нужно бояться показательных казней. – Фауст потрепал меня по волосам. – Они всё равно ничего не найдут.

– Откуда такая уверенность? – я скептично нахмурилась. – Ты не можешь знать всё на свете!

– Могу. – Фауст нежно поцеловал меня в затылок. – Тот, кто это сделал – профессионал. Это не тот идиот, что стрелял в моего отца.

Я вновь посмотрела на Руджери. Тот выглядел умиротворенным.

Тогда в мою голову впервые закралась одна мысль: «Фауст знал гораздо больше, чем говорил вслух».

Я старалась отогнать её прочь, но не могла. С каждой секундой безумный домысел укоренялся в моём сознании.

Фауст будто почувствовал это и тихо шепнул мне на ухо:

– Пойду, узнаю, как скоро нас отпустят. – с этими словами он вновь чмокнул меня в затылок и отправился в центр зала, к семье Каттане́о.

Рената сидела рядом со мной, недовольно поджав губы.

– Ты как? – тихо поинтересовалась Элеттра.

– Выслушала десяток липких комплиментов. – фыркнула Рената, и я заметила, как Д’А́нджело покосился в нашу сторону, явно подслушивая разговор. – Я вообще не понимаю смысла всех этих допросов. – Рената потянулась и поправила лиф на своём платье. – Жених был тем ещё козлом, да за его озабоченной задницей очереди больше, чем в бутиках в период скидок. Почему нас здесь держат?

Мы с Элеттрой переглянулись, подметив, что личный разговор с охраной Каттане́о распотрошил остатки самообладания Ренаты.

– Всё в порядке. – попыталась успокоить её Элеттра. – Мы же не стреляли, нам нечего бояться.

Я же не была так уверена, но оставила все предположения при себе.

Фауст точно знал что-то ещё… Сразу после того, как отгремели первые выстрелы, Руджери уверенно заявил, что стреляли не по столам с гостями.

Откуда он вообще мог это знать?

Я копошилась в своём сознании, пытаясь вспомнить, можно ли было хоть как-то прикинуть направление или место, где находился убийца, но ничего не смогла предположить.

Высокие потолки отражали даже голос охраны так, что его отзвуки слышались повсюду, чего уж говорить о секундных выстрелах…

Я смотрела в спину Фауста, что приносил соболезнования семье Каттане́о и не могла понять, что именно меня напрягало больше: тот факт, что последние три часа мы провели в одном помещении с трупом зверски расстрелянного Гаэтано, что стрелок был настолько метким, что не задел Маддлен или что сила мафиозного влияния ощущалась здесь как никогда раньше.

Никаких копов. Только личные счёты.

– Из чего в него пальнули? Разве при входе на виллу не собирали оружие? – нахмурилась я, спрашивая у пустоты. Конечно, ответов никто не знал.