– Портер! – окликает он, спускаясь по ступенькам своего дома.

Господи, что теперь?

– Я иду на работу, мистер Циммерли.

Циммерли оглядывает меня с ног до головы в моей рабочей одежде, его губы кривятся, пока он потирает щетину на подбородке.

– Ты, наконец, нашел себе работу, а?

До моего увольнения не было ни дня за последние пятнадцать лет, когда бы я не работал, и это включало подработку во время учебы в колледже. Но мне не хочется вдаваться в подробности.

– Да, – только и говорю я. – Так что мне нужно идти и…

– Тебе нужно что–то сделать со своими ступеньками, – заявляет мистер Циммерли.

Я опускаю взгляд на серый цемент под своими начищенными черными туфлями.

– Моими ступеньками?

– Они грязные!

Я не знаю, что на это ответить. Мои ступеньки не безупречны, но не хуже, чем его.

– Они на улице.

– Так это твое оправдание? – плюется он в мою сторону. – Это позор для всего квартала! И не я один так считаю.

– Ладно, – говорю я. – Я оболью их из шланга, хорошо?

Мистер Циммерли что–то бормочет себе под нос и уходит обратно в свой дом. Похоже, он не верит, что я буду чистить ступеньки. Что справедливо, потому что я ни за что не стану этого делать. У меня даже шланга нет.

Глава 12

Первый день на временной работе прошел настолько хорошо, насколько это вообще возможно. Ну, учитывая, что моя работа – это в основном подача документов и ввод данных для людей, которые на пять лет моложе меня.

Проведя целый день взаперти в офисе, я решаю выйти из метро пораньше и пройти последнюю милю до дома пешком. Это не пробежка по парку, которую я бы предпочел, но в рабочей одежде это не вариант. К тому же, лето наконец подходит к концу, и погода прекрасная. Хотя мой район на Верхнем Вест–Сайде не так красочен, как окрестности моей самой первой квартиры в Гринвич–Виллидж, прогулка все равно прочищает голову. Я в таком хорошем настроении, что опускаю доллар в кофейную кружку парня, просящего мелочь перед вино–водочным магазином.

Пройдя около половины мили, я понимаю, что нахожусь всего в одном квартале от Cosmo’s – закусочной, где Уитни работает официанткой. Не успеваю я как следует подумать, как сворачиваю с пути, пробираясь сквозь толпу пешеходов, спешащих по своим делам, чтобы добраться до закусочной. Едва половина шестого, а значит, в ресторане будет не очень многолюдно. Если я хочу поболтать с Уитни минутку, сейчас самое подходящее время.

Cosmo’s похож на многие другие греческие закусочные в городе – ресторан среднего размера со стойкой вдоль стен и столиками в центре зала, с легким ароматом жарящихся на гриле бургеров, витающим в воздухе. Меню, вывешенное на стене закусочной рядом с сертификатом A+ от департамента здравоохранения, предлагает такие этнические блюда, как мусака и долма, но ясно, что 99 процентов посетителей приходят сюда за бургером и картошкой фри.

Я осматриваю зал, пока не замечаю Уитни в глубине, одетую в очередную пару синих джинсов и обтягивающую футболку с надписью «Cosmo’s Diner» на груди, ее волосы убраны в практичный пучок.

Она замечает меня в тот же момент, когда я вижу ее, и ее лицо озаряется, когда она бодро машет мне. Она спешит туда, где я стою, засовывая маленький карандаш в завиток над своим ухом.

– Блейк!

– Привет, Уитни.

Она кладет руку на мой бицепс, который очень неплох, учитывая, как много я занимался во время безработицы. Я не напрягаю его для нее.

Ладно, я немножко напрягаю.

– Как твои дела? – спрашивает она. – Как прошел твой первый день на работе?

– Неплохо.

Я почесываю предплечье. Ближе к концу дня я снова начал чувствовать зуд, такой же, как в гостях у Бекки и Малкольма. Интересно, не развилась ли у меня аллергия на один из компонентов ткани парадных рубашек за время моего отсутствия на работе? Такое вообще бывает? Или это стресс? Богу известно, что его у меня было достаточно.

– У тебя все получится, – говорит Уитни, ее рука все еще на моей руке. – Обещаю.

– Э–э, спасибо.

Она оглядывается на почти пустой зал.

– Сейчас довольно пусто, как видишь. Посадить тебя за столик? Наш лимонный пирог с безе – пальчики оближешь.

– Вообще–то, – говорю я, – я хотел поговорить с тобой минутку. Можно?

– Конечно. – Она хмурится, выглядя обеспокоенной. – Все в порядке?

– Да. – Я делаю паузу, снова задумываясь, хорошая ли это идея – обсуждать это с ней, пока она на работе. Но я уже здесь, так что продолжаю. – Вообще–то, нет. Не совсем. Слушай, помнишь, я говорил, что ты можешь пользоваться моими вещами? Типа, мылом, шампунем и хлопьями?

Она сужает глаза, наконец убирая руку с моей руки.

– Да…

– Вообще–то, я не думаю, что нам стоит продолжать делиться, – говорю я. – Я не представлял, сколько ты будешь использовать, и, честно говоря, я немного шокирован. Думаю, с этого момента лучше держать вещи раздельно.

Она смотрит на меня, моргая.

– Ты пришел сюда и оторвал меня от работы, чтобы сказать это?

Я снова почесываю руку.

– Это меня тяготило.

– Что ж, – резко бросает она, – я так рада, что ты скинул этот груз с души.

Она воспринимает это не так хорошо, как я надеялся. Оглядываясь назад, прийти к ней на работу и жаловаться было мудацким поступком. Но в свое оправдание скажу: она всегда работает по двойной смене, и я не знал, когда она будет дома. Я не хотел вести этот разговор в полночь.

– Послушай, – говорю я, – может, нам стоит подписать наши вещи, чтобы было проще.

– Тебе не нужно клеить ярлык на свои хлопья, Блейк. – Она усмехается мне. – Я больше не притронусь к ним. Обещаю.

– Я просто думаю, что так проще держать вещи раздельно, – пытаюсь я ее успокоить. – Я имею в виду, ты наш жилец. Мы ведь не друзья или типа того.

Уитни резко откидывает голову назад, словно я ударил ее. Она вытаскивает карандаш из–за уха, и на мгновение мне становится страшно, что она может ткнуть им в меня. Она глубоко вдыхает.

– Ты прав, – медленно говорит она. – Мы не друзья. Хорошо подмечено.

У меня были хорошие намерения, когда я зашел сюда, но я ужасно проваливаю этот разговор. Я пытаюсь придумать, что сказать, чтобы все исправить, но в этот момент в дверь закусочной входит семья.

– Извини, – говорит она мне, ее тон становится деловым. – Мне нужно работать.

Что ж, это был провал. Но, с другой стороны, я сказал то, что должен был сказать. Уитни почему–то обиделась, но правда в том, что мы не друзья. Она просто девушка, которой мы сдаем комнату. И как только я встану на ноги, она уедет.

В любом случае, не думаю, что сегодня она принесет домой торт, чтобы отпраздновать мой первый день на работе.

Глава 13

Мы с Кристой прижались друг к другу на диване и смотрим фильм.

С тех пор как я начал работать, на прошлой неделе она стала более нежной. Неважно, что моя работа – это, по сути, должность плохо оплачиваемого стажера. По крайней мере, я зарабатываю немного денег. И есть некоторый шанс, что эта должность станет постоянной, если я произведу на них впечатление.

Погода тоже идеально подходит, чтобы прижаться друг к другу на диване. На улице сильный дождь, и вся комната озаряется вспышкой молнии, за которой следует раскат грома. Громкий звук заставляет Кристу прижаться ко мне еще ближе. Я обнимаю ее и сжимаю крепче (девятый уровень). Она поднимает лицо, чтобы взглянуть на меня, и ее губы блестят в свете от телевизора. Хотя мы посмотрели только половину фильма, я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее.

– Ты вкусно пахнешь, Блейк, – шепчет она мне на ухо.

Я пахну своим обычным мылом и шампунем, которые мне пришлось докупить после того, как Уитни их полностью израсходовала. Насколько я могу судить, она больше ими не пользовалась, купив себе собственный флакон геля для душа Dove. И мне больше не приходится пахнуть абрикосами и кокосами – двумя самыми немужскими фруктами, известными человечеству.