Глава 24

– Блейк! Блейк!

Звук криков Кристы, доносящийся снизу, резко будит меня. Мне требуется секунда, чтобы сориентироваться. Сегодня суббота, я дома в своей кровати, и Кристы нет рядом со мной. И сейчас… Черт, всего семь утра.

– Блейк!

Она звучит откровенно истерично, и у меня ёкает в животе. Что на этот раз? Боюсь узнать.

Прошло чуть больше недели с инцидента с личинками. От Уитни все еще не было ни слова о том, что я сделал. Я вообще начинаю задаваться вопросом, не представил ли я все это. Идея о бумажном пакете с гниющими фруктами, намеренно засунутом в мой шкаф, действительно кажется довольно надуманной. Могло ли это быть каким–то осознанным сном?

Но нет. Бумажный пакет, полный личинок, не придумаешь.

К тому же, ситуация с плодовыми мушками значительно улучшилась. Мы расставили кучу новых стаканчиков–ловушек, которые поймали примерно 90 процентов мошек. Благодаря этому и тому, что я давил их рукой, заражение снизилось до уровня легкого раздражения.

– Блейк!

Я тру глаза, с трудом садясь в кровати.

– Иду! – кричу я в ответ.

Я перебрасываю ноги через край кровати. Натягиваю футболку, но не утруждаю себя надеванием шорт. Я не буду одеваться ради Уитни. Пусть смирится с тем, что видит меня в нижнем белье.

Я спускаюсь на полпути по лестнице, прежде чем замечаю Кристу, стоящую в гостиной. Ее лицо ярко–красное, и, когда я подхожу немного ближе, я вижу, что ее щеки исчерчены слезами. Она рыдает.

О нет. Что случилось?

– Это Золотка! – рыдает она. – Золотка умерла!

Я бегом спускаюсь по оставшимся ступенькам босиком. Подбегая к аквариуму, я вижу, что Золотка действительно плавает кверху брюшком. Я никогда раньше не видел мертвую рыбу, кроме как на рынке, но у меня нет сомнений в том, что она отправилась в лучший мир.

– Мне так жаль. – Я обнимаю Кристу за плечи, прижимая ее к себе. – Это… очень грустно.

Странно, но это действительно как–то грустно. Несмотря на то, что у нас не было большого количества тактильного взаимодействия с Золоткой, я привык к ее присутствию. И я разговаривал с ней немного больше, чем это здорово. Я знаю, что она была всего лишь рыбкой, но у нее был характер. Немного характера, по крайней мере. Для рыбы.

Однако Криста действительно потрясена. Она цепляется за меня, рыдая в мою футболку. Я обнимаю ее на десятом уровне, пока ее слезы пропитывают мою рубашку. Спустя несколько минут она смотрит на меня глазами, красными и опухшими от слез.

– Я знаю, что странно так расстраиваться из–за рыбки, – говорит она, – но я просто привязалась. И она была нашим первым общим питомцем, понимаешь? Такое чувство, что… что ее смерть – это знак.

– Это не знак. – Мне нужно пресечь эту мысль в зародыше как можно скорее. – Нам же даже в зоомагазине говорили, что эти золотые рыбки обычно живут недолго.

– Но она казалась такой здоровой, – всхлипывает она. – Я не понимаю. Я кормила ее вчера, и она выглядела совершенно нормально! Она сожрала все гранулы!

– Хм, – говорю я.

Она вытирает мокрое лицо тыльной стороной ладони.

– Ты же сменил ей воду на прошлых выходных, когда я тебя попросила, да?

– Конечно, сменил.

– Но ты же не менял всю воду, верно? Только двадцать процентов, да?

– Да. Так я и сделал. – Более или менее.

– И ты добавил таблетку, чтобы избавиться от хлора, да?

– Абсолютно.

Пока Криста допрашивает меня о том, что я делал, когда менял воду на прошлой неделе, я не могу не почувствовать небольшое облегчение от того, что мне больше не придется этого делать. Смена воды у рыбки была такой головной болью. Хотя у меня плохое предчувствие, что нам, вероятно, скоро придется сходить в зоомагазин за другой рыбкой. Может, мне удастся отговорить ее от этого. По крайней мере, пока все не уладится.

Мне придется поизучать, за какими животными проще всего ухаживать. Ящерица была бы хорошей идеей.

– Нам… нам нужно ее похоронить, – говорит Криста.

– Правда? То есть, мы не можем просто… смыть ее?

Криста бросает на меня взгляд, полный ужаса. Может, это было немного бессердечно. Я чувствую легкое сжатие в груди, глядя на крошечное неподвижное тело Золотки.

– Прости, – быстро говорю я. – Конечно, мы можем ее похоронить. Мы можем устроить похороны и все такое.

Это, кажется, несколько успокаивает ее. Отлично. Теперь я обречен на похороны золотой рыбки. Не могу поверить, что именно так я проведу субботнее утро.

– Я пойду возьму зип–пакет, чтобы положить ее, – говорит Криста. – Ты можешь выловить ее из аквариума?

– Конечно.

Меня слегка передергивает от мысли прикасаться к мертвой рыбе, но, полагаю, технически это не так уж отличается от того, когда я ем сашими. По крайней мере, так я себе говорю.

Наклоняясь над аквариумом с маленьким сачком, я улавливаю запах воды внутри. И вот тогда я чувствую его. Сначала я уверен, что мне должно это почудиться. Но нет. Из аквариума исходит очень отчетливый запах.

Это хлорка.

Криста возвращается в гостиную, неся маленький пакетик, достаточно большой, чтобы поместить внутрь Золотку. Ее глаза все еще очень опухшие, и я почти задумываюсь, не будет ли жестоко сказать ей, что ее рыбка умерла не своей смертью. Но она должна знать правду. Она должна знать, с чем мы имеем дело, потому что она, кажется, не воспринимает это всерьез.

– Криста, – медленно говорю я. – Кто–то добавил хлорку в аквариум.

Ее глаза широко раскрываются.

– Что?

– Я чувствую запах. – Теперь, когда я его заметил, кажется, что он заполняет всю комнату. Не могу поверить, что не уловил его раньше. – Это очень характерный запах.

Криста подбегает к аквариуму. Она подносит нос ближе, чем я бы согласился, учитывая, что внутри мертвая рыба. Она поднимает лицо.

– Я ничего не чувствую.

– Серьезно? – Я бы почувствовал его из коридора. – Это определенно хлорка, Криста.

Она снова нюхает аквариум.

– Не знаю. Я даже не совсем уверена, как пахнет хлорка.

– Это химический запах! Это хлорка!

Я даже не осознаю, как громко говорю, пока она не отступает на шаг.

– Хорошо, и почему в аквариуме хлорка?

Я задаюсь тем же вопросом.

– Должно быть, это сделала Уитни.

– Уитни? – Ее глаза выпучены. – С какой стати Уитни стала бы это делать?

– Потому что она психопатка, – отвечаю я, потому что это очевидно. – Я знаю, что нам нужны деньги, но я думаю, нам стоит избавиться от нее. Я серьезно.

Криста хмурится.

– Тогда как мы будем платить по ипотеке?

На данном этапе я почти готов скорее оказаться выброшенным на улицу, чем жить здесь с Уитни. Я ей не доверяю. Если она способна отравить золотую рыбку, кто знает, на что еще она способна?

– Ты правда хочешь, чтобы с нами жил тот, кто отравил беззащитную золотую рыбку?

– Я правда ничего не чувствую…

– Поверь мне, Криста.

Она смотрит на меня скептически. Это бесит. Как она может не чувствовать этот химический запах? У нее что, проблемы с обонянием?

– Нам нужно избавиться от Уитни, – говорю я более настойчиво. – Мы найдем кого–то другого.

– Все остальные были ужасны, – напоминает она мне. – Мне нравится Уитни. Она была не чем иным, как милой, все время, что жила здесь.

– Да, с тобой.

Она смотрит на меня тем же взглядом, что и тогда, когда та женщина Квиллизабет заявила, что у нее было видение, как я закалываю ее до смерти.

– Блейк, есть ли хоть малейшая вероятность, что ты…

– Что я что?

И теперь она отводит глаза.

– Что ты представляешь некоторые из вещей, которые, как ты говоришь, делает Уитни?

– Это смехотворно. – Хотя я не признаюсь, что ее обвинение вызывает у меня тревожное чувство. – Я ничего не выдумываю. Уитни меня ненавидит.

– Она никогда не говорила ничего о том, что ты ей не нравишься, когда мы вместе обедали.

У меня такое чувство, будто меня только что ударили в живот.