– Со всеми. – поправила его я. – Вы слишком разные.

Фауст наклонился ко мне и нежно поцеловал в губы. Я уже успела подумать, что вот-вот наш разговор перейдет в «горизонтальную плоскость», но этого не произошло.

Нехотя отстранившись, Фауст всё же ответил на мой вопрос:

– Кармин обратился ко мне пару лет назад, когда только стал доном. – он задумался, глядя куда-то сквозь работающий телевизор. – Просил поискать информацию о интересовавших его людях.

– И ты помог ему?

– Конечно. Приятно иметь в должниках сильного венецианского дона. – Фауст усмехнулся.

В этот момент он показался мне каким-то печальным.

– Потом дела отца пошли в гору, и это не понравилось семье Монтолоне. Они были мастодонтами на рынке и конкурентам совсем не обрадовались. – аккуратно подбирал слова Фауст, не переставая болтать вино в своём бокале. Я слушала его, затаив дыхание. – У Таддео был старший брат, Саверио. Скверный тип с большими амбициями… скажем так, благодаря чудесам пластической хирургии, мой нос не лежит на щеке. – вновь усмехнулся Фауст, а меня будто облило ледяной водой. я хлопала глазами, пытаясь переварить услышанное. – Он вывез меня на дикий пляж на Сицилии и заставил копать себе могилу.

– Мне так жаль… – прошептала я, коря себя за то, как легко поверила Таддео и купилась на его обаяние.

Оказалось, вражда между Руджери началась задолго до моего появления.

Ощущение того. Что я едва не стала разменной монетой в этой игре, наводила ужас.

Фауст усмехнулся, погладив меня по плечу.

– Мне повезло. Этторе никогда не говорил мне о том, как оказался там, но он спас мне жизнь.

– Он убил Саверио Монтолоне?

Фауст кивнул и тяжело вздохнул.

– Вышиб ему мозги и помог мне выбраться из ямы. Д’А́нджело своеобразный, но даже такой с виду легкомысленный сын судьбы многому меня научил. Позднее, он познакомил меня с Аккиле.

От ужаса живот свело, а в горле пересохло.

Я тщетно пыталась снять симптомы, заливая в себя вино.

– Но почему вы решили породниться? – недоумевала я. – Клятвы на крови – священное таинство. – продолжала настаивать я, пытаясь понять, насколько произошедшее сломало Фауста.

Я хотела утешить его, но не могла найти нужных слов.

Копать себе могилу… такое мне даже в кошмарах не снилось!

– Помимо общего прошлого у нас появилась возможность строить одно будущее. Без бессмысленных войн за территорию, без смертей.

В дверь позвонили. Фауст поднялся и отправился за едой, но потом остановился и обернулся, словно почувствовал, что я хотела ему сказать.

– Прости, что всё так вышло.

Я чувствовала огромную вину. За то, что пыталась устроить сговор с Таддео за спиной Фауста.

Пусть эти воспоминания и казалась слишком далёкими, после рассказанного они оживала вновь.

– Всё в порядке, Рафаэлла. Ты этого не знала. – Фауст улыбнулся уголками губ и исчез в коридоре. Я попыталась лечь поудобнее, когда кое-что привлекло меня на экране телевизора.

Выпуск новостей. Один из десятка, который транслировался ежедневно, за одним только исключением.

Фотография на экране была слишком уж мне знакома.

Марианджела.

О, нет!

Сердце колотилось где-то в горле, а тело начало бить мелкой дрожью. Я вцепилась в пульт и трясущимися пальцами прибавляла звук, то и дело промахиваясь мимо кнопок, пока не услышала мелодичный голос журналистки:

– … был найден в собственном доме. Таддео Монтолоне был вторым наследником IT-конгломерата Литта-индастриз.

Фауст оказался возле меня. Поднял бокал с вином на свет и, улыбаясь багряной жидкости, смотрел на экран телевизора, не скрывая удовлетворения.

– Это был ты? – собственный голос звучал глухо и совершенно чужим. Губы онемели от ужаса.

Фауст усмехнулся и его расслабленные плечи вздрогнули, будто только сейчас с них свалился невидимый груз.

– Я не мог отравить его гемотоксинами, из-за которых он обкашлял весь свой дом кровью.

Мы оба знали, что Фауст лгал хотя бы потому, что в новостях не были ни слова про яд.

Я спала с убийцей.

Не просто хладнокровным маньяком, а расчётливым и жестоким психопатом.

И самым страшным во всём этом было то, что это не мешало мне любоваться своим мужем, получать от него тепло и жутковатую заботу.

Фауст не был контролирующим, но каждый день, заканчивая работу в офисе, он заезжал в Ла Рива Нера, чтобы забрать меня домой и заняться сексом прямо в моём рабочем кабинете.

Возвращаться после этого утром на работу было… волнительно.

Фауст оказался тем, кто был мне так нужен всё это время: его было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливой, но не слишком много, чтобы я успевала начать по нему скучать.

Всё было прекрасно: мы проводили вместе так много времени, как нам обоим хотелось.

Разговоры о будущем больше не были воздушными замками, а приобрели вполне реалистичный характер.

Жизнь стала одновременно размеренной, предсказуемой, но полной забот, которые доставляли несомненное удовольствие.

Ещё совсем недавно я переживала смогу ли смотреть на Фауста так же, как и раньше, если узнаю о том, что его руки запачканы кровью. Я мнила себя выше порядков, которые прививались нам с детства, но…

Фауст оставался тем же, после того, как Милан потрясли новости о трагическом отравлении Таддео Монтолоне, а я изменилась…

Мой мир перестал делиться на черные и белые оттенки, не было больше добра и зла.

Монтолоне должны были стать злодеями в этой истории, но Фауст тоже не совсем тянул на героя с незапятнанной репутацией.

И всё же, я смогла спокойно спать, зная, что произошло и это меня ничуть не беспокоило, хоть и должно было.

Марианджела овдовела. Это было одновременно и освобождением и угрозой нового брака.

Но меня совершенно не заботили чужие проблемы. Вместе с Таддео умерла и моя совесть.

Теперь я не могла думать ни о чём другом, кроме нашей семьи.

Я снова и снова выбирала Фауста Руджери, моего мужа, изо дня в день.

И это было самым восхитительным чувством на земле: особая нежность в каждом случайно брошенном взгляде и маленьком жесте.

Все пройденные нами испытания стали казаться дурным сном, от которого мы наконец-то очнулись, чтобы жить долго и счастливо.

Только вот призраки прошлого вновь поскреблись в нашу дверь.

Солнце клонилось к закату, окрасив стены моего кабинета в рыже-красный оттенок.

Я сидела за своим рабочим столом, рассматривая каталоги тканей для новой обивки мебели.

Пусть я и привела в Ла Рива Нера старую команду, мне хотелось перемен.

Конечно, выбрасывать антикварные кованые стулья было кощунством, поэтому приходилось обходиться «косметическими» мерами.

Так в залах сменился цвет стен с грязно-голубого на белоснежный. С ним картины в позолоченных подрамниках смотрелись куда привлекательнее, а само заведение казалось куда чище.

Приходя в свой кабинет каждое утро, я первым делом мысленно благодарила моего мужа за то, что он купил Ла Рива Нера для меня.

Это место всегда многое для меня значило, и поначалу я даже испугалась, что, связав свою жизнь с ним, появится отвращение, но этого не произошло.

Ла Рива Нера всё так же было местом, где я чувствовала себя в безопасности.

Никогда бы не подумала, что меня осчастливит работа!

Но результаты говорили сами за себя: обновленное меню, ремонт, сделанный в кратчайшие сроки, привели к росту прибыли.

Конечно, пока ещё не впечатляющей, но и я занималась этим не из нужды.

Первым делом я выучила каждого работника по именам. Для меня это было делом принципа.

Потом я пообщалась с каждым, узнала средние зарплаты всевозможных работников по рынку и поставила расценки за труд рабочих в полтора раза выше – это помогло мне найти отличную команду, в которой я не сомневалась.

Хотелось бы верить, что достойная зарплата побудит людей исполнять свои обязанности качественнее и держаться за эту работу. И я не прогадала.