Я задумалась.

Моя мать была несчастна в браке. Отец постоянно светился в прессе с какими-то жрицами любви и позорил её перед всеми знакомыми.

Хотела ли я себе подобной участи? Конечно, нет.

Но как я могу заставить Фауста избавиться от Аурелии?

– Может, для начала стоило бы с ним переспать? – будто прочитав мои мысли заговорила Рената. – Что ты на меня так смотришь? Он же не от большой любви к ней бегает!

Вот тут Рената ошибалась.

Разве можно было встречаться так долго, ничего не испытывая к человеку?

– Я сказала ему, что у нас ничего не будет без необходимости.

– По-моему, если какая-то девушка хочет унизить тебя и продолжить спать сс твоим мужем – это веский повод. – поддакнула Элеттра. – Когда меня отправили в католический институт, то падкость мужчин на секс было главным аргументом. Мама говорит, что они – животные, только в дорогих костюмах.

Я сокрушенно опустила голову, когда в патио вошел Марко. Новая заноза в заднице и телохранитель, которого приставил ко мне Руджери.

Энцо был разжалован обратно в дом Калабрезе, Фауст сказал, что не доверяет ему.

Марко было чуть за тридцать. Раньше он был тренером по боям без правил, а потом встретил Фауста.

В отличие от Энцо, Марко любил поболтать. За одно только утро и три часа после знакомства он успел растрепать мне всё о наших ближайших соседях.

– Миссис Руджери, я привез оставшиеся вещи. – отчитался Марко, удивленно замерев в дверях патио. – Добрый вечер, дамы. – он почтительно склонил голову.

– Я могу переспать с твоим телохранителем? – ни с того ни с сего выдала Рената и глаза Марко стремительно поползли на лоб.

– Марко, это Рената Фальконе и Элеттра Ринальди. Рената, никто ни с кем спать не будет. – добавила я с укоризной.

– Кстати насчёт это, миссис Руджери… – Марко неловко закашлялся и отвёл взгляд. – Мистер Руджери написал мне, что сегодня переночует в квартире на Санта-Лукреция. Просил переждать вам, чтобы вы его не ждали.

Я взглянула на Ренату и Элеттру. Они всё поняли без слов.

Только что Аурелия Ричи победила меня со счётом один-ноль.

Прошло четыре дня с того момента, как мы вернулись в Милан. Я знала, что Фауст приходил домой пока я спала лишь потому, что утром находила его вещи в корзине для грязного белья.

В пятницу это были джинсы и серая футболка, в субботу – брюки и тонкая льняная рубашка, в воскресенье – спортивные штаны и толстовка.

Правда, и эти призрачные следы очень быстро стирала наша домработница Розария.

Она была милой дамой чуть за сорок с высоким хвостом и добродушной улыбкой.

На этом её плюсы заканчивались. Когда Розария приходила в дом Руджери, то температура падала на несколько градусов, а её гневные вздохи говорили сами за себя – она ненавидела не только свою работу, но и меня.

Я часами сидела на кухне, листая статьи об Аурелии Риччи. Она стала моим маленьким помешательством последнюю неделю. Розария готовила ужин и, судя по количеству ингредиентов, мне вновь предстояло провести вечер в одиночестве.

Проигрыш в сумасшедшей войне, объявленной Аурелией, ощущался пеплом на языке.

Впервые в своей жизни я поймала себя на мысли о том, что со мной было «что-то не так».

Я часами стояла перед зеркалом, ища недостатки, а после вновь проваливалась в пучину нескончаемой скуки.

Марко тусовался в патио, ожидая поручений, которых не было.

Меня не прельщала мысль о походах по магазинам, девочки были заняты.

Рената работала, Элеттра занималась с младшими сестрами, они готовились к соревнованиям по верховой езде, а Маддлен терроризировали родственники Гаэтано Каттане́о.

Моя жизнь сжалась до размера огромного стерильного дома, где мне ни в одном углу не было места.

До четвертого дня.

Фауст пришёл около шести часов вечера. Я в это время уже поужинала и лежала на кровати, листая последние новости светской хроники, чтобы найти упоминание его похождений с Аурелией Риччи.

Это было новой формой мазохизма: не находя «болезненной» информации я добивала себя мыслями о том, что они просто хорошо шифровались.

– Привет. – тихо поздоровался он, но я не ответила. Пару секунд тишины казались вечностью. – Ты со мной не разговариваешь? – уточнил Фауст, облокотившись на дверной косяк. Его тон сочился недовольством.

Я бросила на него беглый взгляд, а после, деланно спохватившись, откинула планшет в сторону и подскочила с кровати.

– О, Боги! В моём доме грабитель!

– Что ты такое несёшь… – Фауст нахмурился и сокрушенно покачал головой.

– Расслабься, я просто уже и забыла, как ты выглядишь. – я прыгнула обратно на кровать. – Давно не виделись, муж. – последнее слово я выплюнула, будто среди любимых апельсиновых карамелек мне попалась клубничная. – Как сам?

Я оглядела Фауста с головы до ног и осталась под приятным впечатлением.

Выглядел он ужасно.

Под глазами залегли тени, а лицо покрывала щетина.

Сегодня он пришел в мятых брюках и пожеванной белой рубашке.

Видимо, Аурелия держала его в рабстве в подвале.

Я проглотила ехидный смешок, когда Фауст рухнул на кровать рядом со мной, закрыв лицо руками.

Видеть его в подобном уязвимом состоянии было одновременно странно и приятно.

– Сегодня презентация проекта, над которым я работал последние несколько недель. – его голос глухо доносился из-под ладоней. – Правительственный. – Фауст тяжело вздохнул и с трудом оторвал руки от лица, а после взглянул на меня. – Будь готова к восьми.

Я подняла бровь, прикусив щеки изнутри.

Мне так хотелось высказать ему всё, что я о нём думала, а там не было ни одного хорошего слова, но что-то внутри подсказывало этого не делать.

Следующие пару часов прошли в войне за владение ванной комнатой. Фауст надолго застрял в душе, а мне пришлось краситься с сырой головой.

Видеть Руджери обнаженным было выше моих сил, раз мне придётся лицезреть его весь вечер рядом с собой.

Когда со сборами было покончено, я поймала себя на мысли о том, что мой муж действительно был хорош собой.

Не удивительно, что Аурелия в него так вцепилась.

Сидя на заднем сидении, я почти не слушала, как сидевший за рулем Марко болтал с Фаустом.

Меня вообще мало интересовало происходящее вокруг, пока мы не вошли в зал, для приема бизнес-партнеров Фауста.

Конечно, там был Адриано Руджери. Куча политиков скакала вокруг него, будто цирковые пудели. Отец Фауста почти не обращал на нас внимания, поглощенный возможностью разбогатеть от «неприлично богатого» до «богатого до безобразия».

Я смотрела на гостей, среди которых была и Аурелия Риччи со своим отцом, и мне становилось тошно.

Посреди зала находился громоздкий макет, куда я и отправилась, выскользнув из формальных объятий Фауста, пока тот болтал с двумя мужчинами, чьи имена вылетели из моей головы сразу после знакомства.

Под стеклом находилось множество схем с кучей проводов и пояснительными табличками, но от них не становилось легче.

Я понимала, что просто сбегаю от реальности, чтобы не чувствовать себя побежденной.

– Ну здравствуйте, миссис Руджери. – выплюнула Аурелия, появившаяся рядом со мной. Она облокотилась на хромированные перилла одной рукой, пока другой поправляла грудь в глубоком декольте.

Я мысленно посчитала от одного до шести на вдохе и медленно выдохнула.

– Мисс Риччи. – я кивнула, крутя на безымянном пальце пару золотых колец. – Тоже увлекаетесь новинками в IT?

Аурелия звонко рассмеялась.

– Меня привлекает всего один проект компании Руджери. – она ненадолго замолчала, ища Фауста взглядом в толпе. – Кстати, как твоя первая неделя брака?

Внутри всё закипало от злости. Я спрятала ладони в карманах пиджака, натянуто улыбаясь.

Фауст точно спал с ней все эти дни.

Я чувствовала, как тело бьет мелкой дрожью, но продолжала стоять и улыбаться, как полная дура.

Зачем он говорил мне про работу? Какой смысл врать своей ненастоящей жене о том, что не шлялся?