Пако хмыкнул... Не сопротивляйтесь, это правило, всех вновь прибывших мы сначала изолируем. Они могут принести болезни. Те, кто были рядом с белыми, могут быть заражены и больны. От осмотра врача вам хуже не будет. Уама, конечно, уже знает о вас, когда врач вас осмотрит, он придет.

Наконец явился вождь Уама со свитой. Он стоял окруженный пятеркой великанов, вооруженных арбалетами, рядом был, как всегда, переводчик Пако.

Пако начал переводить слова вождя:

—Что привело тебя и твоих людей на мой остров, Себастьян? Разве я не говорил тебе, что мой индейский народ считает твой народ своим врагом? Что было непонятно в моих словах?

Себастьян стоял, опустив понуро голову. Вождь был во всём прав, но он надеялся на милость этих жёстких, но благородных людей:

—Сбылось всё, что ты предсказал, испанцы пришли в Навидад и уничтожили нашу жизнь. Они отобрали у нас всё продовольствие, заставили служить им и искать для них золото, нам пришлось защищать наших женщин и детей. Они убивают индейцев и сжигают их дома, мы попытались помочь близкому нам племени, но не успели, то, что мы видели, поистине страх господень — деревня уничтожена, люди растерзаны или угнаны в рабство. Я не смогу жить в таком мире и растить там детей. Если ты не примешь нас, пусть под твоей защитой останутся хотя бы наши женщины и дети, мы вернемся в наше поселение и убьем столько мерзавцев, сколько сможем, нам уже нечего терять.

Уама молча слушал и хмурился, история пошла по еще более жестокому пути. Наконец он заговорил:

—Ты и твои люди готовы бороться со своим народом?

Себастьян молча кивнул.

А потом сказал:

—Мы оказались выброшены из своего мира, своими руками создали свое поселение, жили в равенстве, своим трудом, мой народ — это народ Навидада.

—Теперь ты видишь, Себастьян, что было бы, если бы мы дали вам уйти, вы делали бы то же самое. Жаль, что мы не можем остановить весь Старый Свет, сошедший с ума от жадности и веры в свою безнаказанность. Скажи, а что стало с остальными твоими людьми?

Себастьян Перейра со злостью сжал кулаки, ему неприятно это было рассказывать, потом посмотрел на свою милую, нежную, хрупкую жену и сказал:

С появлением этого испанского сброда некоторые сразу вспомнили, что они идальго, перестали работать и потребовали себе привилегий, они указали пришельцам место, где находятся индейские племена и серебряный рудник, превратились в самых отвратительных злодеев, они даже продали своих жен и отказались от индейских детей.

—Что ж, - сказал Уама, -когда-то мы вас наказали за то, что вы не успели совершить, своей жизнью и преданностью своей индейской семье вы доказали, что достойны уважения и дружбы, теперь вы часть индейского народа. Мы принимаем вас на нашем острове как равных. Не брейте бороды, потому что под ними белая кожа. Вас довезут до вашего нового места жительства, поселим вас отдельно от индейцев, прибывших с других островов, они могут узнать в вас белых людей.

Себастьян Перейра поднял глаза к небу и поблагодарил Господа Бога за спасение, это было чудо.

Затем он обратился к вождю:

—Уама, я хочу сказать тебе вот о чём: нас беспрепятственно пропустили на берег, и мы смогли спокойно причалить. Другие европейцы тоже могут воспользоваться этим путём, сесть на каноэ и добраться до острова.

Вождь хмыкнул: —Мы следили за вами очень долго. Наш наблюдатель заметил вас в бинокль — это прибор, для того чтобы смотреть вдаль. На вас была наша одежда, и её узнали. На берегу было много воинов, и вас могли бы убить в любой момент. Но ты прав, это одна из опасностей. Отдыхайте, завтра мы отведём вас в горы. Себастьян, мы нуждаемся в вашей помощи. Вы много знаете об испанцах, и нам очень пригодятся ваши знания. И ещё, мы ждем ваши идеи о том, как лучше защитить остров, не стесняйтесь высказываться. Со стороны всегда виднее.

Подъем в горы новоиспанцам показался легким, по ровному широкому серпантину идти было просто и легко. Горная дорога живописно петляла и опоясывала одну вершину за другой, густой тропический лес стоял, смыкая кроны где-то в вышине, утопая в пронизывающей все влаге. Периодически на дороге стояли воины, передающие вверх и вниз сигналы свистом, между деревьев мелькала канатная дорога, по которой опускали и поднимали грузы. Шествовали вверх и вниз груженые тюками и корзинами животные, напоминавшие больших овечек с длинными шеями, местные называли их ламами.

Индейские жены испанских мужей буквально на второй день своего пребывания на острове почувствовали себя в безопасности и стали улыбаться. Они щебетали друг с другом, обсуждая, как все настоящие женщины, кучу разных важных вещей: местные нравы и жизнь, стекляные бусы кубинских красавиц и их затейливые наряды, необычные прически и уютные дома, счастливых беззаботных детишек и необычные лепешки, которые ели утром на привале... Да, много чего необходимо было обсудить. После последних месяцев страха в родной деревне Навидад эта мирная жизнь ошеломляла, это был рай на земле, которая их приняла.

Пако, вечный переводчик с испанского, сопровождал беженцев по пути в горы. Он был преисполнен гордости за свою особу, свой остров и не переставая делился его красотами. Главной ценностью Кубы, по его мнению, были карнавал, конкурсы красоты и праздничные ареито, а уже потом — ветряная мельница, рудник и мастерские, таков был Пако, культура превыше всего.

Дети всегда были в восторге от этого весёлого парня. Он принёс им целый мешок подарков: мячи, куклы, игрушечные луки, простые пазлы и пирамидки, а также огромный мешок с одеждой и коробку со сладостями на меду.

Пако смеялся и шутил, напевал весёлые песенки и рассказывал разные истории из жизни кубинцев: о великом шамане Беике и его внучке, колдунье Ди, ее огромном псе Плу, о победительнице кайманов, путешественнице Ауте, которая обошла весь остров и нарисовала свой хитрый рисунок так, что всем теперь понятно, где болото, где горы, где дорога, а где пещера с идолами, и каждый может иметь у себя такую карту, о племени великанов, пришедших неизвестно откуда, и их чудесном оружии, о чудесной троице детишек, сумевших оживить мёртвое древнее оружие великанов, о милых трудягах ламах, таскающих грузы, о ровнейшей дороге, простиравшейся по всему острову, о весёлых праздниках:

Новый год, когда украшают деревья и дарят подарки, день матери и день отца, когда поздравляют родителей, день всех духов, когда время созревания урожая и все поселения острова украшаются тыквами с вырезанными жуткими мордами, а детишки поют песенки и танцуют для духов.

Еще Пако рассказал о своей названной сестре — женщине, вышедшей из вод, самой выдающейся женщине из всех, кого он знает (и в этой жизни, и в прошлой тоже):

Женщину, вышедшую из вод, зовут Валентина, она знает всё обо всём и учит детишек в школе.

Ну и, конечно же, вспомнил о Уаме — думающем вожде, он придумал удобные дома, печки-тандыры, бинокль — прибор, чтобы видеть далеко, ветряную мельницу, арбалеты, бетон, из которого сделали дороги.

В пути испанские моряки пытались узнать тайну Пако, который говорил на испанском языке, что не давало им покоя. Хитрец умело уходил от ответа, но его болтливость сыграла с ним злую шутку, когда он пробормотал:

—Зачем вам было так рано открывать Америку? Могли бы подождать ещё сто лет, и жили бы мы сейчас спокойно без ваших дурацких кораблей...

—Что ты сказал? — спросил Себастьян. — Что ты имеешь в виду, что такое Америка?

Пако смутился, надо как-то выкручиваться, ведь злой Уама его посадит в патанскую пещеру и заставит каяться у идола в отместку за то, что выболтал их тайну, шестеренки в его голове бешено закрутились, и он стал думать про себя, что делать, что делать...

—Земли, где располагался Навидад, индейцы именовали Америкой, поэтому я и употребил это название.

—Врешь, мы говорили с индейцами, и они не упоминали такого названия.

Пако хмыкнул... Ну я говорю про других индейцев.

—И почему я тебе не верю, хитрый лис? — спросил Себастьян.