Интернет полнился восторженными отзывами.

Мы измени подачу половины блюд, делая каждое – перфомансом и произведением искусства.

Наверное, я ещё никогда не получала от жизни большее удовольствие, чем за этот месяц.

Конечно, было и то, что омрачало мои будни.

Элеттра сообщила, что её старшая Марианджела находилась под следствием. Её подозревали в убийстве Таддео, мотивом служили его постоянные избиения.

Марианджелу отправили домой. Она вернулась в особняк Ринальди к родителям и сестрам.

Я часто думала о том, что мне стоило рассказать обо всём Элеттре, но это значило бы лишь одно: тогда полиция арестует Фауст, а я просто не могла его подвести.

Разумеется, я находила утешение в том, что Марианджела никак не была причастна к смерти своего мужа и очень скоро с неё снимут все обвинения.

Листая очередную папку с палитрами цветов, я тяжело вздохнула и отложила её в сторону. Мне страшно хотелось выпить кофе.

Поднявшись из-за стола, я ощутила легкое головокружение и тошноту, но, отдышавшись, отправилась в бар.

Микеле встретил меня дружелюбной улыбкой, изобразив, будто снял невидимую шляпу.

– Миссис Руджери? Опять латте?

Микеле был почти моим ровесником. Я помогла ему с оплатой обучения, и теперь он радовал нас своим присутствием после пяти вечера, когда заканчивались лекции в университете.

Он много болтал, особенно, с Марко, когда тот приезжал меня забирать после окончания рабочего дня.

– Да, пожалуйста. – я села на высокий стул и подперла подбородок ладонями, следя за тем, как Микеле насыпал кофейные зерна в кофемашину.

– Вас, кстати, искала какая-то женщина. – через плечо бросил Микеле. Его голос утонул в шуме кофемашины.

– Женщина? – лениво подняла бровь я, пытаясь вспомнить, не назначала ли я на сегодня встреч с кандидатами на работу или поставщиками.

– Рафаэлла? – послышался возмущенный голос из-за спины и моё сердце рухнуло куда-то сквозь меня.

Голос принадлежал Аурелии Риччи.

Она была таким далеким воспоминанием, что мне не верилось, будто мы встретимся с ней ещё хоть раз.

Я с трудом оторвала ладони от щек, старательно ища среди сотен мыслей, пронесшихся в голове, что-то вменяемое.

Наша последняя встреча с ней чуть не повлекла за собой развод.

Что на этот раз смогла выдумать Арулия, чтобы попытаться отбить у меня Фауста?

Видимо, это что-то грандиозное, раз она заявилась в Ла Рива Нера.

Я рассмеялась собственным мыслям.

Никто и ничто не могло разрушить нашу связь.

Но, обернувшись, я поняла, что была неправа.

Аурелия стояла прямо передо мной и, если бы я не сидела на стуле, то рухнула бы замертво в ту же секунду.

Её волосы были забраны в пучок на затылке, а кардиган, небрежно накинутый поверх платья-комбинации, оголял заметно округлившийся живот.

– Какими судьбами? – сквозь зубы прошипела я, не слыша ничего, кроме стука сердца в висках.

Тук. Тук.

Аурелия беременна.

Тук. Тук.

Аурелия ждёт ребёнка.

Тук. Тук.

Она, мать его, беременна!

О, Фауст…

Моё сердце в один миг разбилось на сотню осколков, что царапали изнутри опустевшую грудь.

Аурелия смерила меня горделивым взглядом. Её губы, выкрашенные алой помадой. Растянулись в хищной усмешке.

– Поговорим? – подняла одну бровь она, кивнув в сторону Микеле. – Наедине?

Я с трудом слеза со стула и, не потрудившись ответить, повела Аурелию в свой кабинет.

Ноги немели и меня мотало из стороны в сторону. Вновь вернулась тошнота.

– Ты даже ничего не скажешь? – послышался обиженный тон Аурелии за спиной.

Я пыталась совладеть со своими ногами, которые спотыкались на ровном полу.

Стены крохотного, совсем короткого коридора в служебной части Ла Рива Нера давили, не давая вдохнуть полной грудью.

– Заткнись. – отмахнулась от неё я, молясь о том, чтобы болтливый Микеле не рассказал ни единой живой душе о том, что ко мне приходила беременная Аурелия.

Её он, конечно же, не знал, да и мало ли ко мне приходило посетителей ежедневно?

Только захлопнув входную дверь кабинета, я набралась смелости вновь взглянуть на Аурелию.

Она всё ещё была беременна.

– Так что? Может, теперь поговорим? – нетерпеливо проворковала она, усевшись на стул перед моим столом без разрешения.

Я бросила взгляд на окно. Солнце уже скрылось за горизонтом.

– Какой срок?

В рот будто насыпали песка.

Я села в кресло и вот уже мои бумаги, оставленные десятью минутами ранее, выбор цвета обивки – всё уже не имело смысла.

– Полгода. – пожала плечами Аурелия, а в моей голове со скрежетом зашуршали шестеренки.

Полгода как мы с Фаустом были в браке.

Полгода – срок беременности Аурелии.

Это «подарок», который сделал Руджери, когда мы заключили брак? Тот козырь в рукаве Аурелии, которым она хотела сразить меня в битве за Фауста?

К горлу подкатил ком желчи, и я дрожащей рукой поднесла к губам стакан с водой. Огляделась по сторонам, поняла, что не забрала латте, который попросила сделать Микеле.

– И зачем ты пришла с этим ко мне? – я непонимающе уставилась на Аурелию.

Она не выглядела победительницей.

Скорее, как женщина, которая пытается скрыть свой страх за бравадой.

Она выглядела прямо как я.

Аурелия неловко пожала плечами и задумалась.

– Наверное, потому что мне надоело вранье. – наконец выдавила из себя Аурелия. – Потому что я живу в постоянном страхе за себя и ребёнка, а ты играешь в счастливую жизнь. Ну как? Твой пряничный домик треснул? – добавила она после недолгой паузы.

Я кивнула.

Мой «пряничный домик» рухнул, не дав мне шанса спастись.

Я вернулась домой вместе с Марко, но на три часа позже обычного.

Мне нужно было многое обдумать.

Фауст и Аурелия ждали ребенка. Теперь их жизни связаны не только в прошлом, но и навсегда.

Это не просто брак, а маленький человек.

Осознание всего этого накатывало волнами. Я одновременно понимала, что теперь всё будет иначе и одновременно видела эту ситуацию слишком абстрактной, будто она происходила не со мной.

Ребенок. У Фауста.

Не у «нас», а у них. У моего мужа и Аурелии.

Это перемалывало кости и разрывало сердце изнутри.

Я не плакала. Слёз будто не было. Только щемящее чувство шока и пустоты внутри.

Что теперь делать?

На этот вопрос у меня не было ответа.

Когда машина остановилась во дворе, мои глаза наполнились слезами. От нервов нескончаемо тошнило.

– Всё в порядке? – поинтересовался Марко, опасливо глядя на меня через зеркало заднего вида.

Я кивнула, кусая губы. На них уже не осталось живого места.

– Прости меня. За всё. – сдавленно прошептала я. – Я ведь так и не извинилась за то, что подмешала тебе снотворное.

Марко нахмурился и покачал головой.

– Не несите чепуху, миссис Руджери. – неловко рассмеялся он. – Вы будто прощаетесь.

Я и сама не знала, что делала.

Мне хотелось просто исчезнуть.

Если карма и существовала, то в прошлой жизни я точно была жутким мерзавцем, за которого приходилось страдать сегодня.

Выйдя из машины, я на негнущихся ногах отправилась в дом. Тот приветливо смотрел на меня окнами гостиной, где горел свет.

Стоило мне заметить силуэт Фауста, ходившего из стороны в сторону по дому, сердце споткнулось в груди, одарив меня новой порцией боли.

Как же так?

Что же теперь с нами будет?

Я замерла возле двери, запихнув руку в сумочки. Ключи приятно холодили кожу пальцев.

Последние полгода проносились чередой стоп-кадров перед глазами.

Наш брак никогда не был простым, но… он имел все шансы на счастливый финал.

– Миссис Руджери? – позвал меня Марко, и я вздрогнула от неожиданности. – Всё в порядке? – настороженно спросил он, и мне захотелось рассмеяться.

В порядке.

У нас уже никогда не будет «всё в порядке».