Пако презирал жиголо — чуло, но в то же время был им.

У кубинцев это обычная специальность, как слесарь или сантехник. На Кубе существует такая профессия — любить туристов, причем в прямом смысле. Они не обманывают, как местные мошенники, которые продают некачественные сигары и ром. Чуло и хинетеры просто любят их за их же деньги. Чуло — это помесь альфонсов и жиголо, а хинетеры — содержанки. Это не чикас — продажные женщины и валютные проститутки.

Чуло и хинетеры в основном существуют в Варадеро. Парни и девушки прекрасно выглядят и владеют языками, отличные танцоры и часто музыканты. Это их профессиональные навыки. Они знакомятся с иностранными туристами не ради мгновенной выгоды. Им нужны отношения, благодаря которым они получают практически полное содержание. Они влюбляют в себя любую и любого , кто им подходит.

Каждая amor — это отдельная песня, достойная Голливуда. Когда турист окончательно влюбляется в свою кубинскую amor, начинаются разговоры о тяжелой жизни на Кубе. Влюбленные туристы покупают им одежду, водят по ресторанам, оплачивают квартиры и питание. Но это лишь начало вечной любви. Дальше песня поется под другую мелодию.

Чуло и хинетеры бросают влюбленных в них туристов, когда вытянут хорошую сумму денег. Их не интересуют разбитые сердца.

Жизнь за счет других — это просто работа...

Сейчас у него проблема по имени Нати. Он буквально покорил немецкую даму бальзаковского возраста Натали, искусно вытягивая из неё песо, евро и доллары. Она была податлива, заботлива и страстно отдавалась его ласкам. Но вдруг оказалось, что у неё есть сын и дочь — юристы, а также действующий муж-юрист, и сама она тоже юрист. Более того, он подписал соглашение о неразглашении информации (неглядя), и теперь нарушил его в своём кубинском YouTube-канале и ещё где-то, и ещё много раз где-то.

Пако не боится угроз Нати, его не держит работа гида в Гаване. Он всегда может исчезнуть в Баракоа или в сельве, в родных индейских горах. Как и многие, если не большинство кубинцев, он мечтает покинуть остров свободы, где-то совсем близко маячил кубинский рай — кубинская Америка… Флорида, Калифорния, где рекой льется кока-кола и нет кубинской секретной полиции. Мысль о том, что в Америке есть своя секретная полиция, кубинцам в голову не приходит. Его брат Хуан звал его в Москву, рассказывал о богатых русских женщинах и предлагал играть на саксофоне в своей группе. Хуан учился в Москве, женился на русской девушке и давно имел паспорт с двуглавым орлом. И Пако собирался поехать в Россию в год свершения пророчества розенкрейцеров о белом царе, которое он однажды нашел в старинной книге. Эта идея захватила его, и он часто обдумывал, как бы он это сделал, и мысленно совершал путешествие в далекую таинственную страну.

Временами Пако снился странный сон. Ему снилась задумчивая женщина, снег, который он никогда не видел, большие незнакомые улицы и машины. Этот сон иногда повторялся. Когда ранним воскресным утром его разбудила сестра, он вовсе не собирался в Москву. Он бы, наверно, так никуда бы и не поехал, его жизнь так и текла бы в понятном привычном русле, но ворвался маленький тайфун по имени Анна Мария и перевернул всё с ног на голову.

Его племянница — талантливая, способная девочка, студентка, учится в МГУ, гордость их семьи, и вот сейчас она в беде. Из запутанных объяснений сестры следовало, что она столкнулась с криминалом, у нее вымогают деньги и толкают на панель. Кубинцы, выросшие в мире социализма, не имеют опыта жизни, они доверчивы и наивны, поэтому часто по незнанию или по глупости попадают в зависимость от темных сил.

На Кубе ни один здравомыслящий человек не причинил бы вреда его девочке, с ее головы не упал бы и волосок. Франсиско Рамирес — шаман, в его глаза боятся смотреть — в них притаилась бездна, он предсказывает будущее, к нему идут за помощью и советом, ни одна кубинка и кубинец в трезвом уме и здравой памяти никогда не замыслит недоброе против него и его семьи.

Многочасовой перелёт «Аэрофлотом» из Гаваны в Москву тянулся для Пако бесконечно долго. Время застыло, словно в вакууме, и тянулось. В салоне самолёта было много кубинцев, все они летели на заработки. В воздухе буквально витали кубинские мечты и надежды новой жизни.

Ему снова снился тот сон о женщине в снегу. Он всматривался в ее лицо и пытался понять, где она находится и что делает. Интуиция его молчала, как будто он находился в тумане, и все его дороги были перед ним закрыты.

Вы верите в чудеса? Наверняка, верите. Поднимаете глаза к небу и всматриваетесь в ночную мглу. Думаете... Когда это закончится? Пусть выглянет солнце. Пусть он на меня посмотрит. Пусть мой ребенок будет здоров. Пусть я буду счастлива. Миллионы людей ждут чуда. Однако Валентина чудес не ждала. Она жила своей жизнью и так никогда и не увидела чудес, значит, их и не было. А чего нет, того и не ждут.

23 декабря, обычным, не чудесным утром, она, как всегда, выпила свой кофе с перцем. «Ты посадишь себе сердце», — вздыхала всегда бабушка, глядя на это. Но теперь бабушки не было, и вздыхать было некому, разве что самой Вале. На улице погода была самой противной из всех наипротивнейших. Она, как всегда, подошла к тополю и поздоровалась с ним. Или она здоровалась с Олегом? Она и сама уже не знала. День вяло и лениво тянулся, всё валилось из рук: работа не шла, глючил компьютер, падали авторучки. Один раз даже её телефон упал, чудом не разбился.

Погода за день не изменилась: снег так же падал крупными хлопьями, таял, превращаясь в грязную кашу у входа в метро. Парень рядом с Валентиной смешно перепрыгнул через снежную лужу и споткнулся. Он пробормотал что-то на испанском и помчался дальше. Зачем так нестись, спрашивается? Если бы Валентина знала, что этот снежный декабрьский понедельник будет последним днем её прежней жизни, она бы его запомнила. Наверняка, она бы остановилась, посмотрела на сизое небо, снег, улицы, людей, спешащих зайти в тепло, стряхивающих с себя снежинки. Наверняка, но она поспешила следом за этим чудаком, говорящим по-испански, и шагнула в открытые двери метрополитена.

Какая-то женщина завизжала рядом, выкрикивая лозунги и угрозы, а потом вокруг разлилась тишина. В минуты волнения Валюша хваталась руками за талисман, ей казалось, что спастись поможет только он. То, что нужно спасаться и происходит что-то странное, стало для неё совершенно очевидным. А дальше она не помнила ничего…

Стоявший рядом странный парень вдруг так же схватился за её талисман. Каждый из них сжимал камень и тянул его к себе. Время замерло вокруг, как будто со стороны, в каком-то коконе они наблюдали за взрывом в своём вагоне — хаос, смерть. А через мгновение они оказались в теплой морской воде на прибрежном песке. Вырывать друг у друга было уже нечего: камень исчез, как исчезла вся их предыдущая жизнь. Они вскочили, тяжело дыша.

— Ты! — закричала Валя. — Ты! Где мой камень?

Но перед Валей теперь стоял совсем другой человек.

— Ты? Ты? — шептал он.

То, что Валя теперь тоже вовсе не Валя, стало понятно совсем скоро. Принять то, что с ними случилось, было трудно, практически невозможно. Они внимательно рассматривали друг друга.

— Я Валентина.

— Пако. Меня зовут Пако.

— Ты кубинец?

— Что? Да, я кубинец, почему ты спрашиваешь? Я видел тебя во сне ещё на Кубе, я узнал твоё лицо. — Его трясло, он заикался и был явно не в себе...

— Думаю, мы погибли в том поезде, как все те люди, и наши настоящие тела тоже там погибли. И что было в том твоем сне? — Валя пыталась разговорить своего спутника и остановить его истерику, кто бы успокоил ее саму...

Их одежда истрепана, они измождены, а кожа на лицах обгорела от солнца. Очень хотелось пить. Валя рассматривала орнаменты на одежде и не могла понять, что это за этнос; похоже на араваков, но она не была уверена. Хотелось надеяться, что здесь не будет тех страшных кровожадных карибов, о которых Хосе рассказывал жуткие вещи, иначе они попали, они, конечно, в любом случае попали, но попасть в другое время и попасть в руки дикарей — это совсем уж невезение...