В подтверждение этих мыслей на участке перед домом начали то тут, то там мелькать вспышки, а через секунду до наблюдающего за боем мужчины долетали хлопки взрывов.

Вот и гранаты пошли в ход.

– Мы оттесняем их внутрь здания, – спустя минуту пришёл доклад по рации.

И правда, перестрелка на улице почти утихла. Значит, осталось не так уж и много. Согласно имеющейся у них информации, у Игнатьева должно быть здесь от двадцати пяти до тридцати охранников. Все они хорошие и подготовленные ребята, но… не против бывших военных, которые очень хорошо умели делать свою работу.

Если всё будет развиваться так и дальше, то минут через десять они закончат разбираться с охраной, а ещё через полчаса максимум покончат с зачисткой особняка и уберутся отсюда, не забыв прихватить с собой раненых и убитых. Судя по докладам, отряд потерял уже двоих убитыми и ещё троих ранеными, что, конечно, было очень плохо, но всё равно неприятно.

Впрочем, все они знали риск, когда устраивались к нему и…

Из рации донесся вопль. Не окрик, а именно захлёбывающийся вопль. Настолько переполненный ужасом, что, казалось, он прямо‑таки сочился из наушника его гарнитуры.

– Что у вас случилось⁈ – тут же потребовал ответа лидер. – Отвечайте, что у вас…

– Эта тварь! Она жива! Она…

Голос захлебнулся ещё одним воплем.

Стоящий на наблюдательном пункте в отдалении от поместья наёмник облизнул вмиг пересохшие губы.

– Доклад! – снова рявкнул он в рацию. – Немедленно!

– Эта псина жрёт нас! – выкрикнул динамик уже другим голосом.

– Где альф⁈ Он же должен был…

– Эта мразь порвала его пополам! Вашу мать! Вот он! Стреляйте, да стреляйте в него, мать вашу!

Грохот стрельбы из наушника оказался столь громким, что наёмнику пришлось выдернуть его из уха – так сильно он ударил по ушам. Но вспомнив о необходимости держать связь со своими людьми, он тут же вернул его назад.

– Докладывайте, что у вас происходит! – в бессилии выкрикнул он. – Что с обстановкой?

Но в этот раз ему никто не ответил. Ни единого слова. Хотя, пожалуй, это было не совсем правда. Слов не было, это так. А вот воплей – более чем достаточно.

Повернув голову, командир отряда уставился на имение, подсвеченное огнём от горящего домика охраны. Оттуда всё ещё доносились звуки стрельбы. Безостановочной. Почти что панической. Совсем не такой, какой должна сопровождать планомерную зачистку, которую они спланировали.

– Босс… – подал голос сидящий в машине водитель. – Что… что нам делать?

С выбором дальнейших решений никогда не возникало проблем.

– Уходим. Мы уходим, – негромко сказал он.

– Но наши парни…

– Они знали, на что подписываются, – сказал лидер и направился к машине. – Уходим.

Да, их работа была крайне опасной. Да, они получали деньги за риск. Но мертвецам деньги ни к чему, ведь так? Если умереть сейчас, то потом их заработать уже не сможешь…

– Уходим, – в последний раз проговорил он и сел в автомобиль.

Когда машина с эмблемами иркутского полицейского управления свернула с шоссе на подъездную дорогу, что вела к имению графа Игнатьева, солнце уже начало подниматься из‑за горизонта.

Сохраняя ставшее уже привычным для него хмурое выражение лица, Громов повернул руль и проехал мимо разрушенной сторожки и поваленных ворот. Выглядело всё так, будто тут была самая настоящая война. А уж когда Громов сквозь лобовое стекло увидел, что за ночь стало с поместьем, эта мысль только укрепилась в его сознании.

Первыми позвонили люди, проезжавшие по шоссе. Они заметили признаки начавшегося пожара и тут же сообщили в пожарную охрану, а оттуда уже сообщение о том, что в имении графа Игнатьева случилось что‑то непонятное и тревожное, разошлось по остальным инстанциям. К тому моменту, как Громов остановил свою машину недалеко от десятка других таких же, стоявших на подъездной дорожке перед полуразрушенным особняком, здесь, кажется, собрались уже чуть ли не все, кто только мог.

Заглушив двигатель, следователь вышел из машины и потянулся. Можно было не торопиться, так как чтобы здесь ни происходило – оно в любом случае закончилось, и всё, что им оставалось, это разгребать последствия. Как обычно.

– Эй, Громов!

Повернувшись на приветственный окрик, Геннадий заметил знакомое лицо и помахал ему в ответ.

– Доброе утро, Вадим. Как оно?

– Точно не доброе, – хмыкнул лейтенант полиции и указал на здание. – Я столько трупов за раз ни разу в жизни не видел.

– Всё настолько плохо?

– Ребята в белых комбинезончиках насчитали уже за три десятка. Сам‑то как думаешь?

– М‑да…

Правая рука Громова машинально скользнула в карман пальто, надеясь на то, что найдёт там столь желанную в столь раннее утро пачку сигарет. К сожалению, его пальцы ощутили лишь пустоту. Ну, почти. Всё‑таки они нащупали небольшую и полупустую упаковку мятной жвачки, которая помогала полицейскому справляться с приступами острой тяги к никотину.

Стоящий рядом Вадим заметил этот жест и унылое выражение на физиономии Громова, когда тот достал из кармана жвачку и грустно посмотрел на неё. Сунув ладонь в карман служебной куртки, лейтенант извлёк наружу пачку сигарет и протянул её Громову.

– Хочешь?

Геннадий несколько секунд смотрел на протянутые ему сигареты, после чего с сожалением покачал головой.

– Нет, Вадимка. Я сам выбрал этот путь. Перетерплю как‑то… – сказал он со вздохом, после чего выдавил пару подушечек жвачки и закинул в рот. – Ладно, пошли. Рассказывай, что тут у вас.

Дальше началось то, что Геннадий лично для себя называл разбором полётов. Учитывая его собственный огромный опыт, ему не требовалось много информации для того, чтобы понять, в какой именно последовательности происходили события. Сторожку у въезда уничтожили сразу же. Как, вероятнее всего, и домик отдыха для охраны. Затем по поваленной ограде он сделал вывод о том, откуда на территории поместья взялись два разбитых чёрных внедорожника.

– Машины было три, – сказал он, рассматривая следы на земле.

– Да, – тут же подтвердил Вадим, идя рядом с ним. – Выжившие из графской охраны сообщили об этом.

Проходя мимо фасада, Громов обратил внимание на коронеров, которые осторожно упаковывали тела в мешки. Часть из них оказалась одета в тёмные военные комбинезоны и военное снаряжение. Скорее всего, именно они и были нападающими, но Громов всё равно задал вопрос Вадиму, на что тут же получил быстрый ответ.

– Да, это они. На данный момент насчитали двадцать четыре трупа, хотя халатики до сих пор до конца не уверены.

– В каком смысле?

– Ну, где‑то половину им придётся по частям в морге собирать.

Громов бросил на него вопросительный взгляд, на что Вадим лишь пожал плечами и указал в сторону входа в особняк.

– Господи боже, – пробормотал следователь, оглядывая просторный холл дома. – Тут что, реконструкцию Великой Войны устроить решили?

– Ну, как минимум попытались, – хмыкнул себе под нос Вадим.

Стёкла выбиты. Стены покрывали сотни пулевых отверстий, словно оспины. Две декоративные колонны были разрушены чуть ли не до самого основания, а кусок лестницы обвалился и почернел. Создавалось впечатление, будто его взорвали.

Но хуже всего был запах. Мерзковатый, тяжёлый запах железа и пыли, витающий в воздухе. И ещё кое‑чего, от чего человеческое тело обычно избавляется после смерти. А уж мёртвых тел тут хватало. Громов успел сосчитать восемь трупов.

– Тут вообще хоть кто‑то выжил? – спросил он, заранее рассчитывая на отрицательный ответ.

К счастью, в этот раз он ошибся.

– Жена графа, его дочь, сыновья и большая часть прислуги.

Услышав ответ, Громов уставился на него.

– Их пощадили?

Спрашивал он не просто так, потому что всё, что он тут видел, уж больно сильно напоминало ему неудачную операцию по зачистке. С учётом того, что как минимум одной из машин удалось уйти, Геннадий решил, будто нападающие добились успеха. Но уже сейчас он понимал, что это не так. Всё, что он видел до этого, указывало на значительный уровень подготовки. Возможно, бывшие военные. Наёмники. Если бы они, пусть и с потерями, но выполнили свою задачу, то тела бы точно не оставили. Слишком много следов, по которым на них можно потом выйти.