Внутренний враг — самый опасный враг, и поэтому об отношении к беженцам на большом сборе был горячий спор… Его решил Уама:

— Мы будем принимать всех наших братьев и сестёр. Селить в одном месте, на западе острова, построим там большое поселение, будем брать с них клятву на верность, главное — всех проверять на благонадежность и учить жить на нашем острове… Это поручается Беике и Лаору.

И ещё, поскольку мы прекращаем торговать с соседями, нужно продумать, что и сколько теперь выращивать самим… Хлопок, арахис, авокадо… Это поручается Марии и Александру.

В последний раз сходив в торговую экспедицию во Флориду, Уама поговорил с Себастьяном Перейра: «Мы будем до последнего вдоха бороться, у нас нет выбора — Родина или смерть».

Себастьян недоумевал: «Вы хотите противостоять Богу и короне?»

«Это не наш бог и не наш венценосный король», — отрезал вождь. «Мы свободные люди и ими останемся или умрем ».

Пако, который переводил на испанский с языка таино и обратно, даже зажмурился на мгновение, он никогда еще не видел Уаму в таком гневе. Кубинец, мучительно переживший когда-то переосмысление себя как индейца, почувствовал ту же злость и ненависть к белому врагу. Он сделал над собой усилие и стал переводить дальше:

— А что для тебя, Себастьян, бог и корона? Тебе в твоей битве за выживание, ради спасения твоих людей, помогла чья-то голубая кровь? Твои благородные идальго много умеют и знают? Твой сумасшедший адмирал Колумб может что-то, кроме как кричать: «Индия, Индия!»?

Как только сюда придут европейцы, все твои благородные кабальеро вспомнят, что они знать, а ты, который их спас от голодной смерти, — грязь под их ногами. Испанская корона, которой ты дорожишь, вырождается. Короли поверили в свое божественное происхождение от Адама, царя Давида и римского императора Константина и заявили о кровном родстве с самим Христом. Вот только такое же происхождение имеет любая горничная и конюх. Но нарисовать документы о древних корнях стоит денег, которых у конюха нет.

На это Себастьян выпучил глаза и хотел что-то сказать в ответ, хотя сам он уже почти забыл, как стал идальго в Испании и чего это стоило его семье. Но Уама все продолжал гневно бросать в него свои злые слова:

— Короли будут жениться на сестрах и племянницах и подарят своим наследникам сумасшествие и уродливый подбородок. Богатства Нового мира не принесут процветание испанской короне, через век она потеряет всё и будет прозябать в нищете.

А знаешь, в чем причина упадка твоей Испании? Чванливая гордость за старую христианскую касту и ее голубую кровь, ленивая знать, глупое предубеждение к торговле и производству всего нового, сохранение старой аристократической этики, фанатичное подчинение власти и церкви. А главное — крах испанской короне принесут проклятое золото и серебро, щедро политые кровью индейцев. Именно индейское проклятие разрушит твою страну в будущем.

А насчет бога, несколько лет испанские богословы и юристы будут решать, есть ли у индейцев душа. Ты можешь себе представить, что индейцы, отдавшие вам в жены своих дочерей, усомнятся в том, что вы люди, и объявят, что вы животные? Ты можешь себе представить, что индейцы придут в Навидад и заставят испанцев верить в своих индейских духов и работать на их полях за еду? Представь, что за плохую работу индейские господа будут отрубать испанцам руки, а ваших детей накалывать на свои ножи.

Себастьян Перейра схватился обеими руками за голову и закричал:

— Ты лжешь, Уама! Этого никогда не будет! Ты дьявол, извергающий темные слова! Я тебе не верю! Откуда ты можешь всё это знать? Этого не случится, как не случилось того, в чем вы нас обвиняли!

Ярость переполняла Себастьяна, эти люди говорили страшные вещи. Уама и Пако удивленно посмотрели на главу новоиспанцев и рассмеялись…

— Ну да, вы не смогли сделать то, что хотели, потому что мы не позволили. Вот только, если бы вы благополучно уплыли в 1492 году, то как раз именно это вы бы сделали на острове, который называется Эспаньола. Мне кажется, Себастьян, ты хороший человек, ты спас своих людей, не кичишься своей властью, мирно живешь с индейцами. Тебя ждут тяжелые испытания. Придется участвовать в том, что будут делать твои соотечественники. Очень скоро сюда хлынут ваши священники, я советую при первой же возможности окрестить ваших женщин и детей, освятить браки, чтобы они были в безопасности.

Себастьян Перейра понимал, что Уама больше не вернётся, и потому решился задать вопрос:

— Кто вы? Никто не может так точно предсказывать будущее, а язык моего народа отличается от вашего.

Уама и Пако переглянулись, и Уама отрицательно покачал головой:

— Мы видим будущее, и большего тебе не нужно знать. Я не прошу тебя скрывать наши возможности, пусть наш враг знает и боится. Можешь даже превратить и преувеличить. Береги себя и своих людей. Предупреди своих родственников-индейцев, чтобы они не доверяли белым и сразу же уходили подальше. Прощай, Себастьян, и пусть твой бог хранит тебя.

Уама и Пако ударили себе кулаком в грудь и ушли на свою чудную лодку в окружении великанов, как всегда вооруженных арбалетами.

«Конкиста» началась 25 декабря 1492 года, в день празднования католического Рождества. Именно в этот день 39 испанцев из команды Колумба добровольно остались на одном из островов — острове Эспаньола, ныне Гаити, не пожелав возвратиться в Испанию со своим адмиралом. Колонистами овладела «золотая лихорадка». У местных индейцев они увидели пластинки и небольшие слитки золота; индейцы рассказывали об изобилии золота на бли­жайших островах и даже об одном из них — «сплошь золотом».

Основанный первыми испанскими поселенцами Нового Света поселок Навидад (Рождество) просуществовал всего несколько недель, но даже за столь короткое время его хозяева успели обнаружить свою сущность, которую потом покажут во всей красе. Возвратившийся на следующий год Колумб не застал в живых ни одного из первых 39 колонистов. Из путаных рассказов аборигенов смутно вырисовывалась картина бесчинств обитателей Навидада. Они грабили индейцев, вымогали у них золото, брали в наложницы каждый по нескольку женщин. Бесконечные грабежи и насилия вызвали взрыв и привели к расправе над испанцами.

Ознакомительная информация.

Испанская королевская семья и дворянство всегда гордились тем, что их происхождение восходит к вестготам, и никогда в их роду не было мавров, которые проникли в Испанию из Африки. В отличие от смуглокожих простолюдинов, их бледная кожа была пронизана синими венами, что придавало им особый шарм. Именно поэтому они с гордостью называли себя «голубая кровь». Это выражение, которое стало синонимом аристократии, распространилось во многих европейских языках.

С самых ранних этапов развития человечества существовала первая элита, которая обладала реальной властью. Обычно она состояла из воинов и харизматичных лидеров. Когда эта элита передавала свою власть следующему поколению, она становилась наследственной аристократией.

Генетика — это игра случая, и нет никакой гарантии, что потомки аристократов унаследуют их черты. Чтобы обеспечить свою преемственность, наследственная аристократия должна была полагаться на миф о высшем дворянстве.

Чтобы скрыть свою посредственность внутри благородного сословия, аристократы использовали унаследованное богатство и неравные возможности, одновременно преувеличивая свои реальные способности. На протяжении всей истории религия была главным источником распространения мифов об аристократическом превосходстве.

Карл II и его семья Габсбургов в Испании представляют собой самый известный пример современной истории аристократии, когда религиозный миф о собственном превосходстве привёл к генетической деградации. В течение нескольких поколений между 1500 и 1700 годами внутрисемейное скрещивание разрушило их род.