Она очень пунктуальна. Она также аккуратна, платит аренду вовремя и относительно тиха. Во многих отношениях она идеальная жилица.

И я ненавижу ее каждой клеткой своего существа.

Аманда одета в свои обычные синие джинсы и футболку из закусочной, и легкий запах жареной говядины все еще витает вокруг нее. Помимо той темно–красной помады, которую я ей дала и которую она попробовала один раз, сказав, что это не ее стиль, она никогда не пользуется косметикой. Если бы она принарядилась, она была бы так же великолепна, как Стейси, но она выбирает этого не делать.

Хотя, справедливости ради, Стейси в конце была не очень красива. Я изрядно порезала ей лицо, прежде чем все закончить. Примерно через сорок минут она умоляла меня убить ее. Так что, на самом деле, это был акт милосердия.

Аманда удивлена, видя меня в гостиной.

– Я не знала, что ты уже здесь.

– Ну, у меня все еще есть ключ.

– Верно. – Она плюхается на диван, откидывая голову на подушки. – Я просто рада, что это не Блейк. В последнее время он стал совершенно невыносим. Что за мудак.

Меня охватывает приступ раздражения. Блейк не мудак. Он порядочный парень – один из немногих, кого я встречала. Ладно, он мне изменил, и я пыталась его убить. Я все еще собираюсь его убить. Но все же. У нее нет права говорить о нем так. Она его почти не знает.

Я сажусь рядом с ней на диван.

– Он не так уж плох.

Аманда поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.

– О чем ты? Ты же только что с ним рассталась.

– Я знаю, но… – Я не уверена, как сформулировать то, что хочу сказать, и не уверена, что хочу говорить это ей. Все это в любом случае не ее дело. – Так ты смотрела какие–нибудь квартиры?

Она выпрямляется на диване.

– Да, есть несколько в нашем ценовом диапазоне, и больше, если ты не против жить за пределами Манхэттена.

– Меня это устраивает, – лгу я. Я не хочу жить за пределами Манхэттена, но нам нужно потянуть время, пока Блейк не вернется.

– Отлично!

Аманда достает телефон из сумочки и открывает один из сайтов по аренде. Пока она это делает, мой взгляд скользит к журнальному столику перед нами. Блейк обычно помешан на том, чтобы на столике не было беспорядка, но сейчас на нем разбросано несколько писем, а также журналы и каталоги, что говорит о его душевном состоянии, когда он ушел. Беспорядок на столе не привлек внимания Аманды, и я рада этому.

Потому что под одним из этих журналов лежит чрезвычайно острый нож.

Глава 64

Блейк

Сразу после того, как я выезжаю на Риверсайд Драйв, у меня двоится в глазах.

Сначала я думаю, что это потому, что я ехал четыре часа. Я несколько раз моргаю, и зрение возвращается в норму, что подтверждает мою теорию. Сначала. Но затем, несколько минут спустя, это происходит снова. Я смотрю на светофор, и, хотя знаю, что он должен быть один, почему–то их два. Я моргаю, и красные огни расплываются.

Черт.

Я надеялся, что меня вырвет всем, что было в желудке. Но, видимо, часть этого впиталась. Вероятно, это также объясняет, почему моя головная боль усилилась, как и тошнота, которая мучает меня с тех пор, как я приехал в Телмонт.

Я не знаю, что делать. Я примерно в десяти минутах езды от особняка. Мне определённо не стоит садиться за руль в таком состоянии, но я не могу терять время. Двоение в глазах то появляется, то исчезает, так что, хоть это и не идеально, могло быть и хуже. Я имею в виду, что мог бы ослепнуть.

По крайней мере, на улице не темно. Я всё ещё вижу. Я всё ещё могу ориентироваться, хотя должен признать, что, если бы передо мной шёл пешеход, я бы не смог вовремя затормозить. Я сжимаю руль обеими руками, пытаясь преодолеть последние несколько минут пути до дома. Я делаю прерывистый вдох.

Я мог бы остановиться. Я мог бы позвонить в службу 911 и объяснить ситуацию. У меня такое чувство, что после того, что дала мне Криста, мне нужно в больницу. Не то чтобы я мог позволить себе больницу, ведь у меня нет медицинской страховки, но что такое небольшой долг (ладно, большой долг), если я умираю?

Я умираю? Нет, не может быть. Меня вырвало почти всем печеньем.

Навигатор стал бесполезен, потому что я его уже даже не вижу. Ну, я вижу его, но их два, что очень мешает следовать указаниям. Я полагаюсь на память, молясь, чтобы случайно не поехал не в ту сторону по улице с односторонним движением. Я поворачиваю на Колумбус–авеню, и теперь я почти дома. Совсем близко.

Я надеялся, что ошибся. Я надеялся, что, может быть, Криста вовсе не отравила печенье. Может, все это каким–то образом большое недоразумение, и она на самом деле не хочет моей смерти.

Но я не ошибся. Я не знаю, что она мне дала, но это убивает меня.

Я совершаю последний поворот на улицу, где находится таунхаус, и машина выпрыгивает на бордюр, когда я пытаюсь припарковаться, но у меня даже нет сил попытаться исправить это. Придется оставить ее на бордюре. Я никого не сбил, так что это главное. И мистер Циммерли уже не пожалуется.

Бедный мистер Циммерли. Это я виноват в его смерти. Во всём этом чёртовом деле виноват я. Ну, если говорить прямо, это вина Кристы, но, если бы я не поддался слабости со Стейси, ничего бы этого не случилось. Как только всё закончилось – чёрт, да даже раньше, – я пожалел об этом. Я несколько недель чувствовал себя ужасно и чуть ли не сто раз порывался всё ей рассказать. Я не изменяю – я не такой. Я любил Кристу и не мог поверить, что совершил такую глупость, поставив под угрозу наши отношения.

Но затем, через месяц или около того, чувство вины начало угасать. Это было худшее, что я когда–либо делал, и я хотел оставить это позади. Криста так и не узнала – или так я думал – и не было причин разрушать то, что у нас было, из–за одной глупой ночи.

И я даже не подозревал, что она узнала и строит планы, чтобы сжечь все это дотла.

У меня всё плывёт перед глазами, и голова раскалывается. Я нащупываю свой телефон на подставке на приборной панели и чуть не роняю его. Мне нужно позвонить в 911. У меня больше нет выбора. Нет времени отговаривать Кристу от того, чтобы перерезать Уитни горло. Я умру раньше, чем это случится.

Но когда я смотрю на экран своего телефона, я не могу сфокусироваться. Экран становится двумя экранами, потом тремя, а потом снова одним.

Ладно, со мной все действительно плохо.

Мне удаётся открыть водительскую дверь, и я с большим трудом поднимаюсь на ноги. Хуже всего то, что у меня двоится в глазах, из–за чего меня тошнит и кружится голова, но я могу идти. Если за что–нибудь ухвачусь.

Мне нужно попасть внутрь. Свет горит, что означает, что Уитни дома, и она может помочь мне вызвать скорую.

Если, конечно, я все не перепутал и Уитни тоже в этом замешана. Но я в это не верю. Или, по крайней мере, я должен надеяться, что это неправда.

Пока я не доберусь до ступенек особняка, все будет идти своим чередом. Затем я хватаюсь за перила и добираюсь до входной двери. Это похоже на чудо, но, когда я достаю ключи из кармана, я понимаю, что открыть дверь, когда замок продолжает двигаться, очень сложно. Я и не подозревал, какой он маленький.

Почему делают такие маленькие замки? Это невозможно…

Наконец я сдаюсь и нажимаю на кнопку звонка. Звон разносится по всему дому, и я стою у двери, покачиваясь, и жду, когда кто–нибудь ответит. Если кто–нибудь не придёт в ближайшее время, я не уверен, что справлюсь. Мне нужна помощь.

Кто–нибудь…

Глава 65

Криста

– Эта квартира могла бы быть идеальной, – говорит Аманда.

Мне смертельно скучно. Я устала смотреть с Амандой на квартиры и притворяться, что они меня воодушевляют, когда знаю, что никогда ни в одной из них не буду жить. Я понимаю, что она этого не знает, но мне просто все равно.