Любопытно. Я огляделся по сторонам, заметив несколько знакомых мне лиц. Уже видел их на приёме у Шувалова. Похоже, что на сегодняшнем мероприятии соберётся едва ли не весь свет Иркутска. По крайней мере из тех, кого сочли достаточно респектабельными для того, чтобы пригласить сюда.

А вообще любопытно получается. Игнатьев замешан в наркоторговле и возит сюда эту дрянь чуть ли не тоннами, а сам прикрывается благотворительностью? И после этого мне кто‑то что‑то скажет про двойные стандарты и лицемерие?

Но если отбросить в сторону ненужную риторику – вполне хорошее прикрытие.

– И чем же занимаются ваши фонды?

– В основном социальными проектами, – произнёс Игнатьев, забрав со столика, мимо которого мы прошли, бокал с шампанским.

– Но используете вы их не только для этого, верно? – уже куда тише добавил я, после чего Игнатьев с удивлением посмотрел на меня.

– Если ты это понял, Алексей, то, думаю, поймёшь, что и обсуждать здесь это не стоит, – мягким тоном проговорил он, но настойчивость отчётливо читалась в его голосе.

– Разумеется, ваше сиятельство, – кивнул я. – Я не идиот.

Кажется, эти мои слова…

– О, в этом я уже успел убедиться. Надеюсь, что твоя задумка сработает так, как ты и сказал, иначе в противном случае эти переговоры могут оказаться не такими успешными, как мне бы того хотелось.

Дальше вечер развивался довольно спокойно. Мы с Игнатьевым ходили по залам галереи, больше здороваясь и останавливаясь для коротких бесед с гостями приёма, чем общаясь между собой. За полчаса я успел пожать по меньшей мере дюжину рук. Казалось, каждую минуту к графу кто‑то подходил, дабы выразить своё почтение и заодно поздравить со скорой свадьбой дочери.

Конечно же, после этих слов чаще всего Игнатьев представлял гостям меня. И тогда уже мне приходилось выслушивать оды в сторону моего отца и его деловой хватки и прочие восхваления, на которые я утвердительно кивал и благодарил, стараясь обходиться без лишних слов, дабы не ляпнуть что‑то не то.

Естественно, что подобное поведение не укрылось от Игнатьева.

– А ты сегодня немногословен, Алексей.

– Не вижу смысла что‑то говорить, – пожал я плечами. – Я этих людей не знаю, да и давайте будем честны: думаю, и вы заметили, что в первую очередь их интересуете именно вы, ваше сиятельство.

Стоило мне это сказать, как на лице графа появилась хитрая ухмылка.

– Конечно же! Молодец, что понял.

– О, не перехваливайте меня, ваше сиятельство. Это было не так уж и сложно.

– Сложно или нет, а понимание истинного предмета интереса твоего собеседника всегда важно. Сейчас ты для них, уж прости, если мои слова прозвучат грубо, лишь придаток к своему отцу и моей дочери. Не пойми меня превратно, но мы с тобой оба это знаем. Как и желание барона Измайлова расширить своё влияние за пределы Владивостока. Лазаревы сильно попортили всем жизнь, когда полезли на Дальний Восток.

Услышав прозвучавшую из уст графа знакомую фамилию, я повернулся к нему.

– Лазаревы?

– Графский род из столицы, – поморщился Игнатьев. – Говорят, что Павел Лазарев несколько лет назад едва не отдал богу душу в каком‑то инциденте, но, если это так, то, к несчастью, обошлось. Именно он купил у Немировых часть портов, через которые работал твой отец.

Значит, найденная Жанной информация всё‑таки была верной. То есть выходит, что всё, что сейчас происходит, началось из‑за каких‑то столичных аристократов, позарившихся на лишнюю прибыль?

– Ваше сиятельство, не сочтите вопрос глупым, но разве не лучше ли было договориться с ними, если их вмешательство оказалось столь… неудобным для вас?

– Неудобным, – повторил вслед за мной граф. – Неудобство, Алексей, это меньшее, что может принести сотрудничество с Павлом Лазаревым. Поверь мне. Я лучше отрежу себе руку, чем пожму её Лазареву. Даже его приглашение не принял.

– Приглашение?

– Да, – презрительно фыркнул Игнатьев, рассматривая висящую на стене картину. – Следующим летом его дочь выходит замуж за какого‑то мелкого графа. К слову, если тебе поступит аналогичное, я бы тоже рекомендовал отказаться.

– Благодарю за совет, – многозначительно кивнул я, будто хорошо понимал, что он имеет в виду. – Я к нему прислушаюсь.

– Услышать бы такое понимание из уст Елизаветы, – не скрывая своего огорчения, вздохнул Игнатьев, обводя взглядом висящие вокруг нас картины. – Она ведь правда очень умная девушка, Алексей. У неё есть диплом по искусствоведению. Она прекрасно разбирается в живописи. Но вот её характер… в последнее время мне всё больше и больше кажется, что она порой совершает некоторые свои поступки исключительно мне назло… Ладно, не будем о грустном. Встреча скоро начнётся. Нужно лишь дождаться третьего участника.

Так, а вот это что‑то новое. Разговор настолько резко сменил тему, что я на миг растерялся.

– Третьего?

– Да, Алексей. Моего партнёра с китайской стороны нашего бизнеса. Думаю, что его участие послужит дополнительным аргументом в пользу того, чтобы Макаров принял разумное решение… О, кстати, вот и он.

Граф повернул голову куда‑то в сторону и радушно улыбнулся. Я, естественно, посмотрел туда же…

…и едва удержал себя от того, чтобы в тот же момент не сорваться с места.

В нашу сторону шёл невысокий и худой азиат с тёмными как смоль волосами и тонкими усиками в сопровождении мужчины и женщины. Одетый в ярко‑зелёное одеяние с длинными рукавами и золотым рисунком, он держал руки за спиной. Подойдя ближе, азиат чуть склонил голову и улыбнулся Игнатьеву.

– Приветствую, граф Игнатьев, – высоким голосом поприветствовал он мужчину. – Рад видеть вас в здравии.

– Взаимно, Джао, – кивнул ему Давид, после чего повернулся в мою сторону с явным намерением представить и меня. – Джао, познакомься: Алексей Романович Измайлов. Мой помощник и будущий зять.

– Очень приятно, Алексей Романович. Граф много о вас рассказывал, и я рад наконец познакомиться с вами, – с сильным акцентом проговорил китаец и с улыбкой поклонился уже в мою сторону. – Надеюсь, что сегодняшняя встреча пройдёт… плодотворно.

Несмотря на желание сбежать отсюда к чёртовой матери, я каким‑то чудом остался на месте и даже смог сохранить невозмутимое выражение лица.

Но больше всего я старался не пялиться на сопровождающих этого китайца мужчину и женщину. Тех самых, что следили за мной на вокзале и рынке…

Что здесь происходит?

Этот вопрос бился в моей голове подобно мячику для настольного тенниса, отскакивая от стенок черепа и скача туда‑сюда. А я в это время шёл позади Игнатьева по коридору и всеми силами старался не пялиться на идущего перед нами китайца.

Это были те двое! Однозначно! Я их запомнил ещё на вокзале, а мужчину потом ещё и на рынке видел. Именно он, вроде бы, стрелял в меня…

А вот теперь – внимание – главный вопрос. А в меня ли он вообще стрелял?

Отличный вопрос, правда? Ответа только нет.

Особенно забавным в данной ситуации для меня оказалось присутствие Григория. Слуга вернулся к графу как раз в тот момент, когда мы покидали залы галереи, и сейчас, как это ни странно, я впервые был рад тому, что этот седовласый амбал находится тут. По крайней мере потому, что он подчиняется Игнатьеву, а Игнатьев по‑прежнему уверен в том, что я Измайлов…

А что, если нет?

Безумная мысль загорелась в моей голове подобно фейерверку. Вдруг он в курсе, что я не Измайлов, и просто притворяется? Что, если все это знают, просто притворяются и… так. Стоп. Нет, бред какой‑то. Это уже сюр.

– Прошу сюда, ваше сиятельство, – сообщил ведущий нас сотрудник галереи и указал на закрытые двери.

– Благодарю. Убедитесь, что нас никто не будет беспокоить, – попросил граф, и молодой человек быстро поклонился.

– Разумеется, ваше сиятельство. Господин Сурганов подойдёт через несколько минут. Он просил передать его глубочайшие извинения за опоздание.