Уама объяснял Валентине: — Смотри: влажный тёплый воздух поднимается от глади океана, но путь ему преграждают горы, и вода изливается на эту сторону гор. Воздух, который достигает вершин, более прохладный, и он, наоборот, обогревается, опускаясь в долину.

— Сезон дождей всё равно будет ужасным?

— Да, всё размокнет, тропа превратится в ручей, но когда-нибудь мы построим дорогу, опоясывающую горы. Я уже думаю о дорожном покрытии.

— Ты серьёзно? Это возможно? В сезон дождей мы будем почти отрезаны, а это долго.

— Инки строили свои дороги в похожих условиях. Это действительно возможно — создать свой бетон...

— А вообще, я хотел тебя попросить.

Валя вопросительно приподняла бровь...

— Спрашивай...

— Меня терзают мысли о железе. Без железа нет развития. Как переработать метеоритное железо, я знаю, даже как получить его из руды, представляю, но не знаю, где взять железо. Ты ведь ездила по Кубе, может, что-то помнишь? Это было бы чудо, если бы мы нашли руду.

Валя рассмеялась: «Ах, как романтично! Поговорим о каучуке и бетоне? Тебе повезло. Я точно помню, что в провинции Ольгин, в Моа, есть никелевый рудник».

Уама был в восторге: «Никель — это замечательно! Но где Моа?»

— А давай взглянем на нашу карту, — предложила Валя. — Это где-то совсем рядом, на востоке. Нам повезло. Правда, наша карта не охватывает тот участок. Но знаешь, что я помню. Мы ехали через Ольгин в Баракоа, была неплохая дорога, Хосе тогда сказал: «Вон там, совсем близко от берега, добывают никель».

Как же это романтично — никель и руда, всё для феминисток, о чём ещё поговорить с молодым мужчиной?

В долине закипела работа: люди разбивали поля для будущих посадок, строили новое мельничное колесо, готовили участки для новых построек. Они даже возвели запруду, чтобы содержать в ней рыбу про запас. Скучать было некогда.

Жизнь на новом месте потихоньку налаживалась, было переделано много работы. Внимательно обследовали все окрестности, нашли много полезных растений и посадили все семена, которые принесли со старых полей. Что и как здесь будет расти, нужно было ещё разобраться. Многое пока приносили на себе из старой деревни; каждый день туда и обратно шагал небольшой отряд. Мельничное колесо заработало, устроили несколько навесов, где измельчали камень и зерно. На берегу реки нашлась хорошая глина, пригодная для керамики. Одну из больших пещер приспособили для мастерских.

В один из тихих вечеров, после суматошного дня, Уама посадил Валю около костра, вручил ей тяжелую керамическую кружку с травяным чаем и сказал: «Нам нужно поговорить».

Валя улыбнулась. Вождь был таким взволнованным, если бы она не знала его несколько месяцев и они не были в средневековье, она бы подумала, что он собирается сделать ей предложение и у него где-то рядом спрятан букет.

— Слушаю вас очень внимательно, ваше величество.

Уама смутился.

— Это серьёзно. Вождь Локота хочет взять тебя в жёны.

Валя закрыла ладонями лицо и расхохоталась. 

— Он передал эту весть через Ди. 

— А ты? Ты хочешь отдать меня в другое племя? 

Уама покачал головой. 

Она глубоко вдохнула, зажмурилась и, словно шагнув в пропасть, произнесла: 

— Я, женщина, вышедшая из воды, хочу взять тебя своим первым мужем. 

Валя осторожно приоткрыла глаза и посмотрела на своего вождя. Уама тоже смотрел на неё неотрывно.

— Ты знаешь, что ты чокнутая? Второго мужа не будет... 

— Второй жены тоже не будет. 

Валя прищурилась и с издевкой поинтересовалась: 

— Второй жены тоже не будет. А если бы я согласилась? Что бы ты тогда делал? 

— Я убил бы его на охоте, нечаянно. 

— Как некультурно. Ты же цивилизованный человек! Но нам действительно нужно поговорить. Я не буду уступчивой покорной «Покахонтас». 

— Прости, кем ты не будешь? — переспросил Уама. 

Валя вздохнула. Она всё время забывала, что между ними ее долгая одинокая жизнь. Это история, кинофильмы, книги, музыка, сленг. 

— Ты погиб при СССР, а я жила ещё 35 лет. В 91-м году Советский Союз распался, все республики стали отдельными странами, наступил капитализм. Покахонтас — это индейская принцесса из диснеевского американского мультфильма. 

— Удивительно. Ты рассказывай мне иногда о тех 35 годах. Наверное, я бы всё-таки хотел знать, как ты жила. 

Валя была очень даже не против, иногда ее прямо разрывало от желания рассказать что-то, но она думала, это не нужно ее вождю. 

— Хорошо. А скажи, у нашего племени будут проблемы в связи с тем, что тот вождь останется без жены? Если он молодой и красивый, может, я ещё передумаю. 

Уама улыбнулся: 

— Не передумаешь, он старый двоеженец. Я думал позвать тебя в жены, но он меня опередил. Кстати, шаман будет очень доволен, он мне уже давно предложил взять тебя в жёны. 

Вождь оказался романтиком, он дарил цветы и фрукты, водил на свидания в места с завораживающими видами и вообще был милым до безобразия. Валя недоумевала, а что, так можно было? Стоило только появиться жениху, и вот на тебе — откуда что взялось. 

Они много разговаривали, между ними вдруг исчезла стена недоговоренностей и недомолвок. Но одна всё-таки оставалась, Вале нужно рассказать о тех загадочных знаках. Между ними буквально летали искры. Бывало ли такое между обычными индейцами, Валя не знала. Шаман посмотрел на это всё и решил поговорить с ними обоими, он привел их на вершину горы, откуда открывался вид на долину, и, посадив их рядом, уселся и замолчал. Они так сидели долго и молчали, он тоже молчал, до тех пор пока вождь не выдержал и спросил: 

— Беике, ты хочешь что-то нам сказать? 

Шаман нахмурился: 

— А разве не вы мне должны что-то сказать? 

Тогда Валентина решила всё взять в свои женские руки, потому что очень запуталось, и совсем непонятно, что в таких случаях делают индейцы. 

— Беике, я хочу взять вождя Уаму в мужья. 

Шаман лукаво улыбнулся, его страшно веселила вся эта история: 

— Не переживай, если он откажется, я найду тебе другого мужа. 

— Беике, я согласен стать мужем женщины, вышедшей из вод, — сразу же заявил вождь. 

Старик вздохнул с облегчением: ну наконец-то, как дети малые! Но! Тут же добавил драмы, чтоб жизнь медом не казалась... 

— Не забывайте, у женщины, пришедшей из вод, есть только один родственник — плачущий индеец. Нам нужно спросить его. Согласен ли он отдать сестру в жены. 

Они переглянулись — нужно идти в старую деревню... Шаман кивнул и объявил своё решение: 

— Я иду в прибрежную деревню говорить с плачущим индейцем, женщина, вышедшая из вод, идет со мной. 

И они пошли. Шагать с Беике вниз было увлекательно; он часто останавливался, прикладывал руку к стволам деревьев и скалам. Его диалог с природой и духами никогда не прекращался. Шаман рассказывал обо всём вокруг. 

Уама недаром хвалил шамана Беике, общение с ним оказалось невероятно познавательным. За эти два дня Валя узнала о самих таино больше, чем за все последние месяцы. В племени она всегда была в гуще событий: что-то решала, чертила, учила, делала, вспоминала. Всегда рядом толкалась кучка смешливых девушек и детишек. Сейчас они были вдвоем с шаманом, неспешно спускаясь с гор и говорили о душе. 

Индейцы считали, что у людей есть душа. Человеческий дух — грешник, который за свои преступления послан в тело человека, как в тюрьму. После смерти душа отправляется в путешествие туда, где живут духи умерших предков; её ждут и встречают. Они верили в реинкарнацию и возможность неоднократного рождения в разных телах. Душа умершего человека может переселяться в насекомых, птиц или даже в деревья и скалы.

 Люди бывают пяти видов (гендеров): мужчина, женщина, мужчина с двумя душами, женщина с двумя душами и трансгендер. Каков из себя трансгендер, было непонятно. Потом Беике улыбнулся и сказал, что средний — это плачущий индеец. Валя аж подпрыгнула и попросила этого Пако не говорить.