– Ты тоже вкусно пахнешь, – шепчу я в ответ.

Я снова целую Кристу, на этот раз более страстно, прижимая ее к подушкам дивана, пока ее пальцы впиваются в мышцы моей спины. Моя рука скользит под ее футболку, и я почти дотянулся до ее бюстгальтера, когда слышу, как на входной двери поворачиваются замки, и я отскакиваю от нее.

Черт возьми, я ненавижу, что у нас живет квартирант. Я чувствую себя подростком, который пытается тайком поласкать свою девушку, пока родителей нет дома, и это ощущение совсем не из приятных.

Уитни стоит в прихожей позади нас, отряхивая воду с обуви о нашу придверную подстилку. Я слышу, как она возится со своим зонтом и тяжело вздыхает. Я бы хотел, чтобы она поскорее поднялась к себе в комнату.

Минуту спустя Уитни заходит в гостиную, промокшая насквозь, с волосами, прилипшими к голове. Будь на ней макияж, он бы растекся по щекам. Она смотрит на нас, неловко сидящих на диване.

– Я что–то прервала? – говорит она дразнящим тоном, хотя в ее глазах нет и капли юмора.

С тех пор как я поговорил с Уитни в закусочной, наши отношения сильно испортились. Она почти не разговаривает со мной, а когда говорит, ее тон явно недружелюбный.

– Мы просто смотрели фильм, – подхватывает Криста, не замечая напряжения между нами. – Хочешь попкорна? Мы нажарили целую кучу.

– О, нет, – саркастически говорит Уитни. – Я бы не хотела его полностью израсходовать.

Криста не улавливает подтекст в ее голосе.

– Не беспокойся об этом! Бери, сколько хочешь.

Уитни даже не отвечает ей. Она просто разворачивается и уходит на кухню. Спустя мгновение я слышу, как жужжит микроволновка. Должно быть, она разогревает себе ужин.

Я протягиваю руку, чтобы сжать колено Кристы.

– Я пойду налью еще воды, хорошо?

– Хорошо. Возвращайся поскорее.

Я беру свой стакан с кофейного столика, хотя он еще наполовину полон. Мне ничего не нужно. Но я бы хотел сказать пару слов наедине Уитни Кросс на кухне.

Когда я прихожу туда, Уитни смотрит на микроволновую печь, в которой медленно вращается контейнер из пенополистирола. Должно быть, она принесла его из закусочной. Она отмахивается от плодовой мушки, жужжащей у ее уха, не глядя на меня.

– Я уйду через минуту, – говорит она. – Чтобы вы с Кристой могли продолжить заниматься сексом на диване.

– Мы не…

– Я не дура, Блейк.

Я пришел сюда, чтобы извиниться, но вместо этого мне хочется швырнуть в нее чем–нибудь.

– А если бы и так? Это мой дом, Уитни. Ты просто снимаешь комнату.

– Ага. Ты это уже предельно ясно дал понять. – Она перебрасывает свой хвост через плечо. – Не волнуйся. Я не хочу пользоваться твоим телевизором, особенно без предупреждения.

Господи, почему она так зла?

– Послушай, Уитни, – я вздыхаю. – Нам не обязательно быть лучшими друзьями, но, если ты собираешься здесь жить, нам нужно хотя бы ладить. Если я сделал что–то, что тебя расстроило…

– Если? – она фыркает. – Ты действительно настолько тупой?

– Прости, – говорю я сдавленно. – Мне очень жаль, что я тебя расстроил. И… может, мы сможем начать все заново.

Микроволновка звенит. Уитни достает контейнер из пенополистирола, внутри которого бургер и картошка фри. Разогретый чизбургер и картошка фри не кажутся особо аппетитными, но Уитни, похоже, не возражает.

– Ты помнишь, – говорит она, – когда ты переживал из–за новой работы, а я тебя утешала и говорила, что у тебя все получится, потому что ты умный, и харизматичный, и привлекательный, и все такое?

– Э–э, да…

– Что ж, ни одно из этих слов не было правдой. – Ее взгляд прожигает меня так сильно, что я отступаю на шаг. – Причина, по которой ты преуспеешь – причина, по которой ты уже преуспел – в том, что ты самовлюбленный мудак. Тебе нравится притворяться хорошим парнем, но в глубине души ты знаешь, что ты ужасный человек.

Я раскрываю рот. Неужели она так взбешена из–за того, что я попросил ее не пользоваться моим мылом? Эта девушка не в своем уме.

– Уитни…

– Приятного просмотра фильма с твоей девушкой. – Она проходит мимо меня, настолько резко, что задевает мое плечо. – Тебе лучше надеяться, что она не поумнеет и не поймет, какой ты на самом деле. Но ради нее я надеюсь, что так и случится.

Я стою на кухне, пытаясь прийти в себя, пока Уитни топает по двум лестничным пролетам, и дверь в ее спальню с грохотом захлопывается. Что, черт возьми, это было? Ладно, я признаю, что появиться в закусочной и устроить ей выговор – не самое лучшее, что можно было сделать, но разве я заслужил такую тираду?

Я не мудак. Конечно, в своей жизни я сделал несколько дерьмовых поступков. Не получишь должность вице–президента в конкурентной маркетинговой сфере, будучи хорошим парнем. Но на свете есть люди и похуже меня.

В любом случае, мне нужно внимательно следить за Уитни.

Глава 14

Если я пробуду на этом совещании еще секунду, я сойду с ума.

За месяц работы на этой временной должности моя предполагаемая роль на совещаниях стала предельно ясна: я веду протокол. От меня не ожидают генерации идей, высказываний или размышлений. Я просто записываю, что говорят все остальные и в какое время они это сказали. Важная работа (нет).

Я взял бумагу и ручку, потому что мне не выдали ноутбук, и первые двадцать минут совещания я отлично справлялся с конспектированием – я был временной суперзвездой, – но в следующие двадцать минут всё кардинально изменилось. Я всё больше отвлекался из–за сильного зуда, который ощущался по всей груди и рукам. Это всё, о чём я могу думать.

Я замечаю его всё чаще и чаще. Не постоянно, но в последнее время зуд беспокоит меня почти каждый день. И сегодня ситуация хуже, чем когда–либо.

– Портер?

Я провожу пальцами по предплечью, но на самом деле мне хочется разорвать рубашку и чесать грудь пять минут подряд или до тех пор, пока не пойдёт кровь, в зависимости от того, что случится раньше. Я не знаю, что у меня под рубашкой, но из–под рукава уже проступает ярко–красный цвет.

– Портер!

Я резко поднимаю голову. Мой босс, парень по имени Кенни, которому точно нет и тридцати, смотрит на меня. Я сжимаю ручку крепче, делая вид, что записываю ту скучную чушь, которую они только что обсуждали про синергетические решения. Вести протокол на совещании – такая дерьмовая работа. Я и не знал, что компании до сих пор это практикуют.

– Простите, – бормочу я.

– Так чего же ты ждешь? – спрашивает меня Кенни.

Я поднимаю глаза на его чисто выбритое лицо. Очевидно, он что–то от меня хотел, пока я не обращал внимания, потому что был слишком занят попытками не содрать с себя кожу, и теперь я понятия не имею, что именно. Все, что я могу, – это бессмысленно смотреть на него.

– Кофе, Портер, – вздыхает он. – Не мог бы ты принести нам свежий кофейник?

Я забыл упомянуть мою другую важную обязанность на этих совещаниях: приносить кофе.

– Так, да. – Я вскакиваю на ноги. – Конечно. Мне очень жаль.

Я хватаю пустой кофейник в дальнем углу переговорной. Выходя из комнаты, я слышу, как Кенни говорит кому–то: «Некоторые временные сотрудники лучше других, а?»

Отлично. Прощай, перспектива превращения этой работы в постоянную.

Поскольку шансов работать здесь у меня все равно нет, я не спешу за кофе. Я отношу кофейник в комнату отдыха, но вместо того, чтобы наполнять его, оставляю там и направляюсь прямиком в мужской туалет.

К счастью, внутри никого нет, так как все на совещании. Я расстегиваю крошечные пуговицы на рубашке, сопротивляясь искушению разорвать ее. Когда все пуговицы расстегнуты, я резко распахиваю рубашку. И ахаю.

Неудивительно, что я так чертовски чешусь. Мою грудь покрывает ярко–красная сыпь. Я снимаю рубашку полностью и обнаруживаю, что она и на руках, и на спине. Хотя я знаю, что не стоит, я все равно стою там несколько минут, ожесточенно почесывая каждый дюйм своего тела, до которого могу дотянуться, пока кожа не становится воспаленной и почти кровоточащей.