В один из вечеров к ней пришла Ди и позвала гулять под звездами. Они отправились на берег океана и замечательно провели время. Плу носился рядом и очень радовался песку, а они пили травяной чай, смотрели на звезды и слушали прибой. Внучка шамана построила пирамиду из камней и велела отдать всю свою тревогу и грусть. Что Валя и сделала с огромной радостью. Она положила руку на пирамидку и сказала:

— Забери мою тревогу.

Это было похоже на аутотренинг, и почему-то он помог. Индейцы знают что-то о психологии? Потом они жгли костёр и мечтали каждая о своём. Вале было интересно наблюдать за этой девочкой, было в ней что-то необычное.

— Ди, почему ты не выбираешь себе мужа? Может быть, стоит попросить духов... — сказала она.

Ди удивлённо взглянула на неё:

— Раньше у нас брали жён. Ты первая, кто предлагает такое. Я не встретила того, кого хочу в мужья. Может, такого и нет. Духи молчат. Однажды я спросила их о вожде, и они ответили, что его сердце занято, и теперь они прислали тебя.

К свадебному ареито Пако подошел со всей возможной серьезностью. Заглянув однажды на его репетиции, куда он гонял всех, кто двигается, ну разве что кроме шамана, Ди и Плу, Валя пришла в ужас. Кроме чувственно-похотливой ламбады, индейцы теперь лихо выплясывали сальсу и бачату. Такими темпами можно прийти к танцам у шеста. Что называется, Пако может. Валя захотела детский танец танцующих утят и песню «Porque», она даже примерно перевела текст на слова таино. Еще хотелось чего-то своего, русского, и она попросила песню «Издалека долго течет река Волга», естественно, в переводе на язык таино, но в той же тональности и с примерно похожей мелодией. Теперь это была река Миэль, ну или Тоа, но тоже хорошо. Ей пришлось спеть самой, в этом теле у Вали оказался замечательный голос и слух, ей даже самой понравилось, как она поет... Пение народной песни таино произвело фурор, пораженные индейцы просили спеть еще и еще, а шаман Беике даже пустил скупую мужскую слезу. Зыкина отдыхает!

Их небольшой ткацкий станок с лёгкостью справился с изготовлением грубого полотна из хлопка. Из этих узких полотен получилось первое в этом мире постельное бельё. Это было удивительно: матрас, подушка... О, это уже было похоже на настоящую постель... Валя связала себе замысловатое длинное свадебное платье, сшила рубаху и штаны для своего вождя. Она даже придумала что-то вроде фаты для себя и почувствовала себя первым кутюрье, Диору такое и не снилось...

За несколько недель до свадьбы пришли индейцы из горной деревни, Нита и Дакота радостно бросились обниматься с Валей, она тоже соскучилась. Уама был молчалив и сдержан, но глаза его горели таким огнем, что Вале стало немного не по себе, она вдруг вспомнила, что в прошлой жизни была одиноким синим чулком. Индейцы довольно раскованы и раскрепощены в сексе, местные подружки щебетали об этом как о чем-то обыкновенном. А она совершенно не готова к семейной жизни и совсем ничего не знает «про это». Эх, Хангу бы сюда! Как всегда прямая и не имеющая никакого опыта в амурных делах, Валя прямо вывалила все свои страхи на жениха. Тот даже смутился: «Валечка, ничего не бойся, я сам боюсь», потом они всегда смеялись друг над другом, когда вспоминали эту долгую предсвадебную лихорадку.

Пока ждали гостей, устроили длительную вылазку на берег океана и зарисовали большой участок прибрежной полосы и рифов. Гости должны принести свои собственные карты окрестностей, в конце концов, нужно знать, есть ли на острове белые пятна. Вдруг где-то рядом живет племя, способное только грабить и убивать? Тратить время и силы на войны совсем не хотелось.

Последние дни перед свадьбой казались вечностью, а потом, словно в мгновение ока, промелькнули пир и церемония ареито. Вот вождь берет ее за руку, и они идут в его дом, который теперь станет и ее домом. Валя смело перешагнула через порог, и Уама подхватил ее на руки.

– Моя маленькая храбрая птичка колибри, ты же сама выбрала меня в мужья, почему же ты теперь дрожишь, как листок на ветру?

Валя вздохнула. – Я должна тебе кое-что рассказать. Я никогда не была замужем. Мой жених погиб, и от нашей любви не осталось ничего, кроме отпечатка его руки на дереве.

– Он воевал в Афганистане. Его письма просто перестали приходить, он словно растворился в воздухе, как будто попал в черную дыру. Я знаю, что он где-то есть, где-то очень далеко, я верю. Его признали пропавшим без вести. Много лет спустя ко мне подошел человек и сказал, что узнал меня по портрету, который рисовал его друг в афганском плену. Отдал мне мой талисман, сказав, что это единственная вещь, которую нашли после того, как Олег пропал. Его тело так и не найдено. Я много раз пыталась познакомиться с кем-то еще, с другим мужчиной, но в моем сердце словно не было места для кого-то другого. Когда мы прощались, Олег вырезал контур своей руки на тополе в моем дворе и сказал, что теперь он всегда будет со мной здороваться, мы никогда не потеряемся... Знаешь, когда я была в той пещере в Патане, я увидела там точно такую же мужскую ладонь, и это не дает мне покоя. Мой друг сказал, что это знак. Что это может значить?

– Это был темный плоский камень с ровным отверстием посередине, в форме овала?

Валя в ужасе уставилась на него. – А откуда... Этого не может быть... Там, в пещере, это твои руки,?

Уама уже понял, кто взял его в мужья. Он просто улыбался и смотрел на свою девушку. Так вот как ее зовут. Ее зовут Валентина.

— Там еще был цветок, кажется, лилия. Я ничего не помню о себе, у меня было письмо — всего лишь один листок без конверта. В нём девушка называла меня Олегом и нарисовала свою ладонь с цветком внутри. Я рисовал по памяти женское лицо, этот образ всплывал всё время, я так боялся его забыть. И забыл... А когда проходил инициацию в горячей пещере, шаман сказал мне нарисовать мой знак. Я не придумал ничего лучше, чем изобразить ряд своих ладоней с цветком внутри.

Они застыли в шоке и никак не могли осознать то, что случилось. Это же чудо? Наконец Уама нарушил молчание:

— Валюша, это судьба. Мы были предназначены друг для друга, и мы здесь вместе. Я не знаю, каким был в прошлой жизни, и не могу представить, какой ты была тогда, но я люблю тебя сегодня — мою маленькую, отважную птичку колибри.

Он протянул ей руку с двумя стеклянными колечками на ладони:

— Вместе и в горе, и в радости.

— Вместе и в горе, и в радости, — прошептала Валя, принимая колечки.

Никто не знает доподлинно, что стало с Атлантидой, я предположила, что в бразильской сельве существует затерянная во времени и пространстве колония. Когда-то тут добывали сырье, существовала связь с метрополией, но случилось нечто, сломавшее устроенный мир атлантов...

«В те времена, когда еще не было тени, Нфанхва тихо лежал, свернувшись, как водяная улитка. Под ним была мутная неразличимая пучина, и над ним была мутная неразличимая пучина. Все было в нем, все принадлежало ему, и не было никого, кто бы еще тут лежал. Потом из самой глубокой бездны поднялся Тот-Кто-Был-Прежде и своими острыми, как взгляды незамужних женщин, когтями распорол Нфанхве толстое брюхо. Все, что было внутри, стало снаружи. Луна, звезды и Солнце; земля, растения и звери; люди, грибы и дикие кошки вышли из тела Нфанхвы и стали видны друг другу. Увидел все это Тот-Кто-Был-Прежде и захотел на все это смотреть. Тогда рассердился Нфанхва и ударил Того-Кто-Был-Прежде своим хвостом по четырем сторонам света. Опустился Тот-Кто-Был-Прежде в самую глубокую бездну, но перед этим успел произвести в мире свое потомство: худурш — тех, кто тайно ждет. Тогда взял Нфанхва в рот четыре камня и плюнул на четыре стороны света. Так запечатал он глубокую бездну по четырем сторонам света, чтобы больше не поднимался Тот-Кто-Был-Прежде. А все, что вышло из его тела, Нфанхва собирать не стал, потому что он снова один и ему было безразлично, что внутри, а что снаружи. Каждый год к людям, к тем, что вышли из тела Нфанхвы, прилетает хуштуг-саат («черная бабочка», тотем племени саат-тауока) — напомнить о камнях-печатях. Людям возвращается память, а камням возвращается сила. Тот-Кто-Был-Прежде бьется, но не может выйти, а его потомки — худурш тайно живут среди людей, хотя сами не люди. Они ищут способа разбить камни, чтобы освободить Того-Кто-Был-Прежде, но не могут подойти к камням, потому что земля вокруг камней пропитана слюной Нфанхвы. Худурш тайно ждут прихода Того-Кто-Был-Прежде, ведь если придет Тот-Кто-Был-Прежде, то они унаследуют мир».