Сейчас он хотел поговорить с Ди — наверное, самое время. Но тревога, которая поселилась в его душе, не давала ему покоя.

— Ди! Подойди ко мне! — позвал он.

Ди крепко связала крабов в мешке, крикнула Плу и уселась на песке рядом с дедом. Они часто вместе ходили в сельву за особенными травами и на берег огромной воды, сидели у огня, и дед рассказывал ей сказки их народа. Она просила деда передать ей его тайны, но он каждый раз посмеивался и говорил, что ей пора найти мужа. Они оба знали, что никакого мужа у Ди не будет, но вместе играли в эту игру - она говорила о тайнах, он говорил о очаге и горшках.

Ди много времени проводила рядом с женщиной-вождем, мечтая стать такой же и выведать ее секреты. Сейчас все племя готовилось к встрече вождей, а дед зачем-то позвал ее на берег, собрать крабов. Вот уже час он безотрывно смотрит на море и молчит. Ди тревожилась за старого шамана — в последнее время он стал странным, и его молчание вызывало у нее беспокойство.

После недавней смерти отца и матери она осталась одна. Конечно, была вторая жена отца и их дети, но Ди не чувствовала родства с ними. Ее истинной семьей были только огромный грозный пес Плу и дед, старый шаман Беике. Дед всегда был ее защитником и наставником, но сейчас, когда он так погружен в свои мысли, ей было тревожно. Что-то не давало ему покоя, и весь его вид говорил о том, что он предчувствует что-то ужасное.

— Дед, — тихо сказала она, прикоснувшись к его руке, — почему ты молчишь? Что ты видишь в море?

Беике медленно повернул голову к внучке, его глубокие глаза, полные мудрости и печали, встретились с ее взглядом. Он вздохнул, словно собираясь с силами, чтобы поделиться тем, что его беспокоит.

— Ди, меня тревожат мысли о будущем, — сказал он, наконец. — События, которые могут скоро произойти, будут страшным испытанием для нашего племени. Я чувствую приближение чего-то темного, и нам нужно быть готовыми к этому.

Ди ощутила холодок в животе. Она знала, что старый шаман никогда не говорил без причины. Этот разговор мог означать только одно: их жизни и жизнь всего их племени скоро изменятся. Стараясь подавить волнение, она попыталась задать свой самый важный вопрос.

— Что мы можем сделать, дед? Как мы можем защитить наше племя?

— Мы должны прислушаться к духам и подготовиться к ритуалу кахобы. Знаки, которые мы получим, могут спасти нас, — ответил Беике, его голос стал совсем тихим и сиплым.

— Поэтому вы с касиком созываете племена? — уточнила Ди, чувствуя, как тревога растет в ней.

— Мы должны договориться о общей борьбе, предупредить всех о белых врагах и уйти в горы.

— Их еще не видели, а ты говоришь, что они враги? — спросила она, недоумевая.

— Они заберут нашу землю, наших женщин и мужчин, наши очаги погаснут. Не станет наших песен орейто, не станет нас. Все, кто поверит им, — погибнут, — настойчиво произнес шаман.

— Я все равно не буду брать мужа! — воскликнула Ди, чувствуя, как внезапный гнев охватывает ее.

Старый шаман посмотрел на сердитую внучку и громко захохотал.

— Какая же ты упрямая, как твоя бабка! Хочешь — живи без мужа, но новую жизнь в племя ты должна принести. Это важно.

— Ты разрешаешь мне жить одной, проведешь со мной ритуал и позволишь пользоваться моей силой? — с надеждой спросила Ди.

Старик вздохнул. Это вовсе не то, что он хотел, но скоро они уйдут в горы, и жизнь поменяется. Сила Ди будет нужна их племени, а он не вечный. Завтра духи все скажут, возможно, она поможет своему племени. Он никогда не говорил внучке, что духи всегда говорят то, что он хочет, но сейчас это было важно.

— Да, — произнес он наконец. — Я проведу с тобой ритуал, если ты будешь готова принять свою судьбу.

Ди почувствовала, как внутри нее загорается огонь, она кивнула, полная решимости. Ее река жизни поменяла свой путь, завтра все изменится и она примет свою силу.

Уама позвал касиков из ближайших племен на встречу. Обычно вожди сходились, чтобы делить территории, угодья или объединяться для войн. Но сейчас они собирались, чтобы говорить о совместной угрозе. Касики готовились к ритуалу кахоба, когда племена запрашивают духов о том, чего им ожидать, что делать и просят защиты.

Несколько недель до этого они голодают, пьют много жидкости, практически доводят себя до состояния, когда у них видны ребра. В момент, когда они очистятся и вдохнут особую смесь трав, они впадут в транс, и духи станут говорить с ними.

Шаман Беике долго обсуждал с вождем и женщиной, вышедшей из воды — Валентиной, что должны сказать духи вождям других племен. Было решено сообщить, что чужаки, приплывшие на лодке, встретились с опасными белыми людьми. Беике был сообразителен и сметлив, но будущее, которое ему описали, повергло его в шок. Сначала он не мог поверить, что это возможно, и что духи могут такое допустить.

Валя мрачно вздохнула.

— Беике, мы можем верить или не верить, но это случится. Мы не знаем, когда это будет и сколько у нас времени. Может быть, уже завтра прибежит воин из тех, что стоят на берегу, смотрят на море, и скажет, что увидел лодку, огромную как гора, и белых людей. Мы не сможем их победить, только перехитрить и не позволить рассказать другим белым о нашей земле. У них страшные луки, стреляющие маленькими стрелами, размером с пчелу, и ужасное невидимое оружие.

— Как ты говоришь, зовут главного врага? — Бацила?

— Бацила — это страшное невидимое оружие белых людей, оно несет болезни и смерть. Нельзя ничего брать у них и разговаривать с ними нельзя.

— Я расскажу духам о луках белых людей и о бациле... Да будет так.

Большие встречи разных племён всегда с торговлей, обменами и праздничными ритуалами. На центральной площади у дома вождя проходит арейто: это песни и рассказы, пантомимы, магические обряды, они рассказывают о жизни племени.

Собрав несколько молоденьких индеанок, Пако поставил ламбаду. Выглядело это весело и задорно, под погремушки, похожие на маракасы. И совсем покорил песней в стиле рэп. Она рассказывала о том, как они с Валентиной причалили первый раз к этому берегу, а два воина наблюдают за ними из джунглей Сначала Уама решил запретить этот кошмар, но в племени всем понравилось, дети быстро подхватили ритм и шустро отплясывали…Вождь вздохнул и одобрил этот «цирк». Прости, Каома.

В будущем испанцы запретили арейто, их заменили церковными гимнами. Зачем рабам народные песни и танцы?

Важные грозные вожди племен прибыли, каждый со своими шаманами, женами и свитой. Они прохаживались по деревне, удивленно рассматривали налаженную жизнь прибрежного племени и цокали языками. Индейские вожди были наслышаны от своих разведчиков о переменах в этом племени, но увиденное превзошло все их ожидания.

В прибрежном племени были необычные дома с прозрачными стенами, а вода сама поступала из реки с помощью большого колеса. Обычно только вожди могли сидеть на священных деревянных скамеечках, а индейцы этого племени сидели на особых мягких скамьях, наполненных волокнами хлопкового дерева. У них была загадочная прозрачная посуда и необычная еда.

Женщины и мужчины, даже дети, не были нагими, как обычные индейцы; их одежда была достойна вождей. Прекрасные переливающиеся бусы, которыми славилось это племя, украшали даже крошечных девочек.

В каждом дворе стоял удивительный очаг, который называли тандыр. Именно там готовилось вкуснейшее мясо, нанизанное на палку, и лепешки, которые издавали аппетитный аромат. Когда вожди ушли вершить свой совет, гости разбрелись по необычной деревне, удивленно переглядываясь друг с другом.

Обычно жизнь индейцев проста и незамысловата; она не меняется буквально веками. Джунгли обеспечивают еду и кров, а духи оберегают. Живи и радуйся. Но здесь все было совершенно иначе, будто совершив дневной переход по сельве, они оказались в другом мире. Вот дети, играют штукой, которая вертится они называет ее волчок, маленькая девочка прижимает к себе своего идола, сшитого из ткани - куклу. Женщины замысловато закручивают свои волосы вокруг головы. Мужчины играют в камешки - нарды. Течет совсем другая жизнь.