– Фауст? – мой голос дрогнул. – А что если кто-то повторит… это?

Руджери смерил меня внимательным взглядом и, криво улыбнувшись, пожал плечами.

– Польщен, что ты беспокоишься за мою жизнь. – он усмехнулся. – Если меня убьют, то тебе не придётся ждать развода. – добавил он колко.

Я бросила на него исполненный гнева взгляд, а Фауст лишь тихо рассмеялся.

– Пока я дышу, ты будешь моей женой.

Его слова затронули что-то внутри, разливаясь приятным теплом.

– Потому что я умею проигрывать? – подняла бровь я, припоминая Руджери его же слова, сказанные две недели назад в пьяном угаре.

Фауст заметно напрягся.

– Я думал, ты спала.

– А я была уверена в том, что ты напился до беспамятства и ничего не помнишь. – отмахнулась я. Вновь отвернувшись к окну. Машина затормозила на подземной парковке.

– Я не отказываюсь от своих слов, Раф. – бросил мне Фауст, прежде чем выйти из машины.

В большом зале, около трибуны, выступал Адриано Руджери.

Он сидел закинув одну ногу на другую в своём кресле, улыбаясь подчиненным и инвесторам.

Я сидела в одном из первых рядов, не обращая внимания на беседы окружающих, и заливалась шампанским, чтобы не думать о том, что знала, кто был виновен в увечьях Адриано Руджери.

Шампанское отлично действовало: очень скоро тело расслабилось, и я прислушалась к своим ближайшим соседям.

Кто-то возлагал на Фауста большие надежды, другие же говорили, что он похоронит бизнес отца, так как слишком полагается на себя и не слушает доводы аналитиков.

Сам же Фауст стоял возле отца, будто примерный сын, что принимает монаршую корону.

Потом были танцы и фуршет. Фауст таскался вместе со мной, будто боялся, что я сбегу, раз отказалась с ним танцевать.

Но я заметила кое-что ещё. Он смотрел на меня с гордостью, искренне принимал поздравления от заискивавших инвесторов и партнеров.

Руджери казался новым для меня человеком. Таким, в которого можно было бы влюбиться.

Он шептал мне на ухо шутки, рассказывал сплетни про гостей и не смотрел ни на одну женщину, которая к нам подходила и выглядела, как кошка, готовая драться за добычу.

А потом я заметила в толпе отца Аурелии. Мистера Риччи. Тот одарил нас сдержанной улыбкой, пока я искала взглядом его дочь.

Но её не было.

Заметив это, Фауст притянул меня ближе к себе и прошептал на ухо:

– Если я скажу, что не спал с ней, ты мне поверишь? – от его игривого тона и горячего дыхания на моей шее, кожа покрылась мурашками.

– Нет. – неожиданно для самой себе хихикнула я.

Рядом с Фаустом я по-настоящему могла расслабиться.

Мы жили бок о бок уже почти полгода!

Конечно, с ним мне было комфортно. Я привыкла к его странному поведению, теплу, когда он обнимал меня не спины, его рукам на моей талии.

Иначе и быть не могло.

Пока Руджери вел двойную игру, я уже свыклась с тем, что он был моим мужем.

Самое страшное – мне искренне нравились наши совместные вечера.

После полутора месяцев звенящей тишины то время казалось мне сном.

– Потанцуем? – в очередной раз предложил Фауст и я сдалась.

Может, я перебрала шампанского, но, кружась в танце с Руджери, поймала себя на мысли: я была счастлива в тот момент.

Никого вокруг не существовало. Только он и я.

Его руки собственнически держали меня за талию, а мои аккуратно касались его шеи. Благодаря шпилькам разница в росте не казалась такой ощутимой.

Мы будто идеально подходили друг другу. Да, точно. Как два кусочка одного паззла, которые никак не могли состыковаться вместе.

– О чём думаешь? – прошептал Фауст над моим ухом.

– О том, что всё могло быть иначе. – мечтательно протянула я.

Чем больше мы двигались, тем яснее ощущалось количество выпитого шампанского.

– Ты бы этого хотела? – Руки Фауста замерли на моей спине.

Он заглянул мне в глаза, и, к своему стыду, я была готова простить ему что угодно.

– Это уже неважно. – я помотала головой.

Не знаю, кого именно я хотела в этом убедить: его или себя.

Фауст глухо рассмеялся, посылая вибрацию по моему телу.

– Мы встретились, чтобы решить некоторые вопросы после того, как я её бросил. – настойчиво проговорил Руджери, притягивая меня ближе к себе.

– Фауст, это всё – оправдания. – отмахнулась я, хоть и хотела ему поверить.

Руджери не сдавался.

– Что мне сделать, чтобы ты мне поверила?

И я задумалась.

Действительно, что должен был сделать Руджери, чтобы я ему поверила?

Убить Аурелию?

Смогла бы я попросить нечто подобное?

Как бы я жила после того, как Фауст мне откажет? Или, еще хуже, согласится?

Могла ли я посадить Руджери на поводок или он был из той породы мужчин, что зверели и умирали в неволе?

Что если он просто был там: изменщиком, и ничего нельзя с этим поделать?

Вдруг, после Аурелии он увлечется кем-то другим, и этот порочный круг будет преследовать меня до конца дней?

Заставить его купить мне кучу бриллиантов?

Обычно, после этого моя мать закрывала глаза на измены отца.

– Я не знаю. – тихо прошептала в ответ я, внезапно смутившись.

Фауст притянул меня ближе к себе и поцеловал. Аккуратно и нежно воруя воздух из моих легких, он касался своими губами моих, поглаживая горячими ладонями спину.

Я поймала себя на мысли о том, что, даже если всё это было ложью, мне хотелось хотя бы день считать его слова правдой.

Или ночь.

Я подняла взгляд на Руджери. Он смотрел на меня в ответ из-под полуопущенных ресниц.

– Ты же понимаешь, что просишь меня верить словам, когда на руках все факты?

Фауст прикусил нижнюю губу и покачал головой. Он точно хотел что-то сказать, но не решался.

– Я сделаю всё, чтобы не разочаровать тебя. Снова. – добавил он с тихим смешком. – Просто дай мне шанс.

Время будто остановилось в тот миг. Я смотрела на своего мужа, который умудрился изрядно потрепать мне нервы, борясь с самой собой.

Мы это уже проходили: Фауст становился идеальным, а потом снова бил меня под дых своими похождениями.

Но он был моим мужем и попытаться спасти этот брак было лучшим решением для нас обоих.

И всё же, он был предателем, которому нельзя было доверять. Он не заслуживал ни капли моей веры в него.

Внутренняя борьба – самое поразительное, что могло происходить в человеческой голове.

Ты вроде бы знаешь, как поступить правильно, но сердце диктует свои правила.

Вместо ответа я поднялась на носочки и, повиснув на шее Фауста, поцеловала его.

После танца, полного поцелуев и горячих прикосновений Фауст повел меня за собой.

Скрыться от толпы гостей, когда уходишь с виновником торжества, было нелегко, особенно, после того, как Адриано Руджери вместе с Констанцей отправились к нам домой.

К нам домой.

Как приятно было думать о том, что у нас было что-то общее, пусть и мрачный серый склеп, который Фауст называл своей крепостью.

После приема нас ждал вечер в компании семьи Фауста и его сестры, что должна была приехать к полуночи.

Всё это казалось таким далеким, когда Руджери протаскивал меня сквозь толпы охмелевших коллег.

Голова совершенно опустела, и я впервые ощутила эйфорию. Такую, о которых писали классики в романах, когда речь заходила о влюбленности.

И всё же следующей остановкой был лифт.

Руджери притянул меня к себе и впился в мои губы поцелуем. Жар разливался по телу от его легкий касаний по спине. Он то притягивал меня ближе, то давал вдохнуть полной грудью приятный аромат его парфюма.

Голова кружилась, а ноги казались ватными.

Мы были будто в кино: влюбленная, страстно целующаяся пара в лифте.

Когда двери, наконец, открылись. Мы вывалились в коридор, не переставая целоваться.

Остатки моего здравомыслия покинули тело, переполненное теплом.

– Куда мы идём? – запыхавшись поинтересовалась я, когда Руджери рывком поднял меня на руки.