Они побрели по берегу и наткнулись на весело журчащий ручеек, забыв о дезинфекции и грязных руках, с наслаждением напились прямо из ладоней и рухнули на песок — сил совершенно не было.

Вале, почему-то, больше всего было жаль потери своего талисмана. Смерть и всё это — как-то не очень её взволновали. Наверное, это был шок, а может быть, ей было всё равно. В её жизни было столько пустоты и одиночества, что она даже забыла о необходимости оплакивать свои потери. Ей пришло в голову, что надо разобраться во всём с самого начала, и тогда хоть что-то станет понятно. Она решила спросить кубинца, как он всё это видит.

Пако удивлённо вздрогнул.

— Ты ничего не знаешь о волшебном камне? Ты же держала его в руках! Это он нас спас и перенёс. Этот камень соединил нас.

Валя хмыкнула.

— Ну да, ну да, а тут у нас Шамбала, да? Это был мой талисман, его нашли мои родители.

— Посмотри — ты узнаешь это место? Ты ведь кубинец. Эта гора, посмотри на неё.

Пако повернул голову в ту сторону, куда она указывала.

— Что-то знакомое…

— Что-то знакомое? Да ты вообще кубинец? Это Столовая гора, а это место будущего Баракоа! Посмотри — города нет!

Валентина всего лишь несколько месяцев назад была здесь с Хосе. Тогда на берегу бухты раскинулся старинный городок в колониальном стиле, с отелями и сувенирными лавками. Его украшали памятники Колумбу и касику Атуэю, был даже маленький аэропорт для местных авиалиний, на который они прилетели. Ничего этого теперь не было. Это значит, что время, в котором они сейчас оказались, однозначно другое. Логического объяснения этому не было — только чудесное о камне. Всё чудесатее и чудесатее, сказала бы Алиса из страны чудес...

— Ну хорошо, он нас перенёс. А зачем? Я с этим талисманом проходила 55 лет, и ничего великого не было — одни книги и похороны.

Пако молчал, а потом вдруг заплакал и затрясся в рыданиях. Видимо, его всё-таки накрыло осознание, и, в отличие от Вали, ему было жаль его прежней жизни.

— Ну что за истеричка! Вот угораздило случиться чуду, а в нагрузку мужчина с тонкой душевной организацией. Прямо счастье на дикой природе! Ну давай, рассказывай, что там у тебя за трагедия. А потом нам нужно идти искать еду и укрытие от солнца, и, может, где-нибудь тут в прибрежном песке наши вещи — как-то же мы тут оказались.

И Пако рассказал про свой сон, про поездку в Москву, про племянницу Анну Марию.

— Ничего особенного в нас нет. А может, нас закинул мой камень, чтобы спасти индейцев от истребления? Я последнее время часто думала о том, что было бы, если бы они были готовы к вторжению...

Валя размышляла об огне, еде и ночлеге, еще нужно найти что-то вроде трута и камни, которыми можно выбить искру. И главное — что приготовить на этом огне, еще кучу всего им нужно, причем надо прямо сейчас. Смотреть, как ее спутник паникует, было странно, обычно Валя оказывалась в дикой природе с людьми, имеющими навыки выживания, истерящий кубинец был очень слабым звеном их странной фантастической цепи.

— Так, хватит уже рыдать и рефлексировать, — сказала она. — Нам нужно поискать лодку, на которой мы приплыли. Может, в ней есть какие-то вещи, которые нам пригодятся, и, возможно, мы поймем, кто мы вообще такие и что здесь делаем.

— В любом случае, вставай, пошли осмотримся вокруг. Обычно индейцы араваки, которые здесь жили, селились у воды. Может, они где-то рядом или найдутся их следы.

Пако не хотел иметь дело с дикими индейцами. Его взгляд на этносы и расы можно было охарактеризовать просто: он — белый образованный человек, даже несмотря на давние индейские корни матери, с дикарями у него ничего общего!

— Они же, наверно, дикие. Как мы с ними будем общаться? — сказал он с недовольством.

— Конечно, они книг не читают, и пакт Рериха им не знаком, — усмехнулась Валя.

Пако злобно зыркнул на неё.

— Много ты понимаешь!

— Если ты не умеешь добывать огонь и не знаешь, как находить еду, то хотя бы помогай. И еще. Я знаю, что нам нужно делать, и делать это нужно срочно, до темноты. Слушай, давай пока оставим вопрос о дикости. Мы вроде как теперь с тобой индейцы?

Валентину не волновал вопрос выживания — она действительно знала, что делать. Её больше занимали мысли о том, что случилось с их теперешними телами. Вероятно, их выбросило Карибское море. Не похоже, что они с Гаити… Не было привычной местным индейцам наготы; их одежда была сшита из грубого сукна, но это была, вполне себе, одежда.Она стала вспоминать способы добывания огня, все они были реальными но трудными в исполнении.

Огонь индейцы Амазонки добывают сверлением. В качестве огневого бура часто используется древко стрелы, а трутом служат мох или кусочек хлопка. Сверло они вращают руками.

Индейцы ягуа высекают огонь, ударяя кремнем о кремень, затрачивая на этот процесс до получаса.

Они пошли по береговой линии в сторону, где ещё не были, в надежде найти свои следы или вещи. Вдруг Пако закричал:

— Валя, сюда, иди!

Он увидел лодку-каноэ, она была повреждена и выброшена на берег. Это была большая удача. Там оказалось много нужного и непонятного: корзины с чем-то съедобным, какие-то узлы, привязанные к лодке. Валентина разложила все эти сокровища на песке и начала перебирать.

Кремень, ножи, глиняные горшки, сосуды из сушеной тыквы — это было не чудесато, это было чудесно! Пако рассматривал каждую вещь и откладывал в сторону, не понимая, чем все эти примитивные штуки могут им помочь.

Один горшок, самый большой, Валя не стала трогать — там, кажется, было что-то ценное, завернутое в шкуру. Положила сушиться мокрые тряпки — вероятно, это их одежда, тонкие тканые шерстяные одеяла и гамаки. В узле нашлась рыболовная сетка, и она направилась к воде, чтобы поймать хоть кого-нибудь съедобного и соорудить еду. Всё, что нужно было делать, не вызывало беспокойства или тревоги, знания всплывают сами собой по мере необходимости, наверно, люди вроде Валентины прекрасно адаптируются где угодно, чего не скажешь о потомке индейского народа.

— Я подумаю об этом завтра, а может, послезавтра, а может, никогда, — вздохнула Валентина и занялась делом...

— Что мы будем есть? Где мы будем спать? — интеллигентный образованный белый человек, совершенно раздавлен случившимся и потерян.

— Пако, с тебя костёр. Иди ищи дрова, сухие ветки, кору, щепки — всё, что может гореть! Успокойся уже, обратного билета в Москву нам не купить.

— Валя, осторожно, тут кругом опасности!

— Да жить вообще опасно, — пробормотала себе под нос Валя.

«Старик рыбачил один на своей лодке в Гольфстриме. Вот уже восемьдесят четыре дня он ходил в море и не поймал ни одной рыбы…»

Ну это же по Хемингуэю, а у нас тут толпа непуганых рыбешек. Ловись, рыбка, большая и маленькая, но лучше большая! Ловись, давай!

Валя вспомнила, как ловил рыбу у берега Хосе. Он присмотрел косяк сардинок и резко бросил сеть — рыбки попались. Так, нужно аккуратно и резко бросить!

Наверное, удача была сегодня на их стороне, и в сеть попало с десяток серебристых рыбешек.

Теперь костер... Пако приволок кучу сухостоя, но Валя отправила его собирать еще. Нашлось безветренное местечко за большим камнем, там она разложила кокосовую кору и начала выбивать искру из двух кремней. Это было долго, но в конце концов получилось, и вот уже костерок, уютно потрескивая, разгорелся, умопомрачительно запахло рыбкой. А жизнь-то налаживается!

Но Пако думал иначе.

Ознакомительная информация, если не интересно, можно просто пропустить...

Баракоа, полное название которого — Нуэстра-Сеньора-де-ла-Асунсьон-де-Баракоа («Богородица Успения в Баракоа»), расположен в Медовом заливе (Bahía de Miel) и окружен широким горным хребтом, включая Сьерра-дель-Пуриаль. Это делает город довольно изолированным, если не считать единственной горной дороги, построенной в 1960-х годах. Горный хребет Баракоа покрыт влажными и иногда сосновыми лесами.