Проблема была только в одном – как легализовать средства от продажи наркотиков. Приходилось вкладываться в предприятия, строительство торговых центров и прочие проекты, чтобы как‑то отмывать те суммы, которые он зарабатывал вместе с китайцами. Но самым выгодным стало его решение заняться благотворительностью. Вот тут – да. Здесь он мог позволить себе куда больше свободы.

К сожалению Давид понимал, что рано или поздно что‑то могло пойти не так. Например, им могли заинтересоваться ублюдки одного одноглазого князя. Пока что емуудавалось избегать внимания со стороны Меньшикова и подконтрольной ему ИСБ. Пока что. И вот для этой цели ему и был необходим Алексей.

Так что Виктория была права. О будущем этого молодого человека стоило позаботиться в особенности.

– Хорошо, – наконец произнёс он. – Я поговорю завтра… сегодня с Елизаветой и прослежу, чтобы она стала больше времени уделять подготовке.

Кажется, эти слова наконец смогли немного успокоить Викторию.

– Спасибо, Давид. А когда ты…

– Я скоро приду, – пообещал он, заметив, как загорелся экран его телефона.

Дождавшись, когда Виктория ушла, закрыв за собой дверь, он взял мобильник и ответил на звонок.

– Всё сделано? Ясно. Значит, нет… Рассказывай, что произошло.

– Проходи, человек. Присаживайся. Чувствуй себя, как дома…

В ответ я лишь молча кивнул с абсолютно не искренней улыбкой на лице. Не смотря на бодрящий напиток, усталость за прошедший день и ночные приключения уже давала о себе знать. Чувствую, когда вернусь домой, упаду в постель и вырублюсь моментально.

Потряс головой, прогоняя настырные, но такие желанные мысли об отдыхе. Сейчас требовалось сосредоточится на деле.

Гафур привёл меня в отдельную комнату в дальней части бара. Первая же мысль, появившаяся в моей голове, была о том, что это какая‑то хитрая ловушка. Обман, чтобы забрать камни и не расплачиваться за них информацией. Но эту версию я отбросил. Мы уже обсуждали это с Жанной, и она уверила меня, что шансы на обман минимальны. Изгнанные за свои проступки из анклавов альфары часто промышляли наёмной работой. Порой законной. Порой совсем наоборот. Но такие вот, подобные «Песни» места служили им своеобразным местом для заключения сделок, отдыха и всего прочего. А потому в слова бармена о «гостеприимстве» я верил. Бар был безопасной территорией.

По крайней мере для ушастых точно.

Заметив, что я остался стоять на ногах, Гафур указал на стол, вокруг которого стояли три стула.

– Присаживайся, – повторил он своё предложение. – В ногах правды нет, человек…

– Спасибо, но я лучше постою.

Услышав мой ответ, тучный альфар пожал плечами и сам занял один из стульев. Предмет мебели жалобно заскрипел под его весом, когда тот устраивался на нём поудобнее.

– Хозяин сказал, что у тебя есть три вопроса, – заговорил Гафур, глядя на меня. – Задай их, и если у меня будут ответы, то ты их получишь. – А если ответа ты не знаешь, что тогда? – не удержался я от вопроса. – Вернёшь часть камней?

– Нет, – невозмутимо ответил он. – С чего это вдруг?

– Ты же сам в прошлый раз говорил мне, что это будет цена за ответы, а не за вопросы, – напомнил я, сдерживая рвущееся наружу раздражение.

– Порой, человек, вопрос на который тебе ничего не скажут, уже сам по себе может быть ответом…

– М‑м‑м, словесная эквилибристика. Что же ты сразу в прошлый раз это не сказал?

– Так ты и не спрашивал, – рассмеялся альфар. – Так что не смей зря порочить моё честное слово. Тебя интересовала цена за ответы на вопросы, а не за вопросы, которые без этих ответов останутся. И именно их ты и получишь. Хозяин дал добро именно на это. Но никто не обещал тебе, что будет иначе.

Вдох. Выдох. Хотелось выругаться, да только что толку? В своём он праве или нет – не важно. И так понятно, что от принятого решения этот альф не отступит.

Ладно. К чёрту. Вместо того, чтобы спорить, следовало хорошенько подумать о том, что именно следует спросить. Я прокручивал эти вопросы в своей голове ещё раньше, но сейчас, после этого дурацкого условия, следовало хорошенько поразмыслить о том, что именно я буду спрашивать.

А потому любые исторические справки и легенды сразу отваливаются. Я, конечно, историю люблю, но не настолько, чтобы тратить и без того небольшие шансы на то, чтобы разобраться в происходящем.

– Ладно, – собрался я с мыслями. – Первый вопрос. Какими силами обладают эти маски и какие последствия могут быть от использования артефактов?

Гафур задумчиво посмотрел на меня.

– Легенды гласят… – начал он, но я практически сразу же его остановил.

– Гафур, я, конечно, прошу прощения, но спрашивал я не о легендах.

В ответ на это альфар лишь развёл руками.

– Что поделать, – с усмешкой проговорил он. – Тебя интересует артефакт, который считается пропавшим настолько давно, что многие о нём уже и забыли. А потому это всё, что я могу рассказать тебе. Так, что? Откажешься или всё таки послушаешь?

Смирившись с неизбежным, решил, что уж лучше так, чем совсем ничего.

– Хорошо, – вздохнул я и немного подумав, подошёл ближе к столу и сел на один из стульев. – Рассказывай.

– Жили были король и королева…

– Ты издеваешься?

Услышав меня Гафур расхохотался.

– А разве не так вы люди свои сказки начинаете? Не переживай, человек. В этой не будет и слова лжи. Как я там начал? – альфар задумчиво посмотрел на меня с таким видом, словно мог забывать, что сказал всего пол минуты назад. – Ах, да! Так вот. Давным‑давно жили король и королева. И любили они друг друга так, что придворные поначалу шептались – мол, не бывает такой любви. Слишком сильная она была. Слишком искренняя. Правили они вместе, спорили вместе, смеялись вместе и решения принимали плечом к плечу. Король и королева любили свой народ, но друг друга они любили ещё сильнее. Настолько, что мечтали всегда оставаться рядом. Рядом друг с другом, человек.

– И что было дальше?

– Интриги, – с хорошо слышным сожалением в голосе произнёс Гафур. – А интриг, уж поверь, вокруг альфарского трона всегда хватало. Не зря ваши мудрецы порой говорят, что всякий, кто слишком пристально смотрит на корону, редко делает это из желания послужить. Куда чаще из желания примерить её на себя. И вот тогда, король и королева позвали старого мастера. Того самого, о котором шептались, будто он способен вдохнуть душу даже в холодный металл и камень. Мастер чьё имя уже давно забыто, но творения продолжают жить и по сей день. Он пришёл к ним и выслушал их просьбу. Сначала долго молчал, но потом всё таки согласился.

Значит, вот она, история создания масок. Впрочем, пока что ничего нового. Нечто подобное я слышал и раньше, ещё когда готовился к делу.

– Он создал для них два артефакта, – тем временем продолжал Гафур. – Две маски. Парные артефакты со способностью поглощать чужую личность, тело и душу, дарующие носителю способность принимать иной облик и скрывать истинное лицо. Надев их, можно было стать кем угодно – слугой, советником, врагом, тенью в углу зала. Никто не мог узнать, кто скрывается под личиной. Никто, кроме них двоих. И они начали пользоваться этим даром.

Гафур поднял ладонь и с кончиков его пухлых пальцев сорвались туманные нити. Они упали на поверхность стола между нами и закружились в хаотичном танце, формируя две фигуры. Мужскую и женскую.

– Сначала – ради блага, – сказал он и одним движением пальцев заставил дымные фигуры на столе сплестись в объятиях и броситься в танец по поверхности стола. – Они слушали, наблюдали, выводили на свет тех, кто прятался во тьме и был им неверен. Народ был в безопасности, а их власть держалась всё так же крепко. Но знаешь, в чём беда любой силы, человек? К ней привыкают. Со временем маски стали частью их жизни. Они всё чаще предпочитали скрываться за ними. Даже перед друг‑другом. Стали зависимы от чувства безопасности, что дарили им артефакты. Настолько, что всё реже показывали свои настоящие лица. Настолько, что придворные, а, затем, и сам народ начали забывать, как на самом деле выглядят их правители.