Предательство ощущалось болью где-то в ребрах.

Мне то казалось, что Фауст видит во мне равную!

Я слышала стук сердца у себя в ушах. Казалось, даже пальцы подергивались ему в такт.

– Прекрасно. – выдавила из себя я.

Щеки горели от стыда и ненависти. Аурелия улыбнулась ещё шире, когда я почувствовала руки Фауста на своей талии.

Я точно знала, что это он. Только он мог держать так крепко и уверенно, будто собаку.

– Мисс Риччи. – холодно и слишком официально поздоровался Фауст, притягивая меня к себе.

Грязь. Грязь. Грязь.

Мне хотелось отмыться от его прикосновений. Сдирать кожу мочалкой до красноты. Лишь бы избавиться от этого мерзкого ощущения.

Я попыталась отстраниться, но ничего не вышло. Фауст обвил руками мою талию и положил подбородок мне на голову.

– Привет, дорогой. – ласково протянула Аурелия, сверкнув глазами.

Её «дорогой» звучало куда более интимно и чувственно, чем когда я так звала Руджери.

К горлу подкатила тошнота.

– Закрой рот. – рыкнул Фауст, пытаясь утащить меня за собой, когда Аурелия крикнула нам в след:

– Серая футболка с логотипом бейсбольной команды его английского колледжа.

Я замерла, будто вкопанная.

– Раф, нам нужно идти. – прошипел Фауст, тщетно толкая меня вперёд.

– Льняная рубашка песочного цвета, мы купили её в отпуске в апреле. – добавила Аурелия вторую вещь, по которой я понимала, что Фауст приходил ночью домой.

У меня не было сил ни на ругань, ни на то, чтобы подводить счёт в нашей нелепой войне с Аурелией.

Всё, о чём я думала, так это то, что я проиграла. Снова.

Я сидела на заднем сидении, закинув одну ногу на другую. Фауст же пытался просверлить во мне взглядом сквозную дыру.

Марко, будто учуяв мой гнев, молчал, лишь редко поглядывая на нас в зеркало заднего вида.

Я пыталась подготовиться к грядущему разговору, но ничего не шло на ум.

Фауст соблюдал всё условности: их с Аурелией никто не видел. К сожалению, он не мог предугадать, что она захочет устроить шоу перед десятком инвесторов.

Меня распирало от злости.

Я ненавидела Руджери за то, в какое положение он меня поставил.

Когда мы вышли из машины, то я тихо выругалась себе под нос.

Марко привёз нас не к дому. Точнее, не к тому, где я провела последнюю неделю.

Я взглянула на указатель на углу многоквартирного жилого комплекса.

Санта-Лукреция.

Здесь, по словам Марко, Фауст Руджери провёл все эти дни за работой.

Теперь-то я знаю, что у него была напарница в виде многолетней любовницы.

Небо над нами, почерневшее, начало лить слёзы. Крупные холодные капли дождя попали за шиворот, и я укуталась в свой пиджак, пока холодный ветер трепал края платья.

– Пойдём. – голос Руджери прозвучал над ухом. Хриплый, будто сорванный после долгих криков.

– Я никуда с тобой не пойду. – выплюнула, отдергивая свою руку, которую он хотел удержать. – Зачем ты меня сюда привёз?

– Поднимемся в квартиру и поговорим. – тоном, не терпящим возражений, отчеканил Руджери, всё-таки схватив меня под локоть.

Я вывернулась и сделала лишь пару шагов по тротуару на каблуках, когда Фауст рывков развернул меня к себе и мертвой хваткой вцепился в мои кисти, стиснув их до боли.

– Нет, нам есть что обсудить. – прорычал он, тряхнув меня.

Я плюнула. Плюнула ему в лицо.

От неожиданности Руджери ослабил хватку, и мне хватило пары секунд, чтобы выдрать свою руку из его клешней и зарядить ему по лицу. Пощечина прозвучала, как выстрел.

Дождь усилился, сплошной серой стеной окутав улицы.

– Держись от меня подальше! – выкрикнула я, отступая. Фауст, будто моё отражение, шаг в шаг следовал за мной. – Води в эту квартиру своих потаскух, но моя нога не перешагнет этот порог!

Я знала, что переступила черту. Чувствовала, что вот-вот он нанесёт решающий удар.

Но этого не произошло.

Руджери остановился напротив меня, свирепо вглядываясь в моё лицо. За его плечом маячил Марко, не решаясь подходить ближе.

– Миссис Руджери, – сквозь зубы прохрипел Фауст, крепко сжав челюсти. – вы сейчас подниметесь со мной в эту чертову квартиру, а я сделаю вид, что ты не позорила меня на улице.

Это был шанс. Заманчивый, а потому я ни за что бы на него не согласилась.

– Ты убьешь меня там. – прошептала я, сорванным от крика голосом. – Просто оставь меня в покое.

Руджери замер, будто переваривал сказанные мною слова, а после одним рывком перебросил меня через плечо и потащил к стеклянным дверям. Я колотила его по спине, не боясь того, что нас кто-то услышит.

– Моя жена. – бросил Фауст, подскочившему к нам в холле растерянному консьержу.

– Отпусти! – вопила я, пытаясь вырваться.

Престарелый консьерж проводил меня полными печали выцветшими глазами.

Фауст затащил меня в лифт и нажал кнопку семнадцатого этажа. Я уже не кричала и перестала бить его по спине, смирившись с тем, что меня ждёт, когда лифт остановится.

Он точно меня убьет.

Двери разъехались в стороны, и Фауст подошел к неприметной двери среди десятка таких же. Достал ключ-карту, удерживая меня на плече одной рукой.

Когда мы оказались в квартире, Фауст наконец-то поставил меня на ноги. Вымокшая до нитки я смотрела на него затравленным зверем, пока мой муж запирал входную дверь.

Два замка и цепочка.

Колени подкосились, и я принялась расстегивать застежку на туфлях, плюхнувшись на пуфик и совсем не беспокоясь о том, что испорчу обивку. Пальцы дрожали от холода, а намокшие волосы спадали на лицо.

Руджери тяжело выдохнул поблизости, разуваясь. Я отставила туфли в сторону и поднялась, встретившись с Фаустом взглядом. На его левой щеке виднелся красный след от моей ладони.

Я с трудом сглотнула ком, вставший попрёк горла и поправила полы пиджака.

Несмотря на стерильную чистоту полов и коридора, я чувствовала, как грязь приклеится, проникая в кожу. Сырые холодные ступни прилипали к полу, выстланному плиткой.

– Ну, давай, придуши меня. – я задрала нос, пытаясь выглядеть готовой к нападению. На деле же слезы комом застыли поперек охрипшего горла.

Руджери кивком указал мне пройти дальше и его молчание пугало больше, чем крики.

Я послушно прошла в гостиную. Она была завалена коробками из-под лапши и обрезками чертежей. Бумага застилала пол клочьями, вдоль стены расположилось два черных блестящих плоттера. Даже обеденный стол превратился в хаос из бумаги вокруг компьютера.

Чем дальше я проходила, тем более неправильным мне казался хаос в квартире.

В доме, где он меня оставил, царил идеальный порядок. Каждое полотенце было сложено по размеру, предназначению и материалу ткани, не говоря уже об остальных вещах.

Разбросанный мусор навевал вязкое ощущение страха.

Фауст подошел к кухонному гарнитуру, сбросил с него пару упаковок из-под готовой еды в урну и включил электрический чайник.

– Здесь мой кабинет. – бесцветным голосом заговорил Руджери, ища что-то в ящиках. – Мы занимались разработкой новых накопителей, которые позволят военным удешевить производство отслеживающих устройств. Это новое поколение хранения информации. Маленькая деталька, способная перевернуть мир. – Чем дольше Руджери говорил о своих делах, тем он больше походил на поехавшего головой гения.

– Зачем ты мне всё это рассказываешь? – я не знала, куда себя деть. От холода и страха стучали зубы.

Фауст залил кипятком самый обычный пакетированный чай и обернулся ко мне с двумя кружками в руках. След от пощечины всё ещё ярко-красным пятном пылал на его лице.

– Потому что ты ведёшь себя недопустимо. – глухо отозвался Руджери, протянув мне чашку с чаем. Я опасливо взяла её из рук мужа.

– Я не буду извиняться.

Хотела сказать, что и он не был святым, но не стала.

Руджери смерил меня надменным взглядом, а я пожалела о том, что вообще открыла рот.

– Я пытаюсь по-хорошему. – прорычал Фауст, теряя терпение.