Где Блейк? Почему он еще не дома? Он что, умер по дороге?

– Дом без лифта, но всего лишь на втором этаже, – говорит она. – И довольно близко к станции метро.

– Давай добавим ее в список «Возможно».

– Она тебе нравится больше, чем квартира в Парк Слоуп?

Я не помню другую квартиру, но она смотрит на меня с ожиданием, поэтому я говорю:

– Да. Эта определенно лучше.

– Ладно, – она задумчиво кивает. – Кстати, я так рада, что мы делаем это вместе, Криста. Одна я, не уверена, что смогла бы даже найти жилье.

Я бросаю взгляд на часы, затем снова на нее.

– Я рада быть рядом с тобой, Аманда.

Она бросает мне неловкую улыбку.

– Тебе не стоит меня так называть.

– Почему нет? – Я пытаюсь скрыть раздражение, но не выходит. – Это же твое имя, разве нет?

– Да, но… – она ерзает. – Если кто–то узнает мое настоящее имя, будет плохо. Очень плохо.

Я знаю это, конечно, потому что я не идиотка.

– Я не осуждаю тебя. Уитни – хорошее имя.

– Думаешь? – она строит гримасу. – Вообще–то, я его ненавижу. Оно как у какой–нибудь стервозной популярной девчонки в школе, которая издевается над девочками, не такими красивыми, как она сама. Ты знаешь этот тип, да?

Что это значит?

– Полагаю, да…

– В любом случае, оно точно не ощущается как мое.

Мало того, что она украла мое имя, так ей оно еще и не нравится? Какая наглость! Мне бы хотелось не спеша сделать с ней то, что я сделала со Стейси, но не могу. Все должно произойти быстро, как раз когда Блейк вернется.

Где он, кстати?

– Я бы сделала что угодно, чтобы вернуть свою старую личность, – вздыхает она, откидываясь на подушки.

– А что, если бы у тебя был выбор?

Она опускает телефон и смотрит на меня с любопытством.

– Выбор?

– Да. Что, если бы кто–то сказал, что ты можешь либо вернуть свою старую личность, либо вернуть свою мать, живой и здоровой?

Она смотрит на меня странно.

– Я бы хотела свою мать. Очевидно.

Это не тот выбор, который сделала бы я. Если бы у меня был выбор между тем, чтобы снова стать Уитни, и тем, чтобы никогда больше не видеть свою мать, это был бы легкий выбор. Когда есть выбор, я всегда выбираю себя. Мне и так не хочется видеть свою мать снова. Мы никогда не ладили, особенно после того, как Джоуи сломал руку. Она возненавидела меня после этого.

– Все это просто звучит немного неблагодарно, – говорю я.

Она хмурится.

– Неблагодарно?

– Да. Вот ты, используешь чужое имя, и даже не хочешь его. Это для тебя неудобство. – Я бросаю на нее выразительный взгляд. – Многие были бы в восторге от того, что тебе дано, понимаешь?

Аманда ерзает на диване.

– Знаешь, – говорит она, – я вот думаю… нам так трудно договориться о месте… возможно, не такая уж хорошая идея – жить вдвоем.

– Нет?

– Я имею в виду, ты мне нравишься и все такое, – быстро говорит она.

Да, конечно.

– Но учитывая всю эту историю с Блейком, может, это не такая уж хорошая идея.

Историю с Блейком? О чем она говорит? Мое сердце замирает на мгновение.

– Ты переспала с ним? – выпаливаю я. Если она переспала с ним, я возьмусь за ее лицо. Мне плевать на нехватку времени.

– Что? Нет! – Ее глаза широко распахиваются, но я не уверена, потому ли, что я ее раскусила, или просто удивила. – Я просто имела в виду, что мы с ним не ладим. Я бы никогда… – Она хватает свою сумочку с пола и бросает в нее телефон. – Слушай, может, мне просто стоит уйти.

Она встаёт с дивана, и я тоже поднимаюсь. Она хочет уйти, но я не могу ей позволить. Сейчас или никогда. Я тянусь к журналам на кофейном столике и сжимаю пальцами рукоятку ножа.

И в этот момент раздается звонок в дверь.

Аманда отвлекается на звук. И мне становится намного проще вонзить нож ей в живот.

Глава 66

Блейк

Пожалуйста, открой дверь, Уитни. Пожалуйста…

Я быстро теряю силы. Я едва могу стоять, не держась за дверной косяк. У меня во рту слишком много слюны, но я не могу её проглотить. Всё это плохо.

Надеюсь, в больнице есть противоядие от того, что мне дала Криста. Я даже не знаю, что это было, чёрт возьми.

Как только я собираюсь позвонить в дверь снова, дверь распахивается. Я ожидал увидеть Уитни, но вместо нее на пороге стоит Криста. О нет, уже слишком поздно. Но, с другой стороны, я вижу только одну Кристу. По крайней мере, я думаю, что это Криста. Может быть, у меня начинаются галлюцинации.

– Блейк. – Она тянется, чтобы схватить меня за руку. – Заходи. Где ты был?

Я следую за ней, стараясь изо всех сил скрыть тот факт, что я активно умираю.

– Я… ехал.

Чёрт, у меня что, заплетается язык? Нехорошо.

– Ехал? Куда ты ездил?

– Я говорил тебе. Я ездил в Телмонт. – Я вытираю слюну с уголка рта, потому что, кажется, уже не могу правильно глотать. – Я… я пошел поговорить с матерью Уитни. И она сказала мне…

Криста приподнимает бровь. На секунду их становится две, но затем она снова одна.

– Она сказала тебе, что я Уитни.

– Нет, я видел фото, и… – Я снова вытираю губы тыльной стороной ладони. – Я не понимаю. Если ты Уитни, тогда кто…

Темная тень скользит по лицу Кристы.

– Самозванка. Девушка, которая украла мое имя, пока я им не пользовалась. Ты понимаешь, почему она должна была заплатить цену.

– Заплатить цену…

И тут я замечаю диван в гостиной. Девушка, которую я знал как Уитни Кросс, лежит согнувшись, ее тело залито кровью, которая пропитала всю обивку дивана.

Я опоздал. Я не смог ее остановить.

Я вхожу в гостиную, пытаясь рассмотреть поближе, но я уже не могу нормально ходить. Я чуть не падаю, но Криста подхватывает меня в последний момент, прежде чем я рухну. Она поддерживает меня мгновение; затем я хватаюсь за стену, чтобы оставаться на ногах.

– О Господи. – Я тру другой рукой висок. – Криста…

– Не будь таким мягкотелым, – резко говорит она мне. – Она заслужила это. Так же, как и ты заслуживаешь за то, что сделал. Ты и Стейси.

– Это было ничто. – Я изо всех сил стараюсь выговорить слова четко. Она должна это знать. – Это был разовый случай, и я сразу пожалел об этом. Мне было ужасно стыдно. Мне была не важна Стейси. Ты была важна мне. Я любил тебя.

Ее губы искажаются гримасой.

– И все еще любишь?

Я не знаю, как ответить на этот вопрос. Как я могу сказать ей, что люблю ее после всего, что она сделала? Я даже не знаю, кто она. И вдобавок ко всему…

– Ты пыталась меня убить, – указываю я.

– Пыталась? – она усмехается. – Похоже, у меня довольно хорошо получается, на самом деле. – Ее взгляд скользит по мне. – Как ты себя чувствуешь сейчас, Блейк?

Она знает, что я ел печенье. Конечно, знает – я чуть не рухнул две секунды назад. Я обманывал себя, думая, что смогу это скрыть от кого–либо. Моя речь заплетается, я не могу идти по прямой, и я снова вижу ее двоящейся.

– Это был тетродотоксин, – сообщает она мне. – Знаешь, то вещество в рыбе фугу, которое должно быть таким токсичным? Обычно смерть наступает от дыхательной недостаточности в течение четырех–шести часов. – Она смотрит на меня с любопытством. – Сколько времени прошло с тех пор, как ты съел печенье, Блейк?

Я даже не знаю. Думаю, прошло около трех или четырех часов. И теперь, когда она это упомянула, мне действительно вдруг стало труднее дышать. Я сейчас прислонился к стене, чтобы не рухнуть, и даже этого будет недостаточно через несколько минут.

– Предсмертной записки нет, – выдавливаю я.

– Что ты сказал? – Она хлопает ресницами. – Ты очень сильно проглатываешь слова.

Я пытаюсь снова, четко выговаривая каждое слово:

– Я. Порвал. Предсмертную. Записку.

– О. – Она машет рукой. – Нет проблем. Я напишу еще одну. Я очень хорошо их пишу.

Я падаю на колени, зная, что не смогу подняться. Это оно. Я не смогу пережить это. Я не хочу, чтобы все закончилось прямо здесь, прямо сейчас, но что я могу сделать? Я не могу позвонить в 911. Я даже не могу больше шевелить пальцами.