Дверь в комнату открылась и внутрь вошёл невысокий мужчина в светло-сером костюме. На его лицо была натянута дежурная улыбка, а в руках он держал несколько папок и пластиковый стаканчик с кофе. Судя по стрелкам часов, которые уже давно перешагнули за полночь, он был ему действительно необходим.

— Прошу меня простить за ожидание, ваше благородие, — самым, что ни на есть любезным тоном, проговорил мужчина.

В ответ я лишь медленно кивнул.

— Я начальник следственного отдела, инспектор Воронин, — представился полицейский, на что я лишь ещё раз просто кивнул. — Итак, с вашего позволения мы начнём, ваше благородие?

Сказал и выжидающе смотрит на меня. Наверно гадает, с какой такой стати сидящий перед ним аристократ одет в куртку с капюшоном, толстовку и чёрные джинсы, а не в дорогой, сшитый по фигуре костюм.

— Собираетесь меня допрашивать? — поинтересовался я, всё ещё испытывая острое чувство дискомфорта от незнакомого звука собственного голоса. Наверное, именно поэтому слова прозвучали несколько раздражённо и резко.

— О, что вы, ваше благородие. Нет! Ни в коем случае! Это будет лишь стандартный опрос, ведь вы пострадавший! Это наш долг, как имперской полиции и…

Он ещё что-то говорил, растекаясь в объяснениях о том, как ему жаль, что приходится тратить моё время на столь формальную и явно не нужную процедуру, но долг, обязанности и закон не позволяют ему поступить иначе и прочее, и прочее.

А что я? Я сидел на стуле и с хмурым видом кивал в такт его словам. Вот что мне ещё оставалось делать? Сбежать, чтобы привлечь к себе ещё больше внимания? Нет, спасибо. Я и так засветился настолько, что впору закопаться в самую глубокую и надёжную нору, какую только смог бы найти. Куда важнее сейчас было выбрать правильную линию поведения в предстоящем разговоре. Вот это действительно важно.

Инспектор тем временем положил свои папки на стол, открыл их и достал какой-то бланк.

— Итак, ваше благородие, позвольте начать опрос. Вы сын его благородия, барона Измайлова, Алексей Романович Измайлов?

Едва закончив говорить, инспектор уставился на меня. Отвечать я ничего не стал и лишь снова невозмутимо кивнул. Это имя я и сам уже знал. Успел просмотреть документы, которые нашел в лопатнике покойного.

— Хорошо, — сам продолжил полицейский, когда понял, что говорить лишний раз я не собираюсь. — Можете рассказать, что привело вас в Слюдянку?

На лице невозмутимое выражение, а вот мысли мечутся. Да откуда мне вообще знать, что его сюда привело⁈ Вот честно, хотелось буквально выть от злости. Почему все сложилось именно так⁈

Пожаловаться сейчас было некому, а что-то ответить все же требовалось. Хотя бы для того, чтобы поддержать мою хрупкую легенду, иначе меня мгновенно переведут из статуса пострадавшего в подозреваемые. Я обязан отыгрывать роль Алексея Измайлова.

Но что на моём месте сказал бы аристократ, попав в подобную ситуацию? С чего бы он вообще стал объясняться перед человеком, ниже его по статусу, пусть это и полицейский?

— По делам семьи, — скупо проговорил я.

Открыто говорить о причинах своего нахождения где-либо барон был не обязан. Вот и я не собирался.

Вот только было похоже, что мой ответ инспектора не удовлетворил.

— Ваше благородие, вы же понимаете, что в аварии есть погибший, была стрельба, а значит… — начал было он, но я быстро прервал его на полуслове.

— Вы сами сказали, что это не допрос, — спокойно возразил я.

— Да, но…

— Еще раз, инспектор, повторяю, — я продолжил все тем же холодным тоном давить на полицейского. — Я был в городе проездом по делам семьи.

Жёстко, хлёстко, резко. Так, как сказал бы настоящий аристократ на моём месте. Без фамилий, хотя он представился. Для аристократа этот простолюдин — функция. Инструмент. Ниже по сословию и благосостоянию. И будь на моём месте настоящий Измайлов, он, скорее всего, так бы с ним и разговаривал.

— Ваше благородие, вы тоже нас поймите! Вы единственный свидетель! Тело убитого сильно обгорело и мы просто обязаны…

— Я свидетель или подозреваемый? — в лоб спросил я, добавив в голос еще больше холода, и это сработало.

Сидящий передо мной мужчина заёрзал на стуле.

— Нет! Упаси боже, ваше благородие… Конечно же свидетель!

— Тогда записывайте мои свидетельские показания, — с нажимом на последнем слове медленно проговорил я. — Я ехал по делам семьи, когда в меня врезались на перекрёстке…

— На выезде из нашего города в сторону Иркутска произошло дорожно-транспортное происшествие с вашим участием, — тут же переформулировал полицейский. — Простите, простите ваше благородие! Просто добавил больше конкретики. Язык протокола, вы должны понимать.

Повторять следом за ним я не стал. Лишь смерил высокомерным взглядом.

— После чего появилась ещё одна машина. Люди из неё начали стрелять в водителя той, которая врезалась в мою.

— Второго участника ДТП преследовали неизвестные, которые открыли по второму водителю огонь… — опять принялся за своё полицейский. — Выстрелы были одиночные или очередями?

— Не запомнил.

— Понятно… понятно… И что было дальше?

— Идиот, который меня протаранил, бросился обратно за руль, а потом машина вспыхнула.

— Второй водитель попытался укрыться в салоне своего автотранспортного средства, после чего произошло возгорание…

Инспектор активно записывал мои показания, но заметив, что я замолчал, вопросительно поднял глаза от бланка.

— Это всё?

— А что вы ещё хотите?

— Ваше благородие, ведь человека убили…

— Печально, — пожал я плечами. — Но я к этому отношения не имею. Я пострадавший.

Последние слова прозвучали почти угрожающе, чтобы у инспектора пропало всякое желание на меня давить.

— Конечно-конечно, вы пострадавший! Никак иначе! — торопливо добавил он. — Но ваше благородие, у меня есть ещё вопросы и…

— Которые вы спокойно сможете задать моему адвокату, — тут же перебил я инспектора. — Или моему отцу. К слову, я хотел бы позвонить ему, когда выйду из участка. Напомните, как вас зовут?

— Инспектор Воронин… — уже жалея, что вовсе пошел служить в полицию, ответил мужчина.

О, он явно напуган. Либо же зол настолько, что лицо побелело. Винить его я не буду. В конце концов, этот мужчина просто делал свою работу, а я сейчас вёл себя как наглый аристократ. По крайней мере, так я себе это представлял.

— Мы закончили? — подытожил я.

— Да. Да, пока что закончили…

— Что значит «пока»? — я попытался вопросительно поднять бровь, но чужое лицо слушалось плохо.

— Ну, вы же понимаете, что нам может потребоваться уточнить что-нибудь. Детали там разные и прочее…

— Как я и сказал, все прочие вопросы вы сможете задать моему адвокату, — ответил я. — Так мы закончили?

— Прошу вас, ваше благородие, подождите пять минут, — засуетился полицейский. — Я перепишу ваши показания на чистовой бланк и принесу вам на ознакомление и подпись. После этого всё.

— Понятно. — Раздраженно бросил я. — Где у вас можно вымыть руки?

Полицейский на мгновение замер, видимо, не сразу поняв, что я говорю о туалете. Но когда до него дошло, он тут же вскочил из-за стола и сам вывел меня из кабинета.

— Вон туда, в конец коридора и налево, — совершенно простецки ткнул он пальцем, показывая, куда мне идти.

Стараясь оставаться в образе, я высокомерно кивнул и направился в указанном направлении. Дежурная часть имперской полиции в славном, но небольшом городе Слюдянка, представляла собой не самое впечатляющее зрелище, скажем так. Небольшое старое здание с весьма скромными казёнными интерьерами. В общем, глаз не особо радовался.

Дошёл до туалета и зашёл внутрь. Плотно закрыл за собой дверь. Унылая серая плитка на полу и точно такая же унылая белая, но уже на стенах. Несколько отдельных кабинок и три раковины у стены.