Он осторожно кладет бархатную коробочку на журнальный столик. Бросает на меня последний взгляд, а затем выскальзывает за дверь.

Как только дверь щелкает, я плюхаюсь на диван и зарываюсь лицом в ладони. Нет. Нет. Так нельзя заканчивать. Я должен ее увидеть. Я должен с ней поговорить.

Я достаю телефон из кармана. Прежде чем начать слишком много думать, набираю ей сообщение:

Мне нужно тебя увидеть, Криста.

На экране появляются те самые пузырьки, я задерживаю дыхание, надеясь, что она ответит. Надеюсь, она скажет, что я могу ее увидеть.

Не думаю, что это хорошая идея.

Чушь. Если она думает, что может порвать со мной через Малкольма, она ошибается. Я смотрю на часы – до открытия химчистки еще три часа. Она почти наверняка все еще дома. Мои руки дрожат, когда я печатаю следующее сообщение:

Я сейчас еду к Бекки. Я должен тебя увидеть.

Я уставился на экран, ожидая, что она пригрозит вызвать на меня полицию. Не знаю, что сделаю, если она это скажет. Я не хочу быть арестованным, тем более что я уже беспокоюсь, что детектив, с которым я говорил вчера, подозревает меня. Так что добавляю:

Пожалуйста.

Я сжимаю телефон, ожидая ее ответа, который приходит через несколько секунд:

Ладно. Приезжай через час.

У меня как раз хватит времени принять душ.

Глава 36

До дома Бекки и Малкольма можно дойти пешком, так что, выйдя из душа, я надеваю кроссовки и отправляюсь в путь.

Я подхожу к жилому дому примерно за пять минут до назначенного времени. Жду снаружи, расхаживая по тротуару, и люди начинают смотреть на меня странно. Я достаю телефон и использую камеру, чтобы убедиться, что выгляжу нормально, и правда в том, что я кажусь слегка растрепанным. Даже несмотря на недавний душ, мои волосы мокрые и взъерошенные от ветра во время прогулки сюда, а еще я понимаю, что моя футболка надета наизнанку.

Я снимаю футболку, что требует некоторых маневров, потому что сверху на мне куртка. Мне удается вывернуть ее, а затем я натягиваю обратно через голову. Пока я надеваю куртку обратно, я замечаю, что в паре метров от меня стоит женщина с белоснежно–светлыми волосами и смотрит на меня.

– Блейк? – вырывается у нее.

Без контекста и с ее волосами, которые выглядят иначе, чем в последний раз, когда я ее видел, – короче? длиннее? – мне требуется несколько секунд, чтобы узнать мою бывшую девушку.

– Гвен?

– Это правда ты. – Гвен кажется пораженной, хотя, думаю, я выгляжу примерно так же, как два года назад. – Что ты делаешь?

– Моя футболка была… – Я беспомощно жестикулирую в сторону своей футболки. – В общем… эм… как ты, знаешь, поживаешь?

Она выпячивает грудь, и трудно не заметить, что ее футболка точно не наизнанку. И она больше не пахнет сигаретами. Интересно, бросила ли она курить.

– Отлично, на самом деле, – говорит она, и в ее голосе слышится некая резкость, которая удивляет меня. – Мне дали повышение на работе, а еще я обручилась на прошлой неделе.

Затем она сует мне прямо в лицо свой гигантский бриллиант.

Не знаю, зачем она тычет мне носом в свой успех, потому что это она бросила меня практически без причины. Ну, больше похоже, что она затеяла глупый спор, который закончился нашим расставанием. Не знаю, считала ли она меня виноватым в разрыве, но по тому, как она на меня смотрит, я понимаю, что у нее нет теплых, пушистых чувств ко мне.

– Я очень рад за тебя, Гвен. – Я имею это в виду – более или менее. Я не собираюсь начинать перечислять свои собственные достижения, среди которых – увольнение с работы и отказ от помолвки. – Похоже, у тебя всё отлично.

Ее взгляд скользит по мне.

– А ты выглядишь…

Она не заканчивает предложение. И правильно.

Я взглядываю на часы – пора подниматься наверх.

– В любом случае, было приятно тебя видеть, но мне нужно бежать.

Она бросает на меня странный взгляд, который я не слишком стараюсь интерпретировать.

– Да, мне тоже. Я… эм… еще увидимся, Блейк.

Я готов поставить тысячу долларов, которых у меня нет, что мы больше никогда не увидимся.

Встреча с бывшей девушкой не настроила меня на позитивный лад перед свиданием с Кристой. Я и раньше нервничал, а сейчас чувствую себя намного хуже. Что если через два года я столкнусь с Кристой на улице и с трудом узнаю ее? От одной мысли об этом сжимается грудь.

Я забыл, что в доме Бекки и Малкольма есть швейцар, так что мои попытки протолкнуться наверх, вероятно, не сработали бы. По этой причине я благодарен, что, назвав свое имя, я получаю от швейцара разрешение пройти. Всю поездку на лифте до двенадцатого этажа я постукиваю правой ногой и сопротивляюсь желанию снова начать расхаживать.

Когда я приближаюсь к двери квартиры, меня накрывает запах корицы. Я явно заставил Кристу нервничать, потому что она печет свои сникердудлы (прим. пер.: печенье). Аромат накрывает меня волной ностальгии – я так по ней скучаю. Я как никогда полон решимости вернуть ее. Я расправляю плечи и целенаправленно стучу в дверь.

Я полностью ожидал, что Бекки выступит в роли привратника, так что немного удивлен, увидев в дверях Кристу. Ее рыжевато–светлые волосы собраны в ее фирменный небрежный пучок, губы цвета сахарной ваты, и, если честно, она выглядит немного уставшей и растрепанной. Но это только делает ее красивее.

Прошло чуть больше недели с тех пор, как я видел ее, а кажется, будто год. Все, чего я хочу, – протянуть руку и обнять ее на все сто.

– Криста, – сдавленно говорю я.

Мне не кажется, когда ее собственные глаза наполняются слезами.

– Привет, Блейк.

Кольцо с бриллиантом лежит у меня в кармане пальто. Я готов вернуть его ей.

– Можно войти? – спрашиваю я.

Она вздыхает.

– Ладно, но только на минутку.

Когда я вхожу в квартиру, запах корицы становится сильнее. Я следую за Кристой на кухню, и она достает прихватку, затем вынимает из духовки противень со свежеиспеченным печеньем. Она ставит его рядом с другим противнем, который уже остывает. Она напекла много печенья. Она явно несчастна.

– Пахнет прекрасно, – говорю я. – Как всегда.

Она вымучивает крошечную улыбку, но не предлагает мне печенье.

– Спасибо.

– Я скучаю по твоему печенью.

– Спасибо.

– Я скучаю по тебе, Криста.

Она отводит взгляд, щеки розовеют.

– Блейк…

– Пожалуйста, дай мне еще один шанс. – Я пытаюсь протянуть руку к ее руке, но она выходит из моей досягаемости. – Между мной и Уитни ничего не было. Клянусь жизнью.

– Я верю, что ничего не было, – вздыхает она, – но даже так, ты одержим этой женщиной чрезвычайно нездоровым образом. Ты только о ней и говоришь, Блейк!

– Это неправда.

– Это абсолютная правда! Ты ведешь себя так, будто она – воплощение зла, но она просто обычный человек. Милый человек.

Я стискиваю зубы.

– Уитни – много кто, но она не милая. На самом деле…

На самом деле, я думаю, есть шанс, что Уитни убила мистера Циммерли.

Я думаю, что в нашей гостиной могло произойти что–то ужасное.

Я думаю, Уитни, возможно, пытается подставить меня.

Пока я произношу все эти слова в голове, я понимаю, насколько дико всё это звучит. Уитни подставляет меня в убийстве? Звучит нелепо. Я не могу сказать этого вслух. Если Криста думает, что я одержим Уитни, то рассказ о том, что я на самом деле думаю, только усугубит ситуацию. Хотя всё это правда.

– Я беспокоюсь о тебе, Блейк. – Она хмурит брови. – Я беспокоюсь, что ты… что ты теряешь связь с реальностью. Это меня пугает. Ты такой параноидальный и не хочешь слушать ничего из того, что я говорю.