«Бесчисленные группы чернокожих африканцев «компарса» проходили по каждой улице столицы. Суматоха была огромной, а вид — ужасающим... Грохот барабанов, рогов и свистков оглушал прохожих повсюду; в одном углу король йоруба в окружении своего двора из чернокожих, здесь — ганга, там — представитель народа карабали... Все они, короли на один день, монотонно и неприятно поют на своих африканских языках.

В начале войны за независимость, в 1895 году, колониальные власти запретили все карнавальные мероприятия на неопределенный срок, и этот запрет действовал до окончания военных действий в начале XX века. Мэр Гаваны Карлос де ла Торри официально восстановил карнавальные празднества в 1902 году. Массовое участие населения африканского происхождения в войне за независимость привело к большей интеграции афрокубинцев в общественную жизнь и способствовало более активному участию этой части населения в карнавалах в первые годы существования Республики. Впервые чернокожим разрешили играть свою музыку и танцевать вместе с «компасами» белых людей.

С 1902 года муниципальные власти снова начали строго регулировать организацию карнавальных шествий, отдавая предпочтение украшенным автомобилям, платформам, военным оркестрам и представлению короля и королевы в ущерб афрокубинским традициям, таким как «компарса» и конга. Примерно в 1916 году в Гаване почти полностью запретили «компарсу». Поскольку в период с 1900-х по 1910-е годы карнавальные мероприятия каждую весну привлекали в столицу тысячи иностранных гостей, в 1937 году городские власти решили возобновить «компасас» (карнавальные гулянья).

В 1937 году «компасас» начали постоянно участвовать в гаванских карнавалах. Карнавалы в Сантьяго-де-Куба и других восточных городах, которые отмечались в июле, имели свои особенности. В отличие от столицы, где карнавалы ограничивались определенными улицами и площадями, в Сантьяго-де-Куба они проходили по всему городу, и население принимало в них более активное участие. Стиль и характер музыки и танцев также были другими.

Вскоре после 1959 года революционные власти перенесли празднование Карнавала с февраля и марта на 26 июля. Изначально это изменение было сделано, чтобы не прерывать сбор урожая сахарного тростника в 1979 году, но позже его оставили в силе, чтобы отпраздновать «триумф социализма». В период с 1990 по 1995 год проводились отдельные представления, связанные с политическими событиями. В их число входили некоторые группы, которые вышли на улицы в ноябре 1993 года, чтобы отпраздновать годовщину CDR (Комитетов защиты революции). Наконец, в попытке привлечь больше туристов, правительство разрешило провести скромный карнавальчик перед Великим постом (Куаресмой), а не в июле, как это было раньше.

С самого начала столицей и центром острова стало место, где когда-то находилась деревня племени прибрежных индейцев под предводительством Уамы. Хотя климат на востоке считается самым дождливым и есть более комфортные места на западной равнине, индейцы привыкли, что всё самое важное происходит на востоке, в этом месте. Отсюда началось строительство дорог, которые впоследствии паутиной оплели весь остров. Кроме того, поднявшись в горы, можно всегда укрыться от врагов и быть в безопасности, там организованы места для сна и всегда есть большой резерв еды.

На восточном побережье проходит совет племён, принимаются важные решения, верховный вождь вершит своё слово в случае конфликтов — короче, вождь он же и судья... Меньше всего Уаме нравилось участвовать в этих разборках. Кто кому и что, но приходилось. Вот и сейчас проходил очередной разбор полетов: две жены требуют вернуть их мужа, который ушел по делам торговли стеклянными бутылями на запад, там завел себе еще одну жену — разбитную вдовушку, да и остался. Две обиженные фурии сотрясают воздух и кричат, рядом рыдают детишки, которым не дали спать и притащили на судилище. Вдовушка тоже стоит руки в боки — боевая мадам, один только несчастный многоженец сидит понурив голову… Уама, вздохнул, вот зачем ему этот спектакль? Громко стукнул молотком по камню и строго сказал:

— Раз муж завел жен, должен селить их вместе и кормить всех одинаково. Если жены будут на тебя жаловаться, будешь наказан.

И так регулярно, раз в несколько месяцев, индейцы приходили к Пако, он составлял список дел, назначал день суда и потом важно выхаживал рядом, регулировал очередь жаждущих правосудия. Такое зрелище и сам ритуал очень привлекли индейцев, они обязательно собирались и смотрели процесс с замиранием сердца, им казалось, что вождь слушает духов и выносит решение, которое они ему шепчут.

Дела были разные, иногда смешные, иногда грустные. Атланты удивленно на это всё судейство смотрели, в их мире всё было регламентировано, и никому не приходило в голову нарушать четко установленные веками правила, а тут простой индеец может прийти к вождю, и тот решит его спор или накажет обидчика.

— Муж, тебе не надоело стучать молотком и выслушивать чужие обиды? — смеялась в такие дни Валентина.

А муж только вздыхал. «Нас еще мало, вот когда-нибудь потом создадим настоящий суд и заживем спокойно. Зато я в курсе всех событий, люди приходят из разных мест и рассказывают о своих проблемах, делятся новостями. Кстати, ты меня натолкнула на верную мысль, как всегда. Нам нужна перепись. Сколько детей, сколько стариков, сколько женщин... Это идея!»

Проводить перепись доверили команде Ауты. Вместе с ними вызвалась идти по племенам доктор атлантов Аэлита. Она осматривала и лечила женщин и детей. Лита взяла с собой своего сына Тиля, мальчик, серьезный не по годам, помогал маме и был уже вполне способен лечить многое. Так получилась целая экспедиция, которая решала сразу несколько задач: проводила перепись населения, делала зарисовки местности и создавала медицинский архив.

Александр шутил: «Армия, торговля, культура, письменность, суд, медицина есть, нужно создать деньги, тюрьмы и оппозицию».

— Пап, ты же жил в СССР, там не было оппозиции.

Недоумевала Валентина, жизнь при советской власти она не помнила.

— Это ты так думаешь, а кто выходил на Красную площадь с плакатами? Нас тогда называли диссидентами.

— Ну вот такое нам на Кубе точно не нужно! С плакатом на площади я и сам могу постоять, ну или Пако поставлю, — возмутился Уама.

— А Пако может! Он всё может, когда он в центре внимания, — Валя развеселилась. — Он мне недавно принёс проект кубинского карнавала и конкурса красоты. Наверное, шаман Бейке его скоро предаст анафеме за разложение индейцев.

— Валюша, Пако мыслит глубоко, и он прав, только не знаю, реальны ли его планы.

Уама всегда снисходительно относился к плачущему индейцу и многое ему прощал.

—Он понимает, что история пошла по другому пути, и того кубинского народа, который он знал, не будет, поэтому и пытается привить индейцам умение шутить и легко относиться к жизни. Но психология индейцев совсем другая.

Психология то другая, но конкурс красоты и первый кубинский карнавал разорвали шаблоны и стали настоящим праздником. Конкурс красоты превратился в смотр невест, и местные кумушки быстро оценили всю прелесть и простоту сватовства с его помощью. Теперь его проводили перед сезоном свадеб. Карнавал же стал частью новогоднего праздника, это восхитительно красиво, ярко и весело. Посмотреть на праздник стали приплывать даже с соседних островов, поэтому всё быстро переросло в массовые гуляния с большой ярмаркой и выгодной торговлей.

В своей извечной заботе создать кубинский народ Пако был неутомим, это было дело его жизни. Куда уж там создание алфавита, о котором заикнулась Валя в первые дни их пребывания на острове, великий ваятель замыслил создать саму академию наук и, естественно, стать ее президентом. Ход его мыслей было невозможно предугадать, и иногда его детища создавали кучу проблем.

Культуролог и президент академии наук был задумчив последние дни. Это заметили все в горной деревне. Плачущий индеец, не поющий песен и уставившийся взглядом куда-то вдаль — это редкое зрелище.