Дверь слегка приоткрыта, и из щели проглядывает полоска желтого света. Мистер Циммерли не из тех мужчин, которые выходят из комнаты, не выключив свет. Если в ванной горит свет, значит, он все еще там.

Я крадусь в направлении ванной. Добравшись до двери, я останавливаюсь в нерешительности, прислушиваясь к любым звукам изнутри.

Нет. Ничего.

Хотя, полагаю, он мог бы быть в туалете.

– Мистер Циммерли? – говорю я в последний раз.

Я протягиваю руку, чтобы постучать в дверь, но поскольку она уже приоткрыта, дверь подаётся. Петли протестуют, когда она полностью распахивается, обнажая содержимое маленькой ванной, и фундамент содрогается, когда я издаю самый громкий крик, какой этот особняк слышал за многие годы.

Глава 30

Я не могу это развидеть.

Даже после того, как я выбежал из ванной и набрал 911. Даже после того, как прибыли парамедики и констатировали, что ничего нельзя сделать. Даже после того, как они выкатили каталку из дома мистера Циммерли, прикрыв его лицо простыней.

– С вами всё в порядке, мистер Портер? – спрашивает меня молодой полицейский в синей форме.

Я вздрагиваю, когда двери скорой захлопываются. Конечно, когда она уедет, сирен не будет. Нет никакой срочности. Я понял это в ту же секунду, когда нашел своего соседа лежащим на полу в ванной, с лужей крови вокруг головы.

– Угу, – бормочу я, хотя это не так. Хотел бы я, чтобы кто–нибудь накинул на меня одеяло или что–то в этом роде, потому что я не могу перестать дрожать. Это унизительно.

– Такое случается, – говорит коп с видом знатока, хотя выглядит едва ли старше двадцати. – Ему было девяносто три года. Должно быть, он поскользнулся в ванной и ударился головой. Мы такое постоянно видим.

Девяносто три. Боже, я понятия не имел, что он настолько стар.

– Угу, – снова говорю я.

Он прищуривается на меня.

– У вас есть кто–то, кто может побыть с вами?

У меня абсолютно никого нет, но я не обязан рассказывать этому полицейскому историю моей жизни.

– У меня есть соседка по квартире, – вот и всё, что я говорю.

Он кивает, словно этого достаточно. Уверен, впереди у него напряженная ночь, и последнее, чего он хочет, – это нянчиться с тридцатидвухлетним мужиком. К тому же, со мной всё будет в порядке. Да, вид мертвого тела стал шоком. Сегодня ночью мне будут сниться кошмары. Но я справлюсь.

В отличие от мистера Циммерли.

– Так что мне нужно еще раз уточнить у вас… – Офицер достает из куртки что–то похожее на маленький айпад. – Почему вы были в доме мистера Циммерли?

– Я волновался, – говорю я. – Он никогда не забывал убрать свой мусорный бак, а он очень дотошный в этом плане. Я знал, что что–то не так.

Мне не нужно рассказывать ему, что я стучался в дверь соседа с намерением устроить ему ад.

Офицер кивает с сочувствием. – Да. У меня тоже есть такой сосед. Так… У вас есть ключ от его дома?

– Нет. Дверь была открыта.

– Открыта?

– Не заперта, я имею в виду.

– Он обычно оставлял ее незапертой?

– Понятия не имею.

– Итак, когда вы заметили, что она не заперта, вы вошли?

Я киваю.

– Я просто хотел убедиться, что с ним всё в порядке, но потом увидел, что на кухонном столе осталась еда. И увидел свет в ванной, и я…

Я чувствую, как ком подкатывает к горлу. Не знаю почему. Мне ведь даже не нравился этот ублюдок.

– Всё в порядке. – Офицер постукивает по экрану айпада и засовывает его обратно в куртку. – Думаю, этого достаточно.

Я киваю, не в силах вымолвить слово.

– Я позвоню его дочери, – говорит он мне. – Сообщу, что случилось.

– У мистера Циммерли была дочь?

– Похоже на то, – подтверждает он. – Она живет аж в Калифорнии. Наверное, они редко виделись.

Я ни разу не видел, чтобы кто–то приходил или уходил из дома мистера Циммерли за всё время, что я его знал. Уж точно не женщину достаточно молодую, чтобы быть его дочерью. (Хотя, учитывая его возраст, любой его дочери должно быть как минимум за шестьдесят). У него была целая семья, о которой я ничего не знал, но, казалось, никто о нем вообще не заботился.

Почему–то я думаю о Кристе. И о том, как я представлял себе жизнь с ней. Без нее у меня никого нет. Так же, как никого не было у мистера Циммерли.

Отлично. Я закончу озлобленным и одиноким, одержимым мусором, пока однажды не свалюсь замертво в собственной ванной.

Как только последние представители официальных лиц покидают мой квартал, я достаю телефон. Набираю сообщение для Кристы:

Мистер Циммерли умер.

Я ободрен тем, что на экране появляются пузырьки, указывающие, что она, возможно, отвечает. Хотя меня уже обманывали эти пузырьки раньше.

Но затем появляется ответ:

Мне жаль. Ты в порядке?

Немного потрясен. По крайней мере, теперь не придется беспокоиться о мусорных баках.

Она отвечает:

Есть и светлая сторона.

Она разговаривает со мной. Это очень хороший знак. Может, ей хватило пространства, и она готова вернуться. Пока у меня есть ее внимание, я печатаю:

Я скучаю по тебе.

Пузырьки снова появляются. Они мигают на экране снова и снова, пока я стою там, затаив дыхание, ожидая ее ответа. Но он так и не приходит.

Глава 31

Я в прачечной.

Не самое любимое мое место, особенно после того, как я провел прошлую ночь, ворочаясь и мучаясь кошмарами о том, как нашел мертвое тело мистера Циммерли. Но у меня не так уж много выбора. У меня больше нет Кристы, которая стирала бы мою одежду на работе, и я не могу доверять собственной стиральной и сушильной машинам.

Так что теперь я обречен на прачечную в двух кварталах отсюда. Сейчас выходные, и мне больше нечего делать, поэтому я загрузил одежду в стиральную машину, а теперь сижу в углу с телефоном, с корзиной для белья и бутылкой унизительного моющего средства с изображением парада плюшевых зверей у ног. У меня еще минут двадцать до того, как нужно будет переложить всё в сушилку.

Моя жизнь захватывающа.

Криста до сих пор не ответила на мое сообщение о том, что я скучаю по ней. Но сам факт, что она написала, – хороший знак. Может, я и не умру в одиночестве в своей ванной.

Хотя на данный момент я бы отдал всё, чтобы просто снова жить в своем доме один.

Я вообще не видел Уитни прошлой ночью. Полагаю, она вернулась в какой–то момент, но ее не было, когда я ложился спать. Я думал, что меня разбудит тот громкий стук сверху – я его ждал, – но весь вечер верхний этаж особняка был тих. Я даже не уверен, что она была там сегодня утром. Конечно, мы не общаемся, так что вряд ли она стала бы давать о себе знать.

Пока я жду, когда закончится стирка, я ввожу имя Уитни в поисковую строку Google. Первый поиск по ее имени не дал особых результатов, но сейчас я чувствую себя гораздо более мотивированным. И скучающим.

И снова результаты минимальны. Я проверяю все соцсети одну за другой, но не нахожу никаких аккаунтов на ее имя. Она – призрак.

Тогда у меня возникает идея.

Когда она подавала заявку на въезд, она позволила мне сфотографировать ее водительские права. Я нахожу изображение, все еще сохраненное в фотографиях, и вырезаю ее лицо с прав. Затем открываю сайт с распознаванием лиц и загружаю фото. Я задерживаю дыхание, пока работает поисковик.

Похоже, у Уитни чрезвычайно типичное лицо, потому что на экране появляются страницы фотографий. Я пролистываю десятки женщин, которые похожи на Уитни, но ни одна из них не является ей. Фотограф по имени Шерилин. Инженер–программист по имени Александра. Кандидат наук по имени Аманда.