Игнатьев рывком вырвал пистолет у неё из рук, после чего проверил его, щёлкнув небольшим флажком над рукоятью, и убрал оружие себе за спину. Следующей он забрал из её ослабевших от происходящего пальцев записную книжку.

– Как бы смешно это ни прозвучало, Виктория, но не мне с этим разбираться, – ледяным тоном произнёс он.

Она замерла как вкопанная. Стояла, ощущая, как дрожь охватывает всё её тело. Адреналин, что служил её топливом и подпитывал её решимость, исчезал, оставляя после себя лишь пустоту.

Пустоту и страх.

Но раньше, чем она успела что‑то сделать, сказать хоть слово, в дверь кабинета постучали. Негромко. Но сейчас, для женщины, которая находилась в столь взвинченном состоянии, этот стук прозвучал громче выстрела над самым ухом. Она чуть не подпрыгнула, а вот её муж, наоборот, устало посмотрел в сторону двери.

– Что? – резко спросил он. Дверь приоткрылась и в неё заглянул один из слуг.

– Ваше сиятельство, простите, что отвлекаю вас, но к вам гости. Стоящая рядом с ним Виктория услышала тихую ругань своего мужа.

– У меня нет желания кого‑либо принимать…

– Да, ваше сиятельство, я понимаю. Но гости сообщили, что они из Имперской Службы Безопасности.

Стоило ей это услышать, как Виктория тут же бросила испуганный взгляд в сторону своего мужа. Она почти что ожидала увидеть на его лице раздражённое выражение, но к своему удивлению вместо этого оказалась свидетельницей того, что ей доводилось видеть не так уж и часто. Давид выглядел… растерянным?

Впрочем, он довольно быстро взял себя в руки.

– Уважаемые господа из ИСБ, часом не пожелали сообщить о причине своего появления в столь поздний час?

– Нет, ваше сиятельство, – слуга замотал головой. – Но они настаивают на встрече с вами.

– Ясно.

Игнатьев вздохнул и тихо, очень тихо выругался.

– Что ж, пойдёмте, узнаем, что нужно нашим уважаемым гостям.

С этими словами он убрал записную книжку в карман брюк, после чего просто прошёл мимо застывшей на своём месте Виктории. Прошёл, даже не взглянув на неё, как если бы она была пустым местом в этой вселенной. Ни злого взгляда, ни слова. Ничего.

И это задело её так сильно, что у женщины перехватило дыхание.

– Давид! Я…

– Виктория, – граф обернулся и посмотрел на неё. – У меня сейчас нет времени и какого‑либо желания заниматься этой проблемой. Это, вообще, не моя проблема. Так что свои силы на эту речь ты потратила зря.

Сказав это, Игнатьев покинул кабинет и вышел в коридор, последовав за слугой. Он успел сделать несколько шагов, прежде чем услышал стук каблуков за своей спиной. Видимо, после всего произошедшего между ними супруга никак не могла оставить всё как есть.

Слуга привёл графа в гостиную на первом этаже особняка. Открыв дверь перед графом, он тут же отошёл в сторону, почтительно склонив голову.

– Прошу, ваше сиятельство.

Удостоив его лишь вежливым кивком, Игнатьев вошёл в комнату и встретился глазами с ожидающими его людьми. Четверо. Трое мужчин и женщина. Один из них сидел на диване, в то время как другие стояли на ногах, разойдясь по комнате. На стоящего у дальней стены, словно мрачное изваяние, Григория граф внимания не обратил.

– Итак, – Игнатьев окинул помещение и находящихся внутри него людей взглядом. – Думаю, что мне стоит спросить, чем же я обязан, господа, вашему столь позднему визиту в мой дом?

Сидящий на диване Шолохов улыбнулся.

– А вы, ваше сиятельство, хотите сделать вид, будто не понимаете причины? – спросил он с какой‑то странной интонацией. На первый взгляд она казалась вежливой, но Игнатьев хорошо расслышал скрытую за этой тактичностью издёвку.

– Ну, могу предположить, что визит Имперской службы безопасности в столь поздний час должен иметь под собой весьма серьёзное основание, – предположил граф, чем вызвал у Шолохова ещё одну одобрительную улыбку.

– Вы правы, ваше сиятельство. Уверяю вас, причина эта более чем серьёзная.

– Для начала мне хотелось бы взглянуть на ваше удостоверение, – чопорно сказал граф.

Шолохов не встал. Более того, он даже не удосужился придать своему поведению хоть сколько‑то вежливости. Так и продолжил сидеть, развалившись в кресле, глядя на графа с лёгкой усмешкой. Но удостоверение всё‑таки достал из кармана и протянул слуге, чтобы тот передал его графу.

– Думаю, что для вас вряд ли станет большим открытием, что мы прибыли сюда с намерением арестовать вас, ваше сиятельство, – произнёс Тимур с самой добродушной улыбкой, наблюдая за тем, как граф рассматривает его документы.

Возможно, он считал, что это как‑то удивит стоящего перед ним аристократа. Возможно, вызовет взрыв негодования. К удивлению Тимура, Игнатьев ограничился лишь приподнятой бровью. Это было даже не удивление, больше похожее на молчаливую усмешку. Шолохов сидел перед ним и пытался представить себе мысли, что, должно быть, сейчас крутились в голове стоящего перед ним мужчины. Арестовать? Вот так нагло, прямо в его собственном доме… нет. В его городе!

– Ваше сиятельство, – неожиданно подал голос стоящий у стены Григорий. – Позвольте, я решу эту проблему.

Он сделал шаг вперёд, но Игнатьев поднял руку и остановил его.

– Подожди, Григорий, – с лёгкой неуверенностью в голосе сказал граф. – Для начала мне хотелось бы узнать, на каких таких основаниях вы планируете это сделать?

Игнатьев спросил, и в голосе его не было ни тревоги, ни интереса – только усталость.

– На более чем достаточных, – поспешил заверить его Шолохов и подался вперёд, положив локти на колени. – Нам известно про ваше совместное предприятие с отцом Измайлова. Да, ваше сиятельство. То самое, где вы распространяете наркотики по территории Империи. Про вашу систему отмывания денег через благотворительные фонды здесь и в Британии мы тоже знаем. Как и про ваши контакты с китайцами и «Заветом». Знаете, если так задуматься, то это в каком‑то смысле даже тянет на измену, ваше сиятельство.

Шолохов говорил уверенно, с чувством собственного превосходства. Как если бы долго готовился к этому моменту. Но, похоже, что всё это Игнатьева нисколько не задело.

– Очень, конечно, интересно, господин… как вас зовут?

– Тимур Шолохов, ваше сиятельство, – улыбнулся ИСБшник и указал пальцем на своё удостоверение, которое граф всё ещё держал в руке. – Там оно написано.

– Не привык читать вещи, которые не вызывают у меня интереса, – фыркнул в ответ граф и бросил сложенный документ обратно в руки Тимуру. – Было бы очень хорошо, если бы вы удосужились подкрепить свои обвинения хоть какими‑то доказательствами, Шолохов. Потому что без этого это не более чем пустые слова…

– О, у нас есть доказательства, – тут же кивнул Шолохов. – Хватит, чтобы упечь вас, Измайлова и всех остальных очень и очень надолго. А если вдруг чего и не хватит…

Тимур пожал плечами и развёл руками.

– ИСБ всегда может провести дополнительное расследование. Найти новые доказательства. Как только это дело начнётся… если, конечно же, оно ещё не началось, это станет лишь вопросом времени. Уверен, что вы знаете, как это работает.

Игнатьев молчал. Граф смотрел на Шолохова с таким видом, будто размышлял. И, что сбивало Тимура с толку больше всего, граф словно знал его. Это сложно было передать словами, но молодой офицер ИСБ натурально шестым чувством ощущал, что аристократ смотрит на него как на идиота. Доказательств этому не было никаких, но ощущение было именно такое.

– И что же будет дальше? – между тем спросил Игнатьев, не сводя с него своего взгляда. – Наденете наручники? Арестуете?

– Не совсем, – Шолохов выбросил все лишние мысли из головы. – На самом деле, это расследование продолжится даже в том случае, если я и мои люди прямо сейчас сделаем вид, будто ничего не было, и уедем.

Трое остальных гостей тут же уставились на Шолохова с выпученными от удивления глазами. А вот Игнатьев, наоборот, вообще не выглядел удивлённым. Лишь чуть склонил голову. И Тимур сразу же понял – граф хорошо видит, куда он клонит.