— Ещё один, — вздыхает Валя. — Что же с ними делать?

От капитана Де Охеды они узнали, что берега Карибов еще не открыты, как и не изучен весь американский берег — большое белое пятно.

Португальцев так же, как и спутников Колумба, отвозят ночью на пустынный флоридский берег, им оставляют луки, стрелы, одеяла, утварь, сети для рыбной ловли, мешок с семенами, несколько лопат, ножи. И письмо на испанском языке:

Вы не пощадите индейцев, мы же оставляем вам жизнь.

По пути, атланты увидели поселение, в том месте, где высадили испанцев. Всем стало интересно, как они там живут.

Пако стал проситься сьездить к соплеменникам, он почему то считал себя испанцем

— Пако, ты кубинец, а сейчас вообще индеец, ну какой ты испанец? Возмущалась Валентина, зачем тебе туда?

— Ну ты же нашла свою пещеру с руками? Таскала туда своего вождя?

На самом деле, она очень хотела найти пещеру и идола и, главное, побывать там с Уамой. И ей это удалось. Пако ныл, ныл... В конце концов, вождь решил туда съездить сам вместе с атлантами и взять с собой бывшего белого человека в качестве переводчика. Валентину он взять отказался, как она ни просилась...

— Должен быть хоть кто-то из нас на острове с детьми.

В племени остались спасенные индейцы, они были таино. Рассказывали страшные вещи, 10 лет назад приходили белые люди на трех больших лодках, после них заболели, умерли почти все дети и молодые девушки в племени, они покрылись красными маленькими пятнами, кашляли, жаловались на горло, их лихорадило... А сейчас белые просто схватили тех, кто им понравился на берегу, связали и не отпускали.

Скарлатина, сразу поняла Валя. Аэлита, врач атлантов, тоже не знает эту болезнь, наверно, впервые атланты поняли, что невидимый враг, который убивает молча, опасен и для них.

Уама достал карту, и они вместе со спасенными индейцами и атлантами, которые бывают в море, торговцами, стали разбираться, где чужой остров. Надо отвести спасенных домой. Путешествие было на обычных каноэ (не стоило показывать, что у них есть что-то другое), поэтому затянулось. Впервые они заплыли так далеко.

Таино уже не ожидали встретить своих соплеменников живыми. Уама говорил с касиком Магуа о том, что они должны объединиться и не пускать белых людей, не верить им, не торговать, вообще не разговаривать. «Если видишь, что их много и нет возможности победить, сажай свое племя на каноэ и вези на мой остров. Если мы не объединимся, если не будем бороться, они нас всех превратят в рабов. Помни, брат Магуа, я всегда жду тебя и твое племя. Прошу тебя, дай мне знать, что белые люди пришли, в следующий раз и я тебе тоже сообщу об опасности».

Испанское поселение Навидад всех удивило. Уама со своими людьми пришли днем, не таясь, с собой взяли арбалеты, а в ближайшей рощице пряталась спасательная команда, на всякий случай. Они встали на берегу и ждали, пока к ним подойдут белые люди. Воцарилась громовая тишина. Время будто замерло. Несколько десятков глинобитных домиков, чистота и порядок. Испанцы, не мудрствуя долго, взяли себе в жены индеанок, стайка детишек вместе с женщинами спрятались сейчас в хлипких домишках.

Уама заговорил. Важный, очень довольный собой, Пако переводил на испанский:

— Мы пришли с миром.

К ним вышли несколько испанцев, вперед вышел один из них:

— Я Себастьян Перейра. Глава этого поселения. Кто вы и откуда у вас индеец, знающий наш язык?

Уама был невозмутим, они заранее решили попытаться взять испанцев в союзники, а если будут против — просто уйти молча.

— Я Уама, вождь племени индейцев соседнего острова. Мы называем его Куба. Мы те индейцы, которые вас победили, у нас есть двое говорящих по-испански, они приплыли раньше вас. Это мы сохранили вам жизнь.

Ярость мгновенно разлилась в душе Себастьяна Перейры, он сжал до боли кулаки:

— Зачем вы затопили наши корабли и выкунули нас сюда? Разве мы воевали с вами?

Уама вздохнул и начал говорить:

— Я сейчас расскажу тебе, как вы не воевали с нами... И он рассказал, как индейских женщин хватали как скот и делали всё, что хотели, заковывали в цепи мужчин, заставляли работать в рудниках и на полях, требовали приносить золото, если золота мало — отрубали руки и выкидывали, дарили зараженные оспой одеяла, отбирали землю, истребляли животных, сгоняли в резервации...

— Ты бы хотел, чтобы с твоей дочерью и сыном так поступали?

Ошеломленные испанцы молчали...

— Но мы этого не делали.

— У нас есть видящий будущее. Вы просто не успели. На соседнем острове после вас умерли все дети от болезни, которую вы принесли, после вас пришли другие — португальцы, они похитили десяток индейцев с острова... Кстати, эти португальцы теперь ваши соседи, можете к ним наведаться, поучить жизни. Мы пришли к вам с миром, можем быть союзниками, можем торговать. Это вам решать. Мои люди считают, что белый человек — враг, но ваши лица потемнели под нашим солнцем, вы взяли себе в жены наших женщин, ваши дети будут индейцами. Мы сейчас уйдем, но вернемся через месяц, если вы решили, что мы не враждуем, поставьте крест на берегу.

Уама положил перед ними несколько мешков с дарами. Он приложил руку к груди и наклонил голову.

В Новой Испании, в поселении Навидад, ждали прихода индейцев с соседнего острова. В прошлое посещение им никто ничего толком не объяснил. И теперь в их памяти всплывали всяческие подробности. Одни испанцы помнили огромных великанов, другие — страшного старика-индейца, который что-то пел, пританцовывал и окутывал их густым пахучим туманом, некоторые помнили странный крест на берегу... Все они помнили письма, написанные на странном, но испанском языке. Кто же эти люди, прибывшие сюда раньше их трех кораблей из Европы?

В двух мешках даров были самые невероятные вещи: рубахи и штаны из грубого сукна, чудная обувь с гибкой, но твёрдой подошвой, топоры и котлы из металла, стеклянные бутыли и семена, письмо с подробным описанием, что и как сажать.

Невдалеке действительно оказались португальцы, которые были в плачевном диком состоянии и быстро теряли человеческий вид, им не повезло, среди них не оказалось человека, который смог бы их организовать и научить жить своим трудом, они буквально умирали от голода, но ловить рыбу и охотиться не пытались. Оставить их умирать было бы преступно, и их привели в Навидад.

Крест был поставлен на том самом месте, куда указал индейский вождь Уама. Но никто через месяц и через два не пришел. Иногда Себастьян Перейра подходил к кресту на берегу и всматривался в безбрежную синь моря, он ждал. И они пришли.

Этот новый визит с соседнего острова многое объяснил. Рядом с тщедушным вождем Уамой и индейцем, говорящим на испанском, стояли пять великанов, все они были одеты одинаково, в те же просторные рубахи и штаны из грубой ткани, вооружены необычными арбалетами, окружили вождя в кольцо, защищая со всех сторон, а прибыли на необыкновенных плоских лодках без паруса, с которых просто сошли на песчаный берег. Они молча ждали, когда известие о их появлении дойдет до главы поселения и он явится на берег. Увидевший их португальский капитан задрожал и упал на колени, его парализовало от страха...

Себастьян подошел и молча приветствовал гостей, он наклонил голову и приложил ладонь к сердцу, как это когда-то сделал вождь.

— Всё ли благополучно в твоем поселении, здоровы ли твои люди, есть ли у вас еда? — перевел Пако, преисполненный важности момента и очень гордый собой.

— Спасибо. Наше поселение благополучно. Мы перевезли уцелевших португальцев к себе, они умирали от голода, сейчас они присоеденились к моим людям и живы. У нас есть дичь и рыба, мы выращиваем растения, наши женщины и дети здоровы. — отвечал Себастьян Перейра.

Далее, сидя у костра и попивая какао, два вождя с помощью Пако продолжили свои переговоры. Они договорились о торговле: испанцам нужны изделия из железа, утварь, одежда и ткани, кубинцам нужны авокадо и хлопок, живые животные и птицы, которых у них нет.