Ди было смешно смотреть на потуги Пако, его интересовал только он сам, его тело и его потребности, всё вокруг было создано для решения его проблем. Быть его подарком от духов и его волшебного камня, о котором он сочинял сказки, она не хотела. Она знала, что хочет мужчину, сильного духом, как дед или их вождь. Когда-то духи сказали Ди, что сердце и, главное, душа касика занята навсегда. А она была умной девушкой и никогда не стала бы биться головой о твердый камень.

Перед тем как уйти в горы, шаман сказал своей внучке: «Смотри внутрь себя, твоя сила теперь в твоих руках, ты нужна племени». Уама оставил ей чёткий план действий, который Дакота вырезала на её любимом дереве, как это когда-то делал вождь.

Самыми важными задачами были:

Охранять оставшихся людей племени от болезней, особенно стариков и детей, именно они большей частью и остались.

Беречь посаженные растения.

Следить за их маленьким производством.

И, конечно, наблюдать за берегом моря.

Пако не мог найти себе места. Его душа металась, как и он сам. К встрече вождей он едва успокоился. Тогда он сочинил мрачную страшную сказку о гибели королевы Анакаоны, проникшись ужасом тех событий.

Туристы рассказывали ему, что в Доминикане есть парк таино, где проходит представление, которое повергает всех зрителей в ужас и заражает ненавистью к испанцам, тут было то же самое. Но после того как эмоции схлынули, Пако опять погрузился в мутную меланхолию.

Племя ушло в горы, и Валя — единственный человек, который связывал его с прошлым, тоже ушла. Девчонка Ди командует теперь в деревне. Девушки, которых он хотел вовлечь в свои планы, не прониклись его харизмой: они не приносят ему фрукты, не вяжут рубашку, не устраивают его ночлег и не греют постель.

Сколько он себя помнил, о нём заботились женщины. Несколько встреч, разговоры о поэзии и его телеграм-канале, эзотерика, йога, монгольский буддизм, рассказ о книге, которую он якобы пишет, и контракте на неё в мексиканском издательстве, его якобы диссертация …

Женщина замечает, как он голоден, как ему холодно и как он одинок, погружается в туман его магического мистического соблазнения. Она сама купит ему дорогое термобелье, черную рубаху, любимые яблоки, бритвенный станок, оплатит аренду его квартиры, отведет в театр . Всё это было в его прошлой жизни, но как жить в этой индейской дикости?

Никому не нужны индейцы на Кубе и в Америке не нужны… Нигде не нужны! Угораздило же его схватиться за тот камень и за ту старую тетку. Пако уже не мог представить Валентину и ту пожилую женщину из метро одним человеком. Иногда он подумывал о том, чтобы уйти в горы и быть ближе к ней, но каждый раз вспоминал, как суетлива её жизнь. Нет, он не хотел участвовать в этом всем.

В прибрежную деревню вновь вернулся хаос, его принесла Валя. Нарушился привычный ритм жизни, всё закрутилось вокруг неё, как это было всегда. Пако, наблюдая за этой суматохой, с нетерпением ждал, когда она освободится и сама к нему придёт. Он считал, что женщина должна сама проявить интерес к его жизни, а не ждать напоминаний.

В голове белого образованного мужчины зародился план… Уама находится далеко в горах, а здесь, в прибрежной деревне, женщина-вождь может стать вождём, рядом с ней и он сам станет вождём. Эта мысль казалась ему замечательной. А потом он возьмёт ещё несколько жён, и их жизнь станет совсем счастливой.

Вечером пришли шаман и Валентина. Пако почувствовал какое-то волнение, что-то кольнуло в груди. Что-то было не так. Но наконец-то полилась испанская речь, это было как бальзам на его душу.

— Плачущий индеец, — обратился к нему шаман торжественно. — Женщина, вышедшая из вод, хочет взять себе мужа.

Пако почувствовал, как его сердце забилось от радости. Неужели его план начинает сбываться? Валя вспомнила о нём? Он станет вождём!

— Касик Уама согласился стать мужем женщины, вышедшей из вод. Ты, плачущий индеец, единственный её родственник, должен дать своё согласие.

Нет, это не могло быть правдой. Женщина сама выбирает себе мужа, а мужчина просто соглашается? И этот муж — совсем не он. Такого поворота событий он не ждал, это вообще не вписывалось в картину мира белого образованного человека.

Валя увидела, как буквально перекосило лицо ее «единственного родственника».

— Беике, мне нужно поговорить с плачущим индейцем, — сказала Валя.

Шаман молча ушёл. Он всегда знал, что Пако и Валя не были братом и сестрой, слишком уж они были разными. Казалось, что их объединял только общий язык.

— В чём дело, Пако? Почему ты так расстроен?

Пако вспылил: «Как можно быть такой бесчувственной и жестокой? Она ещё спрашивает!»

— Ты бросила меня и даже не поинтересовалась, как я жил всё это время? Я остался здесь один, с этими дикарями! Мне было так одиноко, мне пришлось ходить на охоту и рыбалку, меня чуть не съел кайман!

Валя рассмеялась: «Ты же сам захотел остаться, я звала тебя в горы с нами. Что здесь могло случиться? Крокодил не ловится, не растёт кокос?»

— Это не смешно, Валентина! Зачем тебе этот странный вождь Уама? Он же дикий, вырос среди дикарей. Выходи за меня. Вспомни, как нам было хорошо на берегу. — Плачущий индеец злился и недоумевал, как можно его променять на кого-то другого?

— Это смешно, Пако. Мы теперь такие же дикари, как и они. Что ты имеешь против самого себя?

Тут уж Пако затрясло! Они дикие, отсталые, тупые, только белые могут принести сюда цивилизацию, они сами ничто, вечно будут жить в джунглях, без бананов, кофе и молока!

Да вы расист, батенька! Валя часто слышала пренебрежительные нотки у ее друга Хосе по отношению к индейцам, он считал себя потомком атлантов и не хотел ничего помнить о своих индейских корнях. Когда испанцы приехали на эту землю, большей частью приехали они без своих женщин, взяли себе индеанок, и сейчас, наверно, редкий кубинец может похвастаться своей белой чистой кровью, несмотря на вечные разговоры о испанских наследствах и громких родословных. Вот и откуда это в них? Выросшая в интернациональной советской научной среде, Валя была лишена даже мысли о превосходстве одной нации над другой, так их воспитывали, так они жили всегда — в мире. Только после крушения СССР национализм и расовое превосходство выползли из той черной дыры, в которой были, но кубинцы, живущие в таком пестром этническом котле, откуда в них это преклонение перед белыми людьми?

Валя, наверно, впервые рассердилась на Пако. «Значит так, либо ты сейчас уходишь с нами в горы, либо тебе придется уйти летом, в октябре, когда, возможно, сюда придут испанцы, тебя здесь быть не должно. Я всегда относилась к тебе хорошо, но сейчас вижу — у тебя крыша поехала, без кока-колы и рома. Ты продашь нас всех за ту цивилизацию, в которой женщин жгут на кострах, а людей превращают в рабов. Тебе придется признать мой брак с вождем, иначе ты перестанешь быть моим родственником».

Образованный белый мужчина возжелал породниться с женщиной, вышедшей из вод. Быть в родстве с будущей женой вождя племени — это более чем почетно и выгодно. Но Пако продолжал быть Пако. Мысль о том, что он может стать вторым, любимым мужем у Валентины, затеплилась у него, он вынашивал эту мысль, лелеял ее, розовые мечты о налаженном быте, комфорте и всех возможных привилегиях грели его. Он решил пока затаиться и потихоньку реализовывать свой гениальный план вступления в элиту племени. Ведь не даром она когда-то сказала, что возьмет себе нескольких мужей. У него был шанс (ну, он так думал). Надо предложить ей встречаться тайно, включить всю свою ментальную магию и покорить. Я окуну ее в пучину страсти тантрического секса, и она не устоит! Точно не устоит! А мечты о нескольких женах он задвинул пока в дальний угол своего сознания.

Устраивать церемоний Валя категорически не хотела, но кто бы ее спрашивал, на подобный случай у шамана всегда был одинаковый ответ: так велят духи. Как она ни пыталась отвертеться от этого всего официоза, ничего не получилось. Нужно было опять созывать вождей племён, устраивать танцы, пляски и пантомимы, а главное — кормить всю эту ораву. Валя рвала на себе волосы и мысленно считала символические плюшки, которые уже были созданы, и теперь придется это всё проесть и пропить. Эх! Как же жаль! Было решено провести свадьбу в старой деревне — там всё уже было, да и с едой гораздо проще. Пако носился со сценарием церемонии и периодически выносил мозг. Разлука с Уаимой, которая планировалась на неделю, растянулась на несколько месяцев и оказалась невыносимой. Валя уже привыкла, что он всегда рядом, а теперь до него как до луны, было так тревожно и одиноко, что она загрустила и даже затосковала.