Я никогда раньше не делал ничего подобного. Спускаясь по лестнице обратно на кухню, где я намерен убираться, пока те мушки не исчезнут, я строю планы пойти выпить пива в честь праздника, когда закончу. Я люблю свой дом, а Уитни превратила его в сущий ад. Я просто ответил ей тем же.

За исключением того, что я почти уверен, Уитни так не посмотрит на это. Как бы приятно ни было получить немного мести, у меня есть чувство, что я только что совершил роковую ошибку.

Глава 23

Поскольку я не смог найти способа отвертеться, сегодня вечером я пью с Малкольмом в Cooper’s.

Прошло несколько дней с тех пор, как я вывалил гнилые фрукты и личинки на кровать Уитни. Мне стыдно признаться, но в ту ночь, когда я лег спать, я убедился, что дверь в нашу спальню заперта. Казалось, был шанс, что Уитни может прокрасться в нашу комнату и перерезать мне горло, пока я сплю. Или бросить личинок в нашу кровать, что было бы почти так же плохо.

Но, как ни странно, Уитни не предприняла никаких попыток убить меня во сне. Она вообще не упоминала об этом инциденте. Когда я проходил мимо нее в коридоре по пути в ванную, все было так, будто ничего никогда не происходило, что я нашел невероятно странным. Но я на взводе. Я не знаю, не строит ли она каких–то планов.

Я прихожу в Cooper’s с опозданием на десять минут. Это маленький, темный бар с массивными деревянными стульями и столиками, которые почти всегда липкие, даже после протирки. Хотя курить в барах города больше не разрешено, здесь пахнет пепельницей. Я подозреваю, что это из–за посетителей и персонала, которые выскальзывают покурить и возвращаются внутрь через секунды после того, как потушат сигареты о землю. Пол испещрен пятнами пепла. Гвен, моя последняя девушка до Кристы, курила, и этот запах тревожным образом напоминает мне о ней. Те отношения длились всего несколько месяцев и закончились плохо.

Когда я прихожу, Малкольма в баре нет, и я уже почти ухожу. Это он затолкал меня на эту встречу, а теперь опаздывает даже больше меня? Но Криста была так рада перспективе того, что мы с мужем Бекки станем друзьями, – она будет в ярости, если я вернусь домой без отчета о том, как прекрасно прошел вечер. Учитывая наши недавние ссоры, мне нужно быть особенно осторожным, чтобы не испортить с ней отношения.

Я нахожу столик на двоих и сажусь один. У стойки бара сидят две девушки лет двадцати с небольшим, у них, похоже, девичник, только юбки у них очень короткие. Я стараюсь не смотреть, но одна из них ловит мой взгляд и бросает многозначительную улыбку. Я быстро отвожу глаза. Где, черт возьми, Малкольм? Я даю ему еще пять минут, а потом ухожу.

Четыре минуты спустя Малкольм вваливается в Cooper’s в костюме и галстуке на своем крупном теле, что почти заставляет меня пожалеть, что я не остался в своей рабочей одежде, а переоделся в более повседневные синие джинсы и футболку NYU. От него веет знакомой смесью изможденности и возбуждения. Именно так я себя чувствовал после долгого дня в Coble & Roy.

– Блейк, дружище! – окликает он.

Подходя к столу, он поднимает руку, и я собираюсь ударить его кулаком, но оказывается, что он ждет «дай пять», так что я в последнюю секунду неловко превращаю свой удар кулаком в шлепок по ладони. Не могу дождаться, когда это закончится.

Стул Малкольма скрипит по полу, когда он его отодвигает.

– Ты уже заказывал?

Нет. Я надеялся, что смогу уйти.

– Еще нет.

Малкольм подзывает нашу официантку взмахом запястья. Я заказываю «Хайнекен», а он – скотч со льдом, который, как я с горькой усмешкой припоминаю, был любимым напитком Уэйна.

– Ну и как новая работа? – спрашивает он меня.

– Отлично.

– Это хорошо, – говорит он. – Хорошо, хорошо, хорошо, хорошо, хорошо.

– Ага.

– И… э–э… – я прочищаю горло. – Как дела в Coble & Roy?

Может, когда–нибудь я смогу произносить это, не давясь словами, но этот день еще не настал.

Он пожимает плечами.

– О, как обычно. Сам знаешь.

Мне хочется спросить его, не говорит ли Уэйн обо мне, но я не уверен, хочу ли знать ответ на этот вопрос. Вместо этого я задаю другой вопрос, на который не хочу знать ответ:

– Кого они выбрали новым вице–президентом? Чада?

– Чад Пикеринг? – Малкольм фыркает. – Вообще–то, это почти был он. Но потом его поймали на том, что он нюхал кокаин в мужском туалете.

Мои брови взлетают.

– Воу. Ты серьезно?

– Абсолютно.

Я удивлен, но не так уж сильно. Чад работал больше, чем кто–либо другой в компании, и никогда не казался уставшим – это было почти нечеловечески. Но я знавал парней, употреблявших кокс, и от него у меня не было такого впечатления. У него были жена и ребенок, и он казался весьма благонравным. Полагаю, никогда не знаешь, как давление работы на тебя повлияет.

– Так кто же в итоге получил должность? – спрашиваю я.

– Вообще–то, – говорит Малкольм, – это я.

– Что?

Я говорю это так громко, что парень за двумя столиками от нас в кепке с пингвином оборачивается, чтобы уставиться на меня. Момент спасает появление официантки, которая ставит наши напитки на стол перед нами. Я слишком ошеломлен, чтобы даже суметь сказать спасибо. Малкольм – новый вице–президент по маркетингу в Coble & Roy? Он был едва ли компетентен. Полгода назад он не смог бы даже объяснить, что такое поисковая оптимизация. Какого черта?

Я делаю большой глоток пива, пытаясь удержаться от слов, о которых пожалею.

– Это… странный выбор, – наконец выдавливаю я. Я звучу как мудак, но мне даже все равно. Это неправильно со всех сторон.

– Я очень усердно работал, – говорит он защищающимся тоном. – Уэйн говорит, что я его правая рука.

– Уэйн это сказал?

– Да. – Его лицо розовеет. – Эй, по крайней мере, я не принимаю наркотики и не ворую из компании.

Теперь я чувствую, как мое собственное лицо начинает гореть.

– Я не воровал из компании. Я бы никогда так не поступил. Это была чушь, и ты это знаешь.

– Неужели? – Он приподнимает бровь. – Ты не был мистером Хорошим Парнем в Coble & Roy. Многие могли бы рассказать о тебе много чего. Я половину времени защищал тебя. Даже Чад, до того, как его поймали, говорил мне, что ты воровал его идеи и выдавал за свои.

Я хватаю бутылку пива со стола и осушаю ее за два больших глотка. Я с силой ставлю ее обратно на стол и поднимаюсь с места.

– Я ухожу.

Выражение лица Малкольма смягчается, как это часто бывает, когда на него огрызаются. Он слишком большой слабак для этой работы – его сожрут заживо за пять секунд, и Уэйн пожалеет, что вообще меня уволил.

– Эй. Постой, прости. Я не это имел в виду.

– Имел. – Я достаю кошелек из кармана и бросаю пару купюр на стол, чтобы оплатить свой напиток. – На этом все.

Он вскакивает на ноги, загораживая мне дорогу.

– Но Бекки и Криста хотели, чтобы мы это сделали, – протестует он, подтверждая мои подозрения.

– Так мы и сделали, – говорю я. – Я прогуляюсь перед тем, как идти домой. Ты можешь рассказать Бекки, как все было здорово. Что мы теперь лучшие друзья. – Я пожимаю плечами. – Говори ей, что черт возьми захочешь, но я не просижу здесь ни секунды дольше.

Я прохожу мимо Малкольма и не останавливаюсь, пока не оказываюсь за дверьми бара. После его вялой попытки остановить меня, Малкольм, по–видимому, решил остаться, чтобы допить свой напиток. Я до сих пор не могу осознать то, что он мне сказал. Как Малкольм мог получить мою старую работу? Он вопиюще не квалифицирован. Должно быть, он промыл мозги Уэйну.

Перед тем как уйти, я заглядываю в частично запотевшее окно бара, чтобы убедиться, что Малкольм не решил последовать за мной. Или, что хуже, – рассказать Бекки о том, как я сбежал, а она затем сдаст меня Кристе. Но он не следует за мной и не разговаривает с Бекки по телефону. Он решил присоединиться к тем двум девушкам, которые улыбнулись мне, когда я заходил. Что ж, надеюсь, у этого мудака будет хорошее времяпрепровождение.